57010 (671644), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Возглавлявший правительство и ЦК компартии Белоруссии П.К. Пономаренко в письме "О весеннем севе 1947 г. в колхозах Белоруссии" от 13 февраля 1947 г. сообщал секретарю ЦК ВКП(б) Маленкову о том, что многие колхозники в самом начале текущего года неимели хлеба, питались суррогатами, и просил зерновую ссуду. По вине местного и центрального руководства помощь пришла с опозданием на полгода и судя по малому ее размеру предназначалась в основном партийно-советскому аппарату. В начале июля т. г. запрошенное количество зерна в порядке продссуды республика получила полностью, так как просила всего 500 т ячменя и овса. Зерно было отпущено из резерва на кабальных условиях возврата из урожая 1947 г. с 10%-ным начислением. После этого Белоруссия больше не обращалась за помощью.
В западных районах Украины, Белоруссии, Молдавии помощь оказывалась в основном активистам сельсоветов и колхозникам, тем самым власти давали понять единоличникам, что для них спасение только в колхозах. Опыт ускорения сплошной коллективизации с помощью голода, накопленный в 30-е годы, активно применялся в послевоенное время.
Для питания больных дистрофией на территории голодных районов России, Украины, Молдавии в райцентрах и крупных селениях были развернуты питательные пункты. Они обеспечивали питанием в основном больных дистрофией 1-й степени. В случае невозможности госпитализации принимали и больных II-й степени, а также неизлечившихся от дистрофии людей после выписки из стационарных лечебниц. Срок питания на пункте устанавливался на 3-4 недели. Пропускная способность питательного пункта была рассчитана на 200 нуждавшихся в сутки. При организации пунктов устанавливался примерный суточный рацион питания: мяса — 33 г; крупы — 24,7 г; жиров — 4,3 г; сахара — 8,6 г. Хлеб в размере 200 г в сутки выдавался на питательные пункты за счет продссуды или коммерческой закупки. Отбор больных производился администрацией совместно с медработниками, контроль за санитарным состоянием на пунктах и организацией питания целиком возлагался на врачей. Питательные пункты являлись одним из основных средств в борьбе с голодом, но и они имели серьезные недостатки в функционировании. Корнем зла было то, что партийные и советские органы передоверили организационную работу по составлению списков, оформлению документации и выборку продовольственной ссуды сельсоветам, а организацию питательных пунктов райпотребсоюзам и сельпо. Вследствие этого распределение продссуды населению, открытие питательных пунктов в некоторых местах затягивалось на один и два месяца. Под питательные пункты отводились крестьянские дома, сельсоветы, клубы, школы. Недостаток помещений, кроватей и постельного белья приводил к скученности больных, педикулезу, распространению инфекционных заболеваний. Открывавшиеся бараки не были приспособлены для размещения больных, не имели медикаментов, термометров и квалифицированных специалистов, способных лечить дистрофию. Катастрофически не хватало продуктов питания, поэтому нормы выдачи часто не обеспечивали выздоровление. Имели место задержки выписки больных закончивших лечение. Это относилось прежде всего к беспризорным детям и старикам, потерявшимся в суматохе или брошенным родными.
Острая нехватка транспортных средств, весенняя распутица и безответственное отношение к своим обязанностям некоторых руководителей приводили к перебоям в снабжении питательных пунктов продуктами питания, топливом. Отсутствие должного контроля приводило к расхищению продуктов питания, включению в списки на получение продпомощи лиц, не нуждавшихся в ней. Истощенным крестьянам отказывали в помощи, при выдаче питания и продссуды с них взимали плату, в стационарах больным дистрофией выдавали хлеба в 2-4 раза меньше нормы. Раздача питания на дом не гарантировала использование пищи действительно зачисленным на питание людям, что подтверждалось случаями, когда больные не поправлялись и в дальнейшем в тяжелом состоянии