6873-1 (683442), страница 2
Текст из файла (страница 2)
ИТАК, МОНОЛОГ "ДА, Я БЫЛ СОЛДАТОМ". Главный герой говорит: "Я был литератором, я превратил мое перо в яростное оружие против лицемеров!". Может показаться странным, но только в этой короткой фразе опера затрагивает самое главное: Андре Шенье-полемиста. Без знания его с этой стороны нельзя понять, почему его не любили Робеспьер и деятели Террора.
Первым важным политическим текстом Шенье (уже упомянутым) было Предупреждение французскому народу относительно его подлинных врагов, в котором автор разоблачал пасквилянтов как врагов общественного блага. Это произведение было идеальным манифестом Общества 1789 года, которому очень скоро было суждено расслоиться и которое объединило вокруг Шенье очень разных персонажей - от Давида до Барера и Мирабо. Они считали себя "друзьями людей", намереваясь, в высшей степени абстрактно, выявить средства, которые позволили бы разрешить все проблемы, связанные с верховной властью. Произведение убежденного либерала и сторонника конституции, не проявляющего минимальной симпатии к Старому Режиму, тем не менее вызвало гнев якобинцев и не осталось незамеченным за рубежом: король Станислав Август даже приказал перевести его на польский язык. Та же самая тема будет затронута в Алтарях страха: в его названии цитируется выражение из Сравнительных жизнеописаний Плутарха, который напоминает о древней традиции некоторых народов воздвигать храмы и алтари страху. Никогда - развивает Шенье свою мысль - "страх не имел алтарей более подлинных, чем те, что ныне есть в Париже". Среди прочих произведений - О причине беспорядков, которые смущают Францию и замедляют развитие свободы, - открытое разоблачение якобинских маневров, Соображения относительно духа партии - и сегодня еще актуальный текст, когда речь идет о политических партиях, которые чаще думают о собственных интересах, чем об общественном благе, Гимн на триумфальный вход восставших швейцарцев полка Шатовье - сочинение очевидно сатирического плана. Действительно, в 1792 году Ассамблея даровала амнистию одному швейцарскому полку, восстание которого было подавлено Национальной Гвардией двумя годами ранее. В честь возвращения бывших дизертиров был даже организован праздник и негодующий Шенье посвятил сатиру в стихах этому выражению уважения к факту военного неподчинения. Остается обрисовать политический путь Шенье. В течение короткого периода он был членом Клуба фольянов, умеренных, происходивших из якобинцев, собиравшихся вокруг харизматической фигуры Лафайета. После падения Людовика XVI (10 августа 1792 года) и заката утопии фольянов относительно конституционной монархии, которая бы гарантировала возвращение к законным методам, Клуб распался. К сожалению, протоколы заседаний Клуба не сохранились - и вместе с ними выступления Андре. Так что разговор о Шенье-"политике" заканчивается здесь.
ПОСЛЕДНИЙ АКТ РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ НОЧЬЮ ПЕРЕД КАЗНЬЮ Шенье. Согласно либретто действие происходит в тюрьме Сен-Лазар, но на самом деле в последнюю ночь Андре, Руше и другие приговоренные были переведены в тюрьму Консьержери. В этой картине фигурирует продажный тюремщик Шмидт, наделенный, тем не менее, добрым сердцем. В нем оживает реальный персонаж. В Сен-Лазар действительно был сочувствующий надзиратель, благодаря которому Луи Шенье смог вынести из тюрьмы стихи, написанные сыном в заключении. Но не исключено, что в этом персонаже Иллика хотел запечатлеть самого главного тюремщика Сен-Лазар некоего Наде, который установил такой гибкий режим, что заключенные могли свободно передвигаться внутри тюрьмы. Вскоре он был смещен.
И так мы дошли до самого романтического пункта оперы: замены, в момент прибытия страшной телеги для приговоренных к смерти, Иды Легрей Маддаленой де Куаньи. В действительности среди двадцати шести приговоренных к смерти 25 июля (7 термидора, согласно революционному календарю) 1794 года не было никакой Легрей. И, однако, правда, что среди аристократов, заключенных в Сен-Лазар находилась некая Эме де Куаньи, одна из многих женщин, которых любил Андре, и последний из источников его поэтического вдохновения.
