58496 (672604), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Мэром города Смоленска назначался титулярный советник Васька Ярославцев.

В течение пятидневного пребывания Наполеона в Смоленске был какой-то момент, когда он всерьез задумывался над состоянием армии и ее устройст­вом. Наполеон даже высказывал мысль об оставлении армии в Смоленске на зимние квартиры, о создании продовольственных запасов, строительстве лаза­ретов и дорог. Он приказал устроить госпитали для раненых, поставить 24 пе­карни, соорудить через Днепр прочный мост на сваях, привести в порядок зда­ния города. Одним словом, Наполеон намеревался надолго обосноваться в Смоленске. Он говорил тогда Коленкуру: "Я укреплю свои позиции. Мы от­дохнем, опираясь на этот пункт, организуем страну и тогда посмотрим, каково будет Александру... Я поставлю под ружье Польшу, а потом решу, если будет нужно, идти ли на Москву или на Петербург"²⁶

Конечно, для подобного рода намерений имелись основания. Армия на пути к Смоленску понесла большой урон в живой силе и материальных сред­ствах, снизилась ее боеспособность, она нуждалась в отдыхе, в доукомплекто­вании, следовало привести в порядок службу тыла, организовать медицинское обслуживание и т. д.

Но какова была гарантия, что длительная пауза, остановка на зиму в Смоленске приведет к желаемой цели -к победе в большом сражении, овла­дению Москвой и подписанию мирного договора? Такой гарантии не было. Более того, в России и Европе расценили бы эту паузу как поражение Наполе­она, она потребовала бы колоссальных расходов, усилилось бы недовольство во Франции, да еще при отсутствии императора в Париже. Все это могло соз­дать невыгодную политическую и военную обстановку. Надо было искать сражения.

Участник тех событий, впоследствии известный военный теоретик и ис­торик А. Жомини, так излагает общий ход мыслей Наполеона: "Вынудить рус­ских к сражению и продиктовать мир - это единственно безопасный путь из оставшихся в настоящее время... Но что требовалось предпринять, чтобы до­биться этого сражения?

Конечно же, не сидеть в Смоленске без продовольст­венных и других ресурсов. Мы должны были либо наступать на Москву, либо отойти к Неману, третьего пути не существовало... Опыт десяти кампаний по­могает мне видеть решающий пункт, и я не сомневаюсь, что удар, нанесенный в сердце русской империи, мгновенно покончит с разрозненным сопротивлением.» 27

Наполеон поделился своим решением с Коленкуром. "Не пройдет и ме­сяца,— сказал он,— как мы будем в Москве: через шесть недель мы будем иметь мир"Но то была лишь очередная иллюзия. Время же и реальность со­бытий диктовали свои расчеты.

Все эти планы так же быстро исчезли, как и появились. Достаточно было Наполеону получить хотя бы небольшой тактический успех, как у него вновь возникла надежда на возможность большого сражения и достижения в нем решительной победы.

Заключительным актом Смоленского сражения явился бой 7 августа в 10 километрах от города, у Валутинской горы. Наполеон сделал здесь еще одну попытку втянуть русские войска в генеральное сражение.

Обстоятельства, при которых возникло неожиданное столкновение рус­ских и французов у деревни Лубино, таковы. Войска 1-й Западной армии двигались проселочными дорогами с Поречской на Московскую столбовую дорогу двумя колоннами. Одна из них шла че­рез Крахоткино, Жабино, Кошаево и выходила к Лубино и Бредихину другая - через Зыколино и Сущево к Прудище. В авангарде первой колонны шел от­ряд под командованием генерал-майора П. А. Тучкова 3-го, который вечером 6 августа выступил с Поречской дороге и к утру следующего дня вышел на Московскую дорогу у Лубино. Дальше отряд должен был двигаться на восток к Бредихину, но Тучков, желая надежно прикрыть движение основных сил, повернул свой отряд на запад и направил его по дороге к Смоленску. Двигаясь по дороге, отряд уже миновал реку Страгань. В это время корпус Жюно пере­правившийся через Днепр по наведенному мосту у Прудищево двигался по Московской дороге к деревне Лубино. Генерал Тучков вместе с прибывшим к нему генерал-квартермейстером К.Ф. Толем установили, что впереди войск 2-ой армии, кроме трех казачьих полков генерала А. Карпова, никого нет. В тоже время к полудню стали приходить сюда и войска корпуса Нея, направленные Наполеоном на Московскую дорогу.

Тучков, отлично понимая, что от действий его отряда зависит успех ма­невра, совершаемого 1-ой армией, решил задержать движение войск против­ника, расположив свои войска на удобной позиции за рекой Строгань. На до­рогу была выдвинута артиллерийская батарея, которая открыла огонь по подходившим войскам корпуса Нея. Завязалась перестрелка, все более усиливав­шаяся по мере подхода войск противника.

