58496 (672604), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

На корпус Раевского выпала исключительно сложная задача обороны Смоленска. Готовились к сражению и французы. 4 августа, в день рождения Наполеона, французским маршалам хотелось преподнести своему императо­ру подарок - взять в этот день Смоленск. Но сюрприза не получилось. Кре­пость выдержала удар. Ее войскам довелось в течение суток сдерживать на­тиск основных сил наполеоновской армии.

Главная часть города находилась на левом берегу Днепра. Здесь были Краснинское, Мстиславское, Рославльское и Никольское предместья.

Утром 4 августа к Смоленску с юга подошли войска Мюрата, Нея и Даву. Сюда прибыл и Наполеон. Противник обложил город и приступил к бом­бардировке. Артиллерийский огонь обрушился на храбрых защитников города. Но сломить сопротивление русских воинов не удалось. В атаку устремилась французская конница. Она потеснила русскую конницу, вынудив ее отойти в Краснинское предместье, но большого успеха добиться не могла. Тогда в атаку была брошена пехота. Она двинулась тремя мощными колоннами, нанося главный удар по Королевскому бастиону. Правая колонна устремилась на Всесвятское кладбище перед Рославльским предместьем, левая наступала вдоль Днепра на Краснинское предместье.

Оборону Королевского бастиона по приказу Раевского возглавил коман­дир 26-й пехотной дивизии генерал Паскевич, уже не раз, участвовавший в бо­ях с французами. На бастионе было установлено 18 орудий. Когда неприятель­ская пехота начала атаку, артиллеристы открыли дружный огонь, но французы с большими для них потерями все-таки ворвались на кронверк перед Королевским бастионом. Закипела рукопашная схватка. Генерал Паскевич личным примером и бесстрашием вдохновлял солдат на решительную борьбу. Один из батальонов во главе с ним нанес сокрушительный штыковой удар по францу­зам, уничтожив большую их часть, а остальных обратил в бегство. Они само­отверженно отражали атаки наседавшего противника, 4 августа было перелом­ным днем обороны Смоленска. Город оборонялся лишь одним 7-м пехотным корпусом Раевского и ослабленной дивизией Неверовского против 180- тысяч­ной армии Наполеона (войска 1-й и 2-й армий лишь поздно вечером стали при­бывать к Смоленску). Ней снова бросил свою пехоту в бой. На этот раз фран­цузы были остановлены на подступах к бастиону у крепостного рва и штыко­вой контратакой Орловского, Ладожского и Нижегородского полков вновь и

вновь отброшены от крепости. Не имели успеха атаки французов на Краснинское и Рославльское предместья, поэтому Наполеон был вынужден отдать рас­поряжение ждать подхода главных сил, предварительно открыв по крепости

артиллерийский огонь. Но это не испугало русских воинов, они продолжали стойко обороняться. Непонятно, почему Наполеон не воспользовался этим случаем. Возможно, Наполеон хотел начать сражение со всей русской армией, но и тогда он мог легко перекрыть дорогу на Москву, переправить через Днепр часть своих войск у Прудищево и закрыть пути отступления русской армии.

В ночь на 5 августа русские армии подошли к Смоленску и усилили оборону города. Утомленных солдат Раевского сменили части корпуса генера­ла Д.С. Дохтурова, дивизия генерала П.П. Коновницына. Героическое сопро­тивление продолжалось.

Наполеон, встретив мощный отпор, решил, что под Смоленском пройдет генеральное сражение, к которому он тогда настойчиво стремился. Его воен­ная мощь многократно превосходила силы русских, и он хотел одним ударом сокрушить их. К утру 5 августа основная часть французской армии была под­тянута к городу. Три дивизии Нея нацелились на Королевский бастион и Свирское предместье. В центре — против Рославльского предместья и Молохов-ских ворот - встали пять дивизий Даву. У Рачевского предместья и Николь­ских ворот расположилась дивизия Понятовского, на левом берегу Днепра –три кавалерийских корпуса Мюрата. В резерве находилась гвардия.

В целом под стенами Смоленска собралась 180-тысячная французская армия, и ей противостоял всего лишь 30-тысячный корпус Дохтурова. В Свирском предместье и на Королевском бастионе оборонялась дивизия Лихачева, в Рославльском предместье — дивизия Канцевича, в Рачевском — егерский полк Полицина, в северной части крепости расположились три драгунских полка под командованием генерала Скалона.

Никольские ворота оборонял отряд Ци­бульского. Дивизия Коновницына находилась в резерве у Молоховских ворот.

5 августа стало самым кровавым днем в истории Смоленска. Утром про­тивник начал обстрел и штурм города. Особенно жестокие схватки происходи­ли у Молоховских ворот, через которые французы стремились ворваться в го­род, но русские всякий раз отбрасывали их. Воинам помогали местные жители. Они ходили в атаки, подносили ядра к орудиям, вывозили раненых с поля боя. В одной из схваток героически погиб генерал А. А. Скалой. Мужественно вел себя и командующий корпусом генерал Д. С. Дохтуров. Несмотря на болезнь, он продолжал умело и четко руководить сражением. "Если умереть мне, так лучше умереть на поле чести, нежели бесславно — на кровати', - говорил он.

