65882 (674480), страница 9
Текст из файла (страница 9)
До сих пор такие попытки не находили поддержки законодателей. С некоторого времени существующим ограничениям уделяет особое внимание и судебная власть США, в частности, не так давно Окружной суд принял решение, что в ряде случаев запрет на экспорт программ может быть расценен как нарушение права на свободу слова, а к Первой поправке в Америке относятся очень серьезно. Однако, предложение о внедрении "депонирования" как на национальном, так и на международном уровне все еще присутствует в ряде правительственных инициатив, включая проект Рамочных условий для глобальной электронной коммерции (A Framework For Global Electronic Commerce, FFGEC).
Европейские страны относятся к таким идеям весьма настороженно В представленной в этом году Европейская инициатива в области электронной коммерции (A European Initiative In Electronic Commerce, EIEC) вопрос с регулированием криптографии трактуется весьма либерально. А на недавно прошедшей в Бонне конференции министров европейских стран "Глобальные информационные сети: раскрытие потенциала" был принят документ (получивший известность как Боннская декларация), в котором прямо говорится, что Министры "будут работать над тем, чтобы обеспечить международную доступность и свободный выбор криптографических продуктов, внося тем самым вклад в безопасность [передачи] данных и конфиденциальность. Если государства предпринимают меры для защиты действительной потребности в законном доступе [к содержимому шифрованных коммуникаций], такие меры должны быть пропорциональны и применятся с учетом применимых правовых гарантий, относящихся к приватности".
В сопутствующей же Боннской декларации Декларации лидеров промышленности сказано: "(1) Для обеспечения надежности и доверия в электронной коммерции и коммуникации Правительства должны допустить широкую доступность стойкой криптографии. (2) Частные лица и фирмы должны быть свободны в выборе технологий шифрования, отвечающих их специфическим требованиям безопасности и приватности коммуникаций. (3) Правительства не должны принимать новых правил, ограничивающих распространение, продажу, экспорт или использование стойкого шифрования, а все существующие правила такого рода должны быть упразднены. В любых обстоятельствах частные лица и корпорации должны иметь возможность локальной генерации, управления и хранения ключей шифрования". Возможно, взгляды подписавших Декларацию лидеров промышленности уже были бы приняты официальной Европой в полном объеме, однако этому препятствует Франция со своей особой позицией. Франция и Россия остаются единственными странами Севера, чья исполнительная власть продолжает настаивать на своей монополии на криптографические технологии. Попытки провести соответствующие законы в других европейских государствах оказались неудачными.
Во Франции запрещается использование зарубежных криптографических средств (за исключением используемых в международных платежных системах). Неофициально власти давали понять, что преследовать частных лиц-пользователей стойкой криптографии они не будут.
Право на анонимность. Современные демократические нормы предполагают определенные гарантии права на свободу анонимного слова (фактически, на право включать или не включать в публикуемую информацию сведения о ее авторе) по крайней мере по отношению к высказываниям политического характера. С переходом к сообщениям неполитического, и особенно коммерческого, характера, ситуация становится менее определенной. И -- совсем противоречивой, если речь заходит о столь специфических "сообщениях", как передача расчетной информации и, тем более, собственно платежах.
Определенную гарантию тайны, например, частного банковского вклада декларируют законодательства практически всех государств. Однако, в реальности большее значение имеют не декларативные гарантии, а различные "оговорки", определяющие те исключительные обстоятельства, в которых такая информация может быть раскрыта. Соответствующие нормы весьма различаются, и если, например, в Финляндии для получения информации о частных финансовых операциях достаточно запроса из полиции, то в Швейцарии или Австрии потребуется уже решение суда. Различна и ответственность лиц и организаций, раскрывающих такую информацию с нарушением закона и правил, и регулярность наложения этой ответственности. Фактически, уровень реально обеспечиваемой банковской тайны в большинстве государств неуклонно снижался в послевоенные годы. Критической ситуация стала в конце семидесятых - начале восьмидесятых, когда в рамках международных кампаний по борьбе с преступностью (в частности, с нелегальным оборотом наркотиков), был заключен ряд межгосударственных соглашений, которые позволяют контролирующим органам получать информацию о межгосударственных банковских операциях. В 1997 году "Война с отмыванием доходов" перешла в новую фазу: согласно принятым международным соглашениям (поддержанным большинством стран) сумма межгосударственных переводов, о которых финансовые учреждения обязаны сообщать контролирующим органам, снижена с US$10000 до $750.