Само собой разумеется, что 3000-му отряду Тучкова было трудно долго удерживать позиции. Кроме того, сюда в обход левого фланга подходили пе­хотинцы Жюно и кавалерия Мюрата.

К действиям отряда Тучкова было при­ковано внимание русского командования, оно направляло сюда все новые и новые подкрепления. К 3 часам дня на позиции за рекой Страгань было уже до 8000 человек. Вскоре сюда прибыли Барклай-де-Толли и А.П. Ермолов.

Бой на московской дороге приобретал все более упорный характер. Ней стремился опрокинуть отряд Тучкова и прибывшие сюда войска Коновницына, стремительным броском овладеть деревней Лубино и тем самым закрыть дорогу для войск 1-й Западной армии. Кавалерия Мюрата тоже рвалась на Московскую дорогу в обход левого фланга русских. Но на встречу был выдвинут1-й кавалерийский корпус генерала В.В. Орлова - Денисова, который, умело, используя местность (непроходимые болота), затормозил движение конницы Мюрата. Конница Мюрата могла бы принести большой урон войскам 1-й армии, если бы пехота Жюно поддержала ее. Но Жюно, встретив па пути топкое бо­лото, решительно отказался вести войска вперед. Не согласился он и на обход­ные пути. Настойчивые просьбы Мюрата остались безрезультатными. Наполе­он, находившийся I это время в Смоленске, узнав о поведении Жюно, в гневе воскликнул: "Жюно упустил русских. Из-за него я теряю кампанию"²⁸

Войска Нея усиливали нажим па позиции русских и на отдельных ее участках добились временных успехов. Вокруг Московской дороги не ослабе­вала борьба. Тут находились и Барклай, и Ермолов, и Тучков, и Коновницын, здесь сосредоточивались усилия обеих сторон. Бой продолжался до позднего вечера. В 9 часов, когда стало темно, французская 3-я пехотная дивизия из корпуса Даву, подойдя по лощине к позициям русских, атаковала их. Генерал Тучков 3-й повел навстречу противнику Екатеринославский гренадерский полк. Но в ходе жаркой схватки под ним была убита лошадь, а затем и сам Тучков, раненный в грудь и голову, был взят в плен и в тяжелом состоянии доставлен к Мюрату.

- Есть ли у вас какая-либо просьба? Я охотно выполню ее,— были пер­вые слова Мюрата.

- Не забудьте наградить офицера, который представил меня к вам. Он действовал очень храбро против меня,— сказал Тучков.

На другой день офицер получил орден Почетного легиона".

Бой при Дубине (или, как его иногда называют, при Валутиной горе) хо­тя и имел самостоятельное значение, но в то же время явился своего рода заключительным актом Смоленского сражения. Это была еще одна попытка Наполеона втянуть русскую армию в генеральное сражение в невыгодной для нее обстановке. Но и эта попытка закончилась для него неудачно.

Потери французской армии были значительны. Из 32 000 участвовавших в бою убитых и раненых было около 8800 человек. Русские тоже много поте­ряли. Из 17 000 человек, принимавших участие в бою, потери составили около 5000 человек.

После столь энергичной схватки русские войска, измученные и устав­шие, продолжали отступать на восток. К вечеру 8 августа главные силы 1-й Западной армии переправились через Днепр у Соловьевой переправы.

На пра­вом берегу Днепра оставались лишь казаки Платова, составлявшие арьергард армии. Войска 2-й армии 9 августа были уже в Дорогобуже, а войска 1-й армии заняли позицию у Умолья (8 верст не доходя Дорогобужа). Кавалерия Мюрата, корпуса Даву, Нея, а за ними войска Жюно, Понятовского и вице-короля дви­гались как по столбовой, так и проселочными дорогами к Днепру. Они неот­ступно преследовали русскую армию.

Теперь и у Барклая-де-Толли переменился взгляд на дальнейший харак­тер вооруженной борьбы. Видимо, и он понял, что должен быть предел для отступления. Чувствовал он и недовольство армии; среди народа поговаривали, что Барклай как бы ведет Наполеона к Москве. Если раньше до Смоленска и даже в Смоленске Барклай уклонялся от решительного сражения, то теперь он стал ярым сторонником его. Сразу же после переправы 1-й и 2-й Западных армий через Днепр Барклай-де-Толли поручил Толю и другим штабным офицерам найти подходящую позицию для генерального сражения. Сначала было намечено поле в районе Умолья. Сюда была стянута из Дорогобужа 2-я армия, примкнувшая к левому крылу 1-й армии, проведена рекогносцировка местно­сти. И лишь невыгоды левого фланга, который легко можно было обойти, да угроза наседавшего противника заставили Барклая отказаться от этой идеи и отвести войска в ночь на 12 августа к Дорогобужу. А в следующую ночь вой­ска получили новый приказ: выступить тремя колоннами к Вязьме.