Сражение длилось до позднего вечера. Противник штурмовал и Николь­ские ворота, и Королевский бастион, и другие участки крепости, но все его атаки были отбиты. Крепость стояла, как могучий утес. Под Смоленском французы потеряли убитыми 20 тысяч солдат.

БОЙ ЗА СМОЛЕНСК. Описание боя приводится по воспоминаниям участника, майора Пяткина, исполнявшего должность дежурного штаб-офицера 7-го пехотного корпуса.

"Генерал Раевский вполне чувствовал опасность своего положения, ибо обе наши армии находились тогда от Смоленска в 40 верстах, и прежде следующей ночи нам нельзя было ожидать подкрепления. Он отправил к главнокомандующим курьеров с донесением о силах неприятеля, располо­жившихся перед его корпусом; к князю же Багратиону присовокупил, что спасение наших армий зависит от упорной защиты Смоленска вверенным ему отрядом.

Перед рассветом Раевским была получена от князя Багратиона сле­дующего содержания записка: "Друг мой! Я не иду, а бегу; желал бы иметь крылья, чтоб поскорее соединиться с тобою. Держись! Бог тебе по­мощник".

Около седьмого часу вечера прибыли к нам на подкрепление четыре полка гренадеров, которые и помещены, были позади предместья в резерве. Подкрепление сие ободрило генерала Раевского чрезвычайно. Прежде еще сего подошла кирасирская дивизия, полк драгунов и полк уланов, из коих первая, по приказанию Раевского, оставлена по ненадобности на правом берегу Днепра, а последние два полка присоединены были на левом фланге нашей пехоты.

4-го числа с утренней зарею завязалась перестрелка между обеими линиями. Неприятель повел главные атаки на наш правый фланг, примы­кающий к левому берегу Днепра, в том, конечно, предположении, чтобы уничтожить наше правое крыло, захватить Днепровский мост и отрезать наше отступление по оному! Но судьбы всевышнего неисповедимы. Все атаки неприятеля отражены были с неимоверным присутствием духа и ги­бельною для него потерею, в особенности же в оврагах, которые они стре­мились перейти, с тем, чтобы завладеть крепостными бастионами, примы­кающими к берегу Днепра.

Артиллерия наша наносила им ужасное пораже­ние, а батальоны Орловского пехотного и прочих полков, по распоряже­нию генерала Паскевича, опрокидывали неприятельские колонны обратно в стремнины, ими проходимые, которые под конец завалены, были непри­ятельскими трупами. Но, несмотря, однако ж на сие убийственное пораже­ние, неприятель с невероятным стремлением усиливался и возобновлял свои атаки, с тем чтобы достигнуть своей цели, ибо армии наши не подо­шли еще к Смоленску; но, утомясь и понеся в рядах своих неожиданную потерю, к вечеру прекратил свои действия. Войска наши появлялись уже на высотах правого берега Днепра, и генерал Дохтуров сменил нас в пол­ночь своим корпусом.

Генерал Раевский, видя, что неприятельские колонны, прекратив огонь, начали располагаться на ночлег, подъехал к победоносным войскам генерала Паскевича и, обняв сего последнего, сказал ему, сколько я могу припомнить, следующие достопамятные слова. "Иван Федорович! Сей по­бедоносный день принадлежит к блестящей нашей истории. Воспользуясь предусмотрительными вашими советами, мы, при помощи всевышнего, спасли не только что Смоленск, но гораздо более и драгоценнее - обе наши армии и дражайшее отечество!" После благодарил все войска, со­стоящие у него под командою, генералитет, штаб- и обер-офицеров".¹⁸

Взбешенный упорством защитников города, Наполеон отдал распоря­жение применить тяжелые гаубицы, зажигательные и разрывные снаряды. На Смоленскую крепость обрушился огонь 150 французских орудий. "Тучи бомб, гранат и чиновных ядер полетели на дома, башни, магазины, церкви. И дома, церкви и башни обнялись пламенем -и все, что может гореть,— запылало!"- сообщает очевидец событий той ночи писатель Ф. Н. Глинка в известной книге "Письма русского офицера".

Ночью Наполеон, смотря на город, охваченный пламенем, воскликнул: "Это извержение Везувия! Не правда ли, красивое зрелище, господин оберштабмейстер?

- Ужасное, государь, - ответил Коленкур.

- Ба! возразил император.— Вспомните, господа, изречение одного из римских императоров: труп врага пахнет всегда хорошо".

Эти слова ошеломили даже его приближенных. Смоленск пылал.

