41889 (686960), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

‛твердый’). От этих глаголов в свое время образовались активные причастия незаконченного действия со свойственными для того времени особенностями. Суффиксом этих причастий, например, было -pa (-pä), в номинативе ед. ч. -pi; позднейший суффикс -va (-vä), в номинативе ед. ч. тоже -va (-vä), сложился на основе обобщения v как слабоступенной замены p и обобщен a (ä) в конце основы. Добавим, что тогда перед p практиковалось такое же опущение e в конце глагольной основы, как ныне пред t, k, n. Упомянутые причастия тогда звучали, например, как kovenpa, kovempa, в номинативе ед. ч. kovempi ‛делающийся более твердым’.

Отсюда и ведут начало формы сравнительной степени. Оторванные от глаголов на -ne и поставленные прямо в связь с именами, указанные причастия несколько изменили свое значение. Получилось, например, «делающийся более твердым», «являющийся более твердым», «более твердый», «тверже». Из особенностей таких форм отметим, что, образуясь от имен на -a (-ä), они заменяют эти a (ä) через e, однако лишь при условии двусложности имени на -a (-ä). Это вполне понятно: глаголы на -ne образуются только от двусложных имен.

Из области имена образования на -mpa (-mpä), в номинативе ед. ч. -mpi, перешли и в область местоимений: kumpi ‛который (из двух)’ и т.д. Здесь следует сказать об остатках более простого построения сравнительной степени – с помощью суффикса -pa (-pä), в номинативе ед. ч. -pi, с заменой p на слабой ступени черех v. По-видимому, в этом случае использован образец, где глаголы со значением «делаться таким-то», строились без помощи суффикса -ne. Так, от kuiva ‛сухой’ образуется kuiva- ‛сохнуть’, ‛делаться более сухим’, а отсюда могло образоваться kuivava- (номинатив ед. ч. kuivavi) ‛делающийся более сухим’, ‛являющийся более сухим’, ‛более сухой’, ‛суше’. В литературном языке сохраняется лишь один случай этого рда: enää ‛еще’ из enävi ‛больший по количеству’ (от enä-, отражающегося еще в enempi ‛больший по количеству’). Естественно, что замены a (ä) через e в этом случае нет. Происхождение превосходной степени следующее²¹.

Современные образования на -impa (-impä), в номинативе ед. ч. на -in, сменили более старое образование на -ima (-imä), в номинативе ед. ч. на -in. Эти более старые образования сохраняются, например, в южных диалектах карельского языка. В некоторой мере они отражаются и в финском языке. Так, образования типа ylimys ‛аристократ’ произведены от образований вроде ylimä (еще не ylimpä) ‛высший’, как образования типа vanhus ‛старик’ произведены от образований типа vanha ‛старый’. Появление -impa (-impä) вместо -ina (-inä) объясняется воздействием образований сравнительной степени на -mpa (-mpä).

Далее, прежние образования на -ima (-imä), в номинативе ед. ч. на -in восходит к еще более ранним образованиям на -ma (-mä), в номинативе ед. ч. на -in. По этому поводу напомним, что в случае отпадения или выпадения a (ä) после m, перед этим m оказывалось i, которое в дальнейшем могло распространяться во все формы слова. Таким образом, в конце концов мы приходим к весьма простому суффиксу -ma (-mä). Этот суффикс когда-то имел значение не суффикса превосходной степени, а выделяющего суффикса.

Глава 2. Анализ именного словообразования

2.1. Первичные отыменные имена

Первичные явления образования отыменных имен уходят в глубокое историческое прошлое. В далеком историческом прошлом раскрывается состояние, когда еще не было именного словоизменения, но уже было именно словообразование, в частности образование отыменных имен. Вполне естественно, что у нас пока нет возможности подойти к объяснению происхождения явлений образования отыменных имен²².

Существует общее положение, что суффиксы, в основной массе случаев, восходят к отдельным словам, утерявшим самостоятельность. Это должно относится и к нашему материалу. Но громадная историческая отдаленность процессов сложения первичной суффиксации мешает нам выяснить слова, которые дали начало тем или иным суффиксам. Затруднения усугубляются тем, что суффиксы имеют чрезвычайно малое фонетическое тело, в котором от прежнего слова остался чаще всего один согласный, а по одному согласному слова не распознать. Иногда кажется, что можно сблизить тот или иной суффикс со словом, начинающимся на соответствующий согласный, но это сближение иногда оказывается исторически совсем неверным. Сказанное объясняет, почему мы в дальнейшем не будем касаться вопросов происхождения первичного именного словообразования, в частности образования отыменных имен.

