58499 (672605), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Содержание других работ (М.Г. Сафаргалиев, В.Т. Пашуто, В.В. Каргалов) в основном было подчинено показу разрушительных последствий монгольских завоеваний, где решающим ударом по могуществу Золотой Орды признавалось ее поражение на Куликовом поле в 1380 году.
Второй раздел посвящен краткому обзору Куликовской битвы в советской исторической литературе. В ходе него выясняется, что эта тема всегда привлекала пристальное внимание историков данного периода. Трудно назвать какое-либо другое событие отечественной истории, о котором написано больше, чем о Куликовской битве. Для советских исследователей она была поворотным пунктом в борьбе с иноземным игом, общенародным делом, примером освободительной борьбы и великой победой русского народа над монгольскими завоевателями (А.А. Насонов, Л.В. Черепнин, М.Н. Тихомиров, В.В. Каргалов).
Здесь также предлагается пересмотреть традиционную точку зрения, что успешный поход Тохтамыша на Москву 1382 г. восстановил зависимость Северо-Восточной Руси, ликвидированную при Мамае (Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский, В.В. Каргалов, В.И. Буганов, В.Т. Пашуто, Б.Н. Флоря, А.Л. Хорошкевич). Однако подобное объяснение событий создает ряд трудностей и практически лишена оснований. Поход Тохтамыша, при всех тяжелых последствиях принятого Москвой удара, не привел к катастрофе. С политической точки зрения он не заставил капитулировать, а только временно ослабил ее влияние в русских землях. Вызов, брошенный узурпатору Мамаю, не ставил вопрос о сознательном непризнании верховенства законного хана, но после этого был предпринят первый шаг - построить отношения с ним без уплаты дани, а лишь на формальном признании сюзеренитета. Набег 1382 г. привел к срыву такой политики, но компромисс привел к сохранению доминирующей роли Дмитрия Донского на Руси, дал новые возможности для окончательного освобождения, позволил ему передавать по наследству великое княжение Владимирское.
Глава четвертая "Новейшие исторические исследования о монгольском завоевании Руси и освобождении ее от ига" состоит из двух разделов. В первом разделе говорится о том, что за десятилетия, прошедшие со времени публикации "Золотой Орды и ее падения", наука накопила много новых фактов и объяснений по монгольскому периоду. Исследователи постоянно расширяли диапазон изучения, все глубже проникая в сущность истории, связавшей монголов со многими народами. Традиционно негативное отношение к монгольским государствам и их политике сохранялось, и только немногие авторы новейшего времени посвящали периоду монгольского завоевания Руси специальные разработки. Они в основном были связаны с концепциями и исследованиями предшествующих авторов.
Концепция Л.Н. Гумилева, которая опирается на вывод Н.М. Карамзина о позитивных последствиях монгольского завоевания Руси и развитый евразийцами, строится на утверждении, что завоевания не состоялось, потому что оно не замышлялось. Он делает такое заключение на основе предположения о том, что Батый имел задание рассеять половцев и заключить приемлемый мир с оседлыми соседями; что у всей Монгольской империи не хватило бы людских ресурсов для таких масштабных завоеваний. Деяние Александра Невского положило начало новой этнической традиции союза с народами Евразии. Прежде всего, он был необходим с монголами, представлявшими собой заинтересованного партнера из-за сложности внутренней борьбы. Ради защиты общего Отечества от военной и идеологической агрессии Западной Европы Александр решился на этот шаг, потому что натиск западного суперэтноса на Русь был по-прежнему угрожающе реален. Отсюда следует вывод, что "татаро-монгольского ига" как такового не было, а отношения между ханами и князьями носили характер равноправного сотрудничества, а не господства и подчинения.
Противоположная точка зрения получила свое обоснование у последователей советской школы русской истории В.В. Каргалова и В.А. Кучкина. Первый подвергает критике необъективное изложение Л.Н. Гумилевым исторического материала о самом "Батыевом погроме" и последствиях иноземного ига для развития России, в то время, когда "советская историческая наука полностью опровергла бытовавшее в дореволюционной историографии и проповедуемое некоторыми историками мнение о "положительном" влиянии монголо-татар на формирование русской государственности. Он соглашается с выводом А.Н. Насонова, что Русское государство с центром в Москве создавалось не в результате содействия ордынских ханов, а "вопреки их интересам и помимо их воли".