Ни огонь вражеской артиллерии, ни атаки пехоты, ни пожар не в силах были сломить сопротивления защитников Смоленска, однако, учитывая невы­годное соотношение сил и возможность обхода Смоленска французами, Барклай-де-Толли решил оставить город и отойти на восток.

Свой приказ он прокомментировал так: "Цель наша при защищении раз­валин смоленских стен состояла в том, чтобы, занимая тем неприятеля, приос­тановить намерения его достигнуть Ельни и Дорогобужа и тем представить князю Багратиону нужное время прибыть беспрепятственно в Дорогобуж. Дальнейшее удержание Смоленска никакой не может иметь пользы, напротив того, могло бы повлечь за собой напрасное жертвование храбрых солдат. По­чему решил я после удачного отражения штурма приступа неприятельского, ночью с 5 на 6 августа оставить Смоленск..."

Пламя пожара освещало путь русским войскам, оставлявшим город. Вместе с войсками покидали город его жители. Старики, женщины, дети на подводах и пешком потянулись вслед за армией. За два часа до рассвета 6 ав­густа, уничтожив мост через Днепр, Покинул город корпус Дохтурова. Диви­зия Коновницына оставила город последней.

Наполеон на всю жизнь запомнил невиданную стойкость защитников города. Много лет спустя, уже находясь в ссылке на острове Святой Елены, он вспоминал: "Русскому отряду, случайно находящемуся в Смоленске, выпала честь защищать сей город в продолжение суток, что дало Барклаю-де-Толли время прибыть на следующий день. Если бы французская армия успела врасплох овладеть Смоленском, то она переправилась бы там через Днепр и атаковала бы в тыл русскую армию, в то время разделенную и шедшую в беспрядке. Сего решительного удара совершить не удалось"

В течение 6 августа войска 2-й армии, выставив сильный арьергард у Прудищева, отступали по Московской дороге. Войска первой армии, отойдя по Петербургской дороге к северу от Смоленска, совершили затем фланговый ма­невр. По проселочным путям они вышли на Московскую дорогу и присоеди­нились ко 2-й армии.

Утром 6 августа французы вступили в горящий и почти безлюдный го­род. "Это был,--писал историк Жомини – спектакль без зрителей, победа без плодов, кровавая слава, дым которой окружал нас, был, казалось, единст­венным нашим приобретением". « Единственными свидетелями нашего вступления в опустошённый Смоленск являются дымящиеся развалины домов… ни разу, с самого начала военных действий, мы ещё не видели таких картин; мы ими глубоко потрясены». /Ц. Ложье/23

В Смоленск Наполеон въехал на белом коне через Никольские ворота. За два дня боев французы потеряли убитыми и ранеными не менее 20 тыс. чело­век (потери русских были вдвое меньше). Полуразрушенный город был пуст. Никто из русских не встретил его, не пришел к нему на поклон, не принес ключей от города. Жители ушли вместе с армией. Отступая, смоляне сожгли мост через Днепр. Это поразило Наполеона. Всюду его встречали как триум­фатора, здесь же царило гробовое молчание, которое таило грозное предзна­менование жестокой

борьбы. "В городе остались,— пишет Коленкур, лишь не­сколько старух, несколько мужчин из простонародья, один священник и один ремесленник" ²⁴ Продовольствия и фуража в городе не оказалось. Голодные солдаты рыскали по пустым домам, тащили из них оставленные жителями ве­щи и продукты.

В плохом настроении находился в Смоленске Наполеон. Он понимал, что русская армия хотя и отступает, но силы ее сохранены. Кроме того, на­встречу французам спешил с войсками Милорадович, появились первые полки ополченцев. Партизаны устраивали засады на дорогах, совершали налеты на обозы и гарнизоны. Уже нельзя было посылать фуражиров без вооруженной охраны. "Оставшиеся жители, - вспоминает Коленкур,— все вооружа­лись"²⁵. Они вооружались, дополняет русский мемуарист С. Н. Глинка, чем кто мог, и спешили за войсками .

Овладение Смоленском сулило Наполеону большие стратегические вы­годы. Во-первых, русские лишались важного оборонительного рубежа, каким был Смоленск и вся Смоленская гряда; во-вторых, Наполеон приобретал крупную базу, на которую он мог опираться в ходе войны, так как именно здесь, в Смоленске, скрещивались основные дороги, идущие с Запада.

Но этими выгодами нужно было умело воспользоваться. Бертье и Колен­кур, близко стоявшие к Наполеону, настоятельно рекомендовали ему не увле­каться преследованием уходящих в глубь страны русских, не гнаться за дале­кими перспективами, остановиться в Смоленске на Днепровском рубеже, ук­репить армию, привести в порядок тылы, решить административные вопросы в захваченных областях.

В Смоленске Наполеон пытался возложить управление городом на муниципалитет, созданный им в составе мэра и членов муниципального совета.

Характеристики

Список файлов реферата