Возможно, наиболее противоречивым событием стало раскрытие в этом году швейцарскими банками информации о вкладах лиц, предположительно погибших в результате гитлеровского геноцида и предоставление доступа к этим вкладам наследников даже в тех случаях, когда владелец вклада не оставлял соответствующего распоряжения. С одной стороны, это решение швейцарских властей направлено на смягчение несправедливости, возможно, допущенной по отношению к наследникам. С другой стороны, существуют опасения, что такая акция может стать началом эрозии законодательства о банковской тайне этой страны, традиционно служащей "убежищем" для средств лиц, так или иначе преследуемых своими властями (но также -- предположительно -- и преступников, укрывающих незаконно полученные средства).
В связи с этим стоит напомнить, что Закон о тайне вкладов был принят Швейцарией в 1934 г. именно для защиты интересов преследуемых фашистскими режимами лиц, чьи наследники оказались в итоге обиженными. Этот закон предусматривает строгую уголовную ответственность банкиров и клерков за разглашение финансовой информации, которую клиент предпочел не открывать без соответствующего решения швейцарского суда. Швейцарский же суд в крайне редких случаях допускает раскрытие такой информации об иностранных гражданах, что, в свою очередь может быть истолковано либо как чрезмерные усилия, направленные на сохранение средств банков, либо о крайней сомнительности доказательств, предоставляемых правоохранительными органами других стран в подтверждение криминального происхождения средств. (Стоит также заметить, что законодательство и банковские правила Швейцарии, вопреки распространенному мнению, не допускают (в отличие от ряда стран Центральной и Восточной Европы и Латинской Америки) открытия полностью анонимных счетов.)
Возможность совершения анонимных или односторонне анонимных платежей важна для частных лиц и организаций. Например, покупая в ларьке Роспечати газету, мы обычно ни от кого не прячемся, и не склонны считать анонимность этой сделки чем-то важным. Однако, мы, очевидно будем возражать, если кто-то сможет собрать воедино всю информацию о газетах, журналах и книгах, которые мы приобретаем. Точно так же, фирма не склонна держать в тайне рядовую закупку, или, по крайней мере, считать такую тайну чем-то важным. Если же некто (а им может оказаться конкурент) окажется в состоянии свести в единый файл всю информацию о (совершенно рядовых) закупках данной фирмы, ее менеджеры будут относиться к тайне, очевидно, по другому. Именно такие возможности "профилирования" финансового и коммерческого (а значит, косвенно, и прочих) аспектов жизни частного лица или деятельности компании возникают, если анонимные платежные средства будут исключены из денежных инструментов.
"Рамочное" право. Главный тренд сегодня - это законы, закрепляющие существенную либерализацию телекоммуникационного рынка. С появлением цифровой обработки сигналов (представление, хранение, передача и обработка любых сигналов в цифровой форме) возникла концепция "конвергенции" - необходимого технологического объединения телефонных, телевизионных, почтовых, компьютерных, пейджинговых, радио- и других информационных сервисов. Появление нового регулирования, в полной мере отвечающего всемирному переходу на цифровую обработку сигналов, крайне важно, ибо старая нормативная база, разделяющая телефонный, телевизионный, компьютерный и другие виды информационного бизнеса, препятствует внедрению новых технологий передачи данных (например, доставки телевизионного изображения по обычному телефонному проводу или доступа в Internet по телевизионному кабелю).
В США новое законодательство принято уже в 1996 году, в Европе принято в 1998 году. В России же полным ходом идет становление законодательства в этой области, которое, похоже, будет воспроизводить старинную законодательную конструкцию, возникшую в доцифровую эру.