Ту, что подсказала Шенье строки Юной пленницы, одного из самых вдохновеннх его творений, поэт называл "белой и нежной голубкой, грациозно пленницей". Но это любовь без всякой надежды. Разведенная с герцогом Флери, Эме де Куаньи связала свою жизнь с другим заключенным, графом Монтроном, любовницей которого она стала еще в годы брака. В противоположность Андре, эти двое смогут избежать гильотины, подкупив некоторых полицейских чиновников. Бежав от революционной бури, Эме де Куаньи умрет в 1820 году, после того, как проживет жизнь бурную и небезукоризненную.
Можно ли обнаружить в исторической реальности какую-нибудь фигуру, что приведет нас к образу Маддалены? Может быть, да. Поздней весной 1793 года Шенье переезжает в Версаль. Близятся конец Жиронды и установление монополии якобинцев: Париж подобен для Андре заминированному полю. В Люсьене, в нескольких километрах от Версаля, укрылась также мадам Пурра. Несколькими годами ранее ее салон объединял (как в опере салон графини де Куаньи, матери Маддалены) художников и литераторов. Среди них был и Шенье. Дело кончилось тем, что поэт влюбился (но любовь его носила очень почтительный и созерцательный характер) в одну из дочерей мадам Пурра, госпожу Лорен-Лекольте.
Идентификация Маддалены с Лорен-Лекольте, кажется, имеет место в поэтическом наследии Шенье. "Рядом с тобой утихает моя беспокойная душа" - поет Андре Маддалене в финале оперы. Речь идет, более или менее, о тех стихах, которые Шенье посвятил Лорен-Лекольте, и где он называл ее поэтическим именем Фанни: "Твое присутствие успокаивает мою взволнованную душу,/ Фанни, ты для меня как сияние небес".
Иллика, конечно, хорошо знал стихи Шенье. И лишнее подтверждение этому мы находим в последнем романсе главного героя - прощании с жизнью и с поэзией. Этот текст является переводом, хотя и очень свободным, с французского: "Подобно прекрасному майскому дню,/ который с поцелуем ветра/ и лаской лучей/ угасает в небесах,/ с поцелуем рифмы,/ с лаской поэзии,/ я поднимаюсь на последнюю вершину моего существования./ Стрелка часов, что бежит вперед/ для любой человеческой судьбы/ уже приближает меня/ к часу смерти,/ и, может быть, прежде,/ чем отзвучит моя последняя строфа,/ палач объявит мне о том,/ что жизнь кончена". Последнее стихотворение Шенье очень близко к тексту арии:
"Comme un dernier rayon, comme un dernier zephire/ Animent la fin d'un eau jour,/ Au pied de l'echafaud j'essaye encore ma lyre./ Peut-etre est-ce bientot mon tour./ Peut-etre avant que l'heure en cercle promenee/ Ait pose sur l'emali brillant,/ Dans les soixante pas ou sa route est bornee,/ Son pied sonore et vigilant,/ le sommeil du tombeau pressere ma paupiere!".
Три последних замечания. Первое касается облика поэта: Андре Шенье в воображении оперной публики - красивый мужчина. Уточнений по этому поводу нет, но либретто подразумевает внешнюю привлекательность персонажа. И, конечно, меломан неизбежно идентифицирует Шенье с его знаменитыми интерпретаторами: Ди Стефано, Корелли, Доминго, Каррерасом. Все это тенора, наделенные большим обаянием. В противоположность им Шенье совсем не был Адонисом. Дошедшие до нас портреты (один из них написан в тюрьме Сен-Лазар Жозефом-Бенуа Сюве, другой, знаменитый, принадлежит анонимному автору и выставлен в Музее Карнавале в Париже) дают представление о реальном облике поэта: приземистый, с непропорционально большой головой, с глазами, не блещущими выразительностью. Второе замечание связано с многочисленными подсказками либретто, представляющими Шенье как преромантического поэта. Поэт вошел в мир литературы в начале эпохи романтизма, потому что его произведения появились в организованном виде только в 1819 году. При жизни были опубликованы только Ода на клятву в зале для игры в теннис и саркастический Гимн на триумфальный вход восставшего швейцарского полка. Все остальное - от Ямбов до поэм Слепой и Свобода и той Юной пленницы, что была посвящена Эме де Куаньи,- осталось неизданным до 1819 года. Выход в свет поэтических произведений с подобным опозданием и скрытая романтическая окраска истории Шенье побудили Иллику и Джордано обрисовать его как предтечу романтизма. Но это не соответствует действительности. Подражание классикам (Свобода - буколика в форме диалога между пастухом и козопасом, под несомненным влиянием VI Эклоги Вергилия), воспевание эллинского мира как идеала, к которому должно стремиться: вот доминирующие темы в поэтическом вдохновении Шенье. И они не делают из него первого романтического поэта. К крайнем случае, последнего неоклассического. И последнее. В истории Андре Шенье, как рассказывает ее опера, отсутствует один значительный персонаж. Это Мари-Жозеф Шенье, брат поэта. У Андре было три брата и четыре сестры, но Мари-Жозеф сыграл в его жизни ключевую роль. И не только потому, что, подобно Андре и в большей степени, чем Андре, был выдающимся общественным деятелем.