В.А. Кучкин дополняет эти обобщения; нашествие Батыя не повлекло за собой уничтожения древнерусского народа, не привело и к многовековой стагнации экономики, но влияние это было отрицательным (прервались связи древнерусских княжеств, на смену княжеским союзам пришла монархия, ослабла торговля, нарушились культурные контакты и т.п.) Таким образом, заключает он, монголо-татарское господство не только отбросило развитие древнерусских княжеств назад, но и явилось существенным фактором, под влиянием которого изменился ход внутреннего развития этих княжеств, возникли специфические черты в русском историческом процессе.
Если Л.Н. Гумилев подверг критике, созданную предшественниками теорию "борьбы леса со степью", создатели которой считали своим долгом оправдать отсталость России от стран Западной Европы и доказать, что Русь своей степной борьбой прикрывала левый фланг европейского наступления, то В.В. Каргалов высказался позитивно в оценке этих действий. Он пришел к выводу, что Европу спасли не немецкие рыцари, не римские папы с их призывами к "крестовому походу", не смерть великого хана, а русские дружинники, крестьяне и горожане Русской земли, с оружием в руках оборонявшие свою Родину от монголо-татарских завоевателей, обескровивших в непрерывных сражениях полчища Батыя.
В последние годы предприняты попытки в осмыслении политической истории Руси в рамках теории И.Я. Фроянова, которая исходит из того, что главными субъектами социально-политической жизни Древней Руси были территориальные городские общины - города-государства. Среди историков, работающих в этом направлении, ведущая роль принадлежит Ю.В. Кривошееву. Исследователь полагает, что исход политической борьбы в период монгольского завоевания Руси определяли три политические силы: князья, монголы и вече, выражавшее волю городских общин. Он считает, что русские князья находились в зависимом положении по отношению к правителям Золотой Орды. Но ханы воспринимали своих русских подданных как реальную политическую силу, и отношения между ними носили характер не только господства и подчинения, но очень часто и сотрудничества. В итоге, монгольское нашествие и иго не оказывает существенного влияния на внутренний строй Руси, в отличие от выводов известного исследования А.Н. Насонова и его последователей. Монгольский удар лишь обострил и ускорил течение уже начавшихся без него процессов и не был единственной причиной кризиса русское общество в XIII столетии. Данная концепция базируется на предыдущих исследованиях (С.М. Соловьев, М.Н. Покровский). Автор считает, что основой экономической жизни городов домосковского периода была не феодальная составляющая, а общинная (ремесленное производство и купеческий оборот). Особая роль им придается московской общине (а не династии московских Рюриковичей) в образовании Русского централизованного государства. Именно она смогла присоединить все русские земли, а ее князь становится "государем всея Руси".
В статьях и исследованиях А.А. Горского также освещены важные этапы монгольского завоевания Руси. Но он приходит к заключению, что воздействие монголо-татарского нашествия и ордынского ига на политическую систему Руси следует признать значительным. Именно им во многом объясняется усиление обособленности русских земель, расхождение путей их развития. А.А. Горский, с одной стороны, отмечает тяжесть ордынского ига, разорительность татарских походов, политики ханов, направленной на недопущение усиления одного из князей за счет других; с другой стороны, сдерживавшими центростремительные тенденции в Северо-Восточной Руси; Ордой именно они были признаны старейшими на Руси. Автор утверждает, что в Северо-Восточной Руси в XIV веке начинается центростремительный процесс, завершившийся в конце XV - начале XVI столетия формированием государства, получившего имя Россия.
А.А. Горский в одном из очерков своей новой книги, подводит итог длительной разработке вопроса о роли Александра Невского в период монгольского завоевания Руси. Он на основе критического анализа данной проблемы в русской историографии приходит к выводу, что не было оснований объявлять его пособником монголов во время нашествия 1238 г. или виновником установления отношений зависимости в последующие годы, ни подозревать в недостаточной верности православию (равно как и, наоборот – в фанатичном неприятии католичества). И в пору войн, и в своих дипломатических действиях – по отношению к Орде или к римскому престолу – он действовал как расчетливый, но не беспринципный политик.