Однако мысль о сражении не оставляла Барклая. К Вязьме и далее были посланы офицеры во главе генерал квартирмейстером Толем и начальником инженеров Труссоном для выбора и укрепления позиции, опираясь на которую можно было бы остановить противника и перейти в наступление. Из Семлева Барклай доносил Александру I: "Кажется, теперь настала минута, где война может принять благоприятный вид... наши войска подкрепляются резервом, который Милорадович ведет к Вязьме. Теперь мое намерение поставить у это­го города в позиции 20 или 25 000 человек, и так ее укрепить, чтобы этот кор­пус был в состоянии удерживать превосходящего неприятеля, чтобы с боль­шею уверенностью можно было действовать наступательно"²⁹.

Итак, настал момент, когда оба полководца — и Наполеон, и Барклай-де-Толли - готовили свои армии к решительной схватке. Русская армия, плано­мерно отступая, выбирала удобную позицию, французская же следовала за ней по пятам, готовясь в любое время вступить в сражение.

Правда, положение во французской армии теперь было иное, чем в на­чале войны или даже месяц назад. Длительными переходами и боями она была сильно ослаблена. Если при вторжении в Россию в корпусах Даву, Нея, Богарне, Понятовского, Жюно и императорской гвардии, т. е. тех войсках, которые действовали на московском направлении, насчитывалось около 280 тыс. чело­век, то перед Смоленским их было 200 тыс. человек, а спустя две недели -лишь 135 тыс. человек. Таким образом, главные силы французской армии за два с половиной месяца уменьшились вдвое.

Еще хуже обстояло дело во французской армии с лошадьми. Большое напряжение, которое испытывала кавалерия в боях и походах, постоянный недостаток фуража привели к гибели большого числа лошадей. Коленкур утвер­ждает, что еще до Смоленска "в строю оставалось никак не больше половины того числа лошадей, которые были налицо в начале кампании"³⁰. Оставшиеся же лошади были чрезвычайно изнурены, многие из них еле тащились. Фуражиры, отправлявшиеся в поисках продовольствия и фуража, как правило, по­падали в руки партизан.

В письменных французских источниках того времени много говорится о трудностях, которые испытывала армия, В сообщениях военного министра де Фельтра из Славково от 15 августа, донесении командира резервного корпуса генерала Латур-Мобура из Рычкова от 19 августа встречаются заявления о том, что дороги и мосты разрушаются русскими. Чтобы задержать продвижение французов, все деревни пустынны, и невозможно найти ни провианта людям, ни фуража лошадям, стоит невыносимая жара, целый месяц не было дождей, по дорогам много отставших солдат разных полков и корпусов.

Жители городов и сел встречали наполеоновскую армию враждебно.

Большинство населения оставляло свои жилища, угоняло скот, уничтожало посевы. Люди отступали вместе с армией, уходили в леса, объединялись в партизанские отряды, устраивали засады и нападали на колонны противника. "Мы испытывали, - пишет Коленкур, - столько нужд, столько лишений, мы были так истомлены, Россия показалась нам такой неприступной страной, что тер­мометр чувств, мнений и размышлений очень многих людей надо было искать в их желудке" .

Наполеон хорошо сознавал трудности, связанные со снабжением армии продовольствием и фуражом. Чтобы преодолеть их, он шел на крайние меры. Так, 8 (20) августа им был издан указ о реквизиции зерна, скота, сена, соломы у жителей семи губерний, а именно: Вильненской, Гродненской, Минской, Белостокской, Могилевской, Витебской и Смоленской. "Мы, Наполеон, импера­тор Франции, король Италии, протектор конфедерации Рейна, арбитр конфе­дерации Швейцарии, постановили и повелеваем осуществить реквизицию в количестве:

кг.)_:

- один миллион двести тысяч квинталов зерна (1 квинтал равняется 50

- шестьдесят тысяч голов скота,

- двенадцать миллионов буасо овса (1 буасо равняется 10,4 кг.),

- сто тысяч квинталов сена,

- сто тысяч квинталов соломы".31

Реквизицию зерна, овса, сена и соломы предлагалось провести в течение трех месяцев, а скота - в шестимесячный срок. Начальнику штаба, военному министру, генеральному интенданту предписывалось использовать все средст­ва для проведения этой реквизиции. Однако и такие меры не давали желаемых результатов.

Характеристики

Список файлов реферата