Поэт и драматург, Мари-Жозеф вначале внес немалый вклад в распространение революционных идеалов: в 1789 году его трагедия Карл IX или Школа королей стала настоящим манифестом непризнания монархии. В высшей степени преданный якобинским идеям, Мари-Жозеф неизбежно должен был столкнуться с братом, который, как мы знаем, стоял на более умеренных позициях сторонника конституционной монархии. И в самом деле, когда Андре опубликовал в "Jornal de Paris" антиякобинское сочинение О причине беспорядков, которые смущают Францию, Мари-Жозеф направил в газету письмо, в котором окончательно отмежевывался от брата. В свою очередь, Андре почувствовал своим долгом ответить, и это история оставила свой отпечаток на дальнейших отношениях братьев.
И все же Мари-Жозеф кончит тем, что станет врагом Робеспьера. Он из тех якобинцев, что стремятся противостоять кровопролитию, когда Террор наберет силу. И ему также суждено пополнить список тех, кого ненавидит Неподкупный: поэтому, когда два его брата, как Андре, так и Луи-Савье, будут арестованы, Мари-Жозеф не сможет вмешаться. Каплей, которая переполнила чашу, является его трагедия Гай Гракх. Она будет поставлена в 1792 году (девять лет спустя появится одноименная трагедия Винченцо Монти), и одна ее фраза станет знаменитой: "Мы хотим законов, а не крови". Фразу сразу поняли как антиякобинскую. Трагедия, имевшая огромный успех у публики, была немедленно запрещена Робеспьером, который приказал также уничтожить все копии.
И ВОТ МЫ ПОДОШЛИ К КОНЦУ. Среди творцов исторического дня 9 термидора, который увидит Робеспьера в качестве обвиняемого (а следующий день в качестве приговоренного к смерти), находится Мари-Жозеф. Жестокая насмешка судьбы в том, что Андре Шенье был отправлен на эшафот всего сорока восемью часами ранее того, кто подписал приказ о казни. Два дня оказались повинными в умерщвлении самого значительного поэта французского Восемнадцатого века.
Любопытно, что в опере нет и намека на брата поэта, который с точки зрения драматургии подобного противостояния мог бы стать действенным персонажем, разрываемым между братской любовью и политической ненавистью. Но можно ли утверждать с полной уверенностью, что в опере Джордано нет и намека на Мари-Жозефа? Когда Жерар в заключительной части речи на процессе Андре восклицает: "Здесь справедливость зовется тиранией! Здесь творится оргия ненависти и мести!" - он только повторяет призыв из Гая Гракха ("Мы хотим законов, а не крови") и служит примером параболы разочарованного якобинца, который восстает против террора. В глубине души Жерар, хотя и в иной перспективе, питает к Андре смешанное чувство вражды и притяжения, которое Мари-Жозеф испытывал по отношению к брату.
МНЕ НРАВИТСЯ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ВООБРАЖАЕМЫЙ ПЯТЫЙ АКТ ОПЕРЫ, в котором Жерар в первых рядах принимает участие в событиях 9 термидора, может быть, с целью возмездия за то ледяное письмо, которым Робеспьер отклонил его просьбу о помиловании Шенье: "И Платон изгонял поэтов из своей Республики". Так рождается мысль, что фигура Жерара - своеобразная проекция Мари-Жозефа. Но это соображение возникает в самом конце, когда занавес уже закрылся.
Паоло Патрици
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.belcanto.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