Анализ развития московско-ордынских отношений за два с лишним столетия позволил выяснить А.А. Горскому, что сознательная борьба за ликвидацию сюзеренитета ордынского хана - "царя" - не прослеживается вплоть до княжения Ивана III.
Во втором разделе освещаются решающие перемены в отношениях с Большой Ордой в правление Ивана III. Уже в первые годы его княжения определился сдвиг к более независимой политике. В начале - середине 70-х гг. в "общественной мысли" начинает утверждаться идея возможности полного освобождения из-под власти ордынского "царя". По-видимому, немалую роль здесь сыграло крепнущее убеждение в "царском" (суверенном) характере власти самого великого князя московского. Неудачный поход Ахмата на Москву 1472 г. послужил поводом для прекращения даннических отношений. Впервые в Москве не признали власти законного правителя Большой Орды. Москва стала заявлять о своей независимости в сношениях с третьими странами, хотя, и открыто не разорвала контакты с Большой Ордой. После второй военной неудачи Ахмата – в 1480 г. – независимый статус Московского государства определился окончательно. После 1480 г. наступающей стороной в московско-ордынских отношениях стало Московское великое княжество, хотя Иван III и предпочитал действовать против Орды преимущественно руками союзных, зависимых и служилых татарских правителей. При всей бесспорной значимости 1480 года в истории ликвидации зависимости, он не выглядит более важной вехой, чем год 1472, поскольку именно тогда Иван Васильевич и его окружение перестали признавать зависимость от Большой Орды.
Итак, непризнание ордынской власти произошло в условиях, когда уже начала действовать идея перехода к московскому великому князю из погибшей Византийской империи царского достоинства, несовместимого с подчинением ордынскому царю. Таким образом, освобождение совершилось тогда, когда начала преодолеваться прочно укоренившееся в сознании мнение о законности верховной власти хана Большой Орды над Русью, и совершилось оно почти бескровно.
В пятой главе "Русская востоковедная историография XIX - начала XXI в. о монгольском завоевании Руси и Золотой Орде" подчеркивается, что именно российским востоковедам XIX – начала XX века, при всех имеющихся трудностях и недостатках, принадлежала основная заслуга в области публикации текстов и переводов интересующих нас памятников, значительная роль в комплексном изучении источников по истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орде. Это было вполне обоснованно, потому что российские ориенталисты больше европейских были заинтересованы в разработке данной тематики; на это толкало стремление к всестороннему изучению средневековой национальной российской истории и желание приложить основные усилия в данном направлении.
Уже с XVIII века в связи с возрастанием интереса к вопросу о значении иноземных (особенно тюркских) влияний на становление русской государственности и культуры внимание русских историков все больше стала привлекать проблема монгольских завоеваний в Восточной Европе. На этом этапе были предприняты определенные усилия - дать общую картину экспансии и оценить ее роль в истории Руси на материалах русских летописей. В данных изысканиях ведущее место заняли работы В.Н. Татищева, М.М. Щербатова, И.Н. Болтина и др. ученых, которые в совокупности и предопределили дальнейшее изучение этой проблемы в русской историографии. Вместе с тем, в этот период шло накопление отдельных фактов, которые становились лишь фрагментами целого. Это объяснялось тем обстоятельством, что восточные источники не были еще введены в научный оборот, что создавало историкам трудности в создании системного, адекватного представления о монгольском завоевании и его последствиях для Руси.
Научное историческое востоковедение в России возникло и развивалось в России как самостоятельное ответвление исторической науки; как и классическая русская история от времени Петра Великого и являлось такой же "западной" наукой, как все другие отрасли научного знания. Первые и основные источники на китайском языке, имеющие отношение к монгольскому завоеванию Руси, были переведены в XIX в. Н.Я. Бичуриным, П.И. Кафаровым, В.П. Васильевым. В них содержался материал о завоевательном походе монголов на Русь, жизнеописания великих ханов и знаменитых личностей, сведения о распределении военной добычи и военной тактике монголов. Этот труд был колоссальным достижением, намного опередившим европейскую синологию, потому что источники на других языках и местные памятники, большей частью были еще не выявлены или не изучены.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