Так как именное словообразование вообще и образование отыменных имен в частности восходит к чрезвычайно древним именам, то понятно наличие многих неясных явлений. Нередко тот или иной суффикс является, несомненно, сложным по происхождению, но мы не можем определить значение отдельных его компонентов. Для примера можно привести имена на -nko (-nkö) или на -nte(h)e-, обозначающие «обладающее той или иной особенностью место»: alanko или alantee- (номинатив alanne) ‛низменное место’, ylänkö или yläntee- (номинатив ylänne) ‛возвышенное место’. Тут имеется общий n-овый момент оформления, а за ним – различные, но определить значение каждого из них мы не можем²³.

Нередко тот или иной суффикс представлен в настолько немногочисленных или настолько разнообразных по значению образованиях, что к разъяснению значения этого суффикса подойти не удается. Добавим, что нередко трудно отделить суффикс от корня. Бывает так, что два слова как будто связаны друг с другом этимологически, и одно из них содержит расширяющий основу суффикс или оба содержат разные расширяющие основу суффиксы, но на поверку оказывается, что эти слова этимологически друг с другом не связаны, и говорить о суффиксах нет оснований. С другой стороны, бывает так, что слово представляется коренным, но на поверку оказывается, что в нем надо выделить суффикс. Бесспорно, случаев, где мы еще не видим суффикса, – великое множество.

Указанное объясняет, почему мы в дальнейшем не будем стремиться ни к равномерности в освещении суффиксов со стороны значения, ни к попытке их перечисления. Особую группу составляют суффиксы, первоначально обозначавшие место или нечто собирательное (ср. Suomi ‛страна и народ’, Русь – страна и народ и т.п.). Этих суффиксов довольно много, но трудно сказать, в чем собственно было когда-то смысловое различие между ними: мы встречаемся с этими суффиксами главным образом в различных ограниченных и различных производных значениях, и в пестроте современной картины первоначальная смысловая специфика каждого из них стерта.

Чрезвычайно важным суффиксом данной группы является -n. С ним мы встретились, говоря о происхождении n-ового падежа, древнего локатива и n-ового множественного числа; n-овому падежу он дал начало по линии идеи места, а n-овому множественному числу – по линии идеи собирательного целого. Первоначальное значение («место» или «собирательное целое») сохранилось в случаях вроде финск. pohjoinen ‛север’, т.е. ‛место у дна’; ср. карельское kozlovoin’e ‛население с. Козлова’, и т.п.

Другие значения сложились в позиции определения. Этих значений два.

1. «Относящийся к такому-то месту (времени), собирательному целому и т.п.», например: kaukainen ‛далекий’ от kauka ‛даль’, tämän päiväinen ‛сегодняшний’ от tämä päivä ‛сей день’, ‛сегодня’, karjalainen ‛карельский’ от Karjala ‛Корела – страна и народ’. Данное значение («относящийся к такому-то месту, собирательному целому») при основном («такое-то место», «собирательное целое») становится понятно, если учесть случаи вроде olka-luu ‛плечо-кость’, ‛относящаяся к плечу кость’, ‛плечевая кость’.

Из значения «относящийся к такому-то роду-племени» развилось значение «относящийся к роду-племени такого-то»: Karhunen ‛человек из рода Медведя’, ‛Медвежич’. А отсюда в свою очередь выветвилось уменьшительно-ласкательное значение: karhunen ‛медведик’ и по этому образцу lautanen ‛дощечка’ и т.п. Данное значение («обладающий тем-то») разъясняется, как только мы примем в расчет, что на финской почве идея собирательности может переносится с целого на составляющие единицы. В данном случае идея собирательности, отмечаемая n-овым суффиксом, перенесена на обозначение того, с чем что-либо оказывается, чем что-либо обладает. Она отражается в прилагательных, имеющих значение «обладающие тем-то» ²⁴.

Оформление номинатива единственного числа на -inen не первоначальное. -i- появилось под влиянием форм на -ise-. Удвоенное n появилось в силу связывания двух первоначальных вариантов суффикса -na (-nä) и -n (ср. русский диалектный най-ти-ть и т.п.) с последующим фонетическим переходом a (ä) в e .

Загадочным представляется на первый взгляд то обстоятельство, что у имен на -inen во всех формах, где нарастают показатели тех или иных словообразовательных категорий, оказывается не -inen, а -ise- или (в диалектах, в старинном языке в некоторых случаях) -itse-. Обычно полагают, что перед нами просто совсем другой суффикс, восполняющий суффикс -inen (выступающий на супплетивных началах). Это неверно.