Законы о защите персональных данных и их экспорте-импорте принимались в виде международных конвенций еще с 1985 года. Тогда они в целом базировались на концепции прав человека и были крайне расплывчаты. Существенным же шагом вперед стало принятие Европейским союзом в июле 1995 года вполне конкретной Директивы по защите персональных данных и свободном обмене ими. Эта директива кроме обязательств по защите персональных данных физических лиц для фирм, работающих с этими данными, вводит ограничения на экспорт персональных данных из Европы в страны, в которых не приняты законы об адекватной защите таких данных. В то же время директива гарантирует странам, поддерживающим режим защиты персональных данных, свободный обмен ими. Если в России не будут приняты законы о защите персональных данных и их экспорте-импорте, то:
- граждане России будут иметь меньше прав, чем граждане Европы и США;
- свободный обмен информацией с иностранными государствами будет
существенно затруднен.
Традиционные законы о копирайте (законы об интеллектуальной собственности) трещат сейчас по всем швам ввиду появления таких "странных" объектов их применения, как базы данных, программное обеспечение, пользовательские интерфейсы и т. п. В США сейчас эта область в основном закрывается большим количеством прецедентов. С другой стороны, Европа и WIPO (World Intellectual Property Organisation) разрабатывают свои версии законов на этот счет. Особую пикантность являют случаи, где копирайт "не работает", - это правительственная и другая публичная информация. Например, в США по закону любая федеральная информация не имеет копирайта - для того чтобы облегчить их распространение. В России подобные проблемы пока не обсуждаются, но уже есть закон, регулирующий работу с электронными базами данных. Этот закон просто ужасен.
Раскрытие информации - это общая проблема для ведомств, сегодня и не подозревающих об общности их проблем. Некоторые виды информации должны раскрываться для широкой публики. В их числе находится как государственная информация (базы данных, реестры, законодательство и т. п.), так и частная (информация о финансовых рынках). В США и Европе изданы нормативные акты, предписывающие государственным органам полное раскрытие всей публичной (несекретной) информации о своей деятельности в Internet. На финансовых рынках создаются полностью электронные системы раскрытия информации. Для них особенно важно регулировать появление посредников, добавляющих стоимость. В России известны только две подобные инициативы - раскрытие информации ФКЦБ России и раскрытие законодательной информации. Заметим, что обычная публикация информации никакого отношения к раскрытию не имеет: система раскрытия информации определяется как условия, порядок и процедуры взаимодействия регулирующих органов, раскрывателей информации и других организаций, имеющих целью обеспечение возможности нахождения конкретной раскрываемой информации, а также публичного и свободного доступа к ней в регламентированное время.
Криптозащита традиционно рассматривалась как потенциально опасная вещь. Сейчас законодательство, ограничительно регулирующее использование шифрования и кодирования, начало серьезно мешать развитию внутренней и международной торговли (прежде всего это касается электронных систем "поставщик-клиент", работающих в Internet). Под давлением новых технологий, а также требований публики картина начала меняться в конце 1996 года, когда в США появился прецедент, толкующий ограничение на публикацию алгоритмов криптозащиты как ограничение свободы слова. В России эти правовые проблемы не решены (есть нормативная база, ориентированная на ФАПСИ), поэтому рынок средств защиты информации практически пуст, импортировать дешевые (иногда даже бесплатные) и надежные средства защиты информации пока невозможно. Теоретические работы в этой области права не ведутся. Поэтому в настоящее время в России полноценная легальная электронная торговля и полноценные легальные электронные финансовые рынки, пожалуй, невозможны юридически, хотя вполне возможны технологически.
Современные технологии предлагают новые способы анонимной организации денежных расчетов (разные виды "электронных кошельков" в отличие от электронного перечисления безналичных денег - технология существенно отличается от технологий кредитных и дебетных карточек). Сегодня западные законодатели активно дискутируют о том, хорошо это или плохо. Проекты анонимных электронных денежных расчетов существуют только 2-3 года, поэтому никакой законодательной практики на этот счет нет. В России же эти проекты практически неизвестны.
С появлением киберпространства серьезнейшей проблемой стало определение юрисдикции: традиционные юридические нормы для определения той страны, чье законодательство необходимо использовать, практически перестали работать. С другой стороны, появляются новые юридические концепции (например, "договорная юрисдикция провайдеров") и подходы (например, опубликована Декларация независимости киберпространства).