Объяснение находится в мордовской речи. Там существуют указательные местоимения: эрзянское s’e ‛тот’ (мн. ч. s’et’n’e, в диалектах n’e), мокш. s’ä ‛тот’ (мн. ч. s’at, в диалектах n’ä), этимологически соответствующие финскому se ‛тот’, мн. ч. ne. Первоначальный его вид c’ä (ср. удвоенное мокш. s’əc’ä, мн. ч. n’ä). Данное местоимение играет, между прочим, роль субститута опускаемого определяемого. Ср. эрз. alo ‛внизу’, ‛под’ и ‛нижний’ и рядом alc’e ‛нижний-тот’ и т.п.; ver’e ‛наверху’ и ‛верхний’ и рядом ver’ce ‛верхний-тот’ (ало велесь покш, а верцесь вишкине ‛нижнее село-то большое, а верхнее-то маленькое’ и т.п.). Весьма часто данные явления наблюдаются в том случае, если определение снабжено n-овым суффиксом. Ср. эрз. velen’c’e ‛деревенский-тот’ (-c’e обобщено для обоих чисел, которые достаточно хорошо показываются и обычным способом), мокш. veləd’n’ə ‛деревенский-тот’ (тут -nə- обобщено для обоих чисел)²⁵.

Финские явления совершенно соответствуют указанным мордовским: -n-c’a- (-n-c’ä), -n-c’e должен был фонетически развиться в финское -isa- (-isä-), -ise-. Суффикс -inen (-ise-) выступает не только сам по себе, но и в сращении с некоторыми предшествующими суффиксами. Укажем на важнейшие такие сращения.

1) -hinen (-hise-) обычно, ввиду выпадения h, -inen (-ise-). Этот суффикс отличим от простого суффикса -inen (-ise-) не только путем привлечения диалектных и иноязычных данных, но в части случаев и на основе наблюдения над некоторыми фонетическими моментами. Так, -e-hinen (-e-hise) развивается фонетически в -einen (-eise-), например, eteinen (eteise-) ‛передняя комната’, а e-inen (-e-ise-) без h развивается фонетически в -inen (ise-) со слоговым i, например, tulinen (tulise-) ‛огненный’ (от tule- ‛огонь’).

По происхождению образования на -hinen (-hise-) находятся в связи с группой внутреннеместных падежей, характеризующихся согласным s в чередовании с h, т.е. с инессивом на -s-na (s-nä), -ssa (-ssä), элативом на -s-ta (-s-tä) и иллативом на -he-h, se-n. Это объясняет значение образований на -hinen (-hise-): они указывают не просто на место, а место внутри чего-либо. Ср. keske(h)inen ‛серединный’ (keskessä ‛в середине’ и т.д.), ete(h)inen ‛передняя’ (edessä ‛впереди’), maahinen ‛гном’ (maasa ‛в земле’), vetehinen ‛водяной’ (vedessä ‛в воде’) и т.п.

2) -llinen (-llise-). По происхождению образования с этим суффиксом находятся в связи с группой внешнеместных падежей, характеризующихся согласным l, т.е. с адессивом на -l-na (-l-nä) > -lla (-llä), аблативом на -l-ta (-l-tä), аллативом на -le-n (позднее -lle-n с двойным l под влиянием адессива. Двойное l в -llinen (-llise-) появилось вместо одиночного под влиянием того же адессива. Это объясняет значение образований на -llinen (-llise-): они указывают прежде всего на место не просто у чего-либо, а на чем-либо. Ср. maallinen ‛земной’ (maalla ‛на земле’), taivaallinen ‛небесный’ (taivaalla ‛на небе’) и т.п. По связи обозначения времени с обозначением места дело может касаться и времени. Ср. edellinen ‛предшествующий’, ‛предыдущий’ [edellä ‛перед (о времени)’], aamullinen ‛утренний’ (aamulla ‛утром’) и т.п.

В порядке расширения значения имена на -llinen (-llise-) широко распространились за счет имен на простое -inen (-ise-). По линии первого из производных значений, расширенного до значения «относящийся к чему-либо», мы находим ammatillinen ‛профессиональный’ от ammatti ‛профессия’, juhlallinen ‛праздничный’ от juhla ‛праздник’, и т.п. По линии значения «обладающий чем-либо» мы находим rauhallinen ‛мирный’ от rauha ‛мир’, hedelmällinen ‛плодородный’ от hedelmä ‛плод’, и т.п.

Своеобразное значение имена на имеют в случаях, когда по тому или иному предмету обозначают меру; например: kourallinen ‛горсть (как место)’ от koura ‛горсть’, reellinen ‛сани (как мера)’ от reke- ‛сани’. Это результат субстантивации прилагательных на -llinen (-llise-)²⁶.

3) -nainen (-näinen). По происхождению образования с этим суффиксом находятся в связи с эссивом на -na (-nä). Это объясняет значение данных образований. Ср. ulkonainen или ulkoinen ‛внешний’ (ulkona ‛вовне’), keskenäinen или keskinäinen ‛взаимный’ (keskenään ‛между собой’) и т.п.

Характеристики

Список файлов курсовой работы