С проблемой юрисдикции тесно связана и другая проблема: совершенно непонятно, как осуществлять правоприменение. Компьютерные сети спроектированы так, чтобы выживать даже в случае атомной войны, и уж во всяком случае правоприменение в любой стране можно легко обойти, используя доступ к сети из других стран. Более того, часто невозможно "вычислить" преступника: киберпространство предполагает другие способы как нападения, так и защиты, нередко основанные на сверхсовременных технологиях. Концепция сочетания организационной и технологической самообороны и страхования в случае прорыва этой самообороны гораздо более приемлема для современных информационных технологий, чем система с централизованной "информационной" полицией.
Законодательные подходы к этим проблемам в мире только-только начинают обсуждаться - в основном в форме обучения законодателей реалиям нового мира и обсуждения возникающих судебных прецедентов. В России пока не пришли даже к пониманию этих проблем.
Свобода слова и выражения в новом обществе должна определяться по-новому, ибо появление компьютерных сетей требует пересмотра традиционных норм, бывших эффективными для печатных и традиционных электронных форм. Концепция "вещания", что предусматривает наличие географического центра такого вещания, полностью непригодна в компьютерных сетях, где не только нет географических границ, но и любой может быть как "читателем/зрителем", так и "издателем/станцией". Сегодня идет очень активная дискуссия на эту тему. В США в 1996 году было принято (а затем отменено) новое законодательство, предусматривающее минимальную цензуру.
Нормы по электронным документам. Существует модельный закон ООН по электронным документам. Он предназначен для закрепления функционально эквивалентного подхода к электронным документам (то есть такого подхода, когда выявляются функции бумажного документа и к каждой функции подбирается эквивалентный по функциональности механизм из области информационных технологий). Эти модельные нормы далее должны уточняться национальными законодательствами. Последний вариант модельного закона ООН вышел в 1996 году. Следующим в этой серии будет модельный закон об особенностях использования электронного документооборота в морской торговле. В России сейчас создается рабочая группа в Думе, которая должна заняться проектом закона об электронном документе.
Системы электронного голосования. В США введением общенациональной системы электронного голосования "из дома" занимается Федеральная комиссия по связи. Возникает множество вопросов не только по законодательному обеспечению и легитимности результатов такого голосования, но и по законодательному обеспечению последствий принятия таких технологий. Если издержки проведения национальных референдумов или сбора миллионов подписей будут близки к нулю, то это означает существенное изменение политической организации общества - репрезентативная демократия будет гораздо ближе к прямой демократии. В таком мире люди еще не жили, и его законодательное обеспечение еще не отработано. Если рассмотреть любые типы проведения голосования, то можно выделить так называемые права голоса - новый тип (нефинансовых) инструментов, представляющих собой односторонние обязательства эмитента по реализации результатов подсчета голосов, - относится ли это к национальным и местным референдумам, выборам в госорганы всех уровней, выборам в политических партиях или голосованию на общих собраниях акционерного общества. При принятии парадигмы прав голоса как инструментов можно использовать единую для этих инструментов учетную структуру, в том числе - технологию и инфраструктуру регистраторов и депозитариев рынка ценных бумаг. Регулирование, основанное на этой схеме, позволит путем введения конкурентного предоставления услуг в этой области существенно снизить общественные издержки на проведение голосования, особенно голосования большого масштаба.
Многие "молодые" законы тесно связаны между собой и требуют введения и регулирования новых типов институтов. Например, электронная подпись, криптозащита, электронные документы, взятые совместно, требуют введения института хранителей ключей (электронных нотариатов) и соответствующего законодательного определения разделения рисков между сторонами. Введение электронных документов для тех записей, которые должны существовать в единственном экземпляре, приводит к необходимости регулирования учетных институтов (реестродержателей и депозитариев). Это регулирование важно разработать для институтов, учитывающих записи данных, удостоверяющие какие-либо права (в том числе права собственности). Можно, конечно, в конкретные договора по действиям, обслуживаемым такими институтами, вставлять необходимые фрагменты регулирования, но тогда не закрываются случаи, затрагивающие третьих лиц, не упомянутых в таких договорах. Поэтому необходимо создание соответствующих норм статутного права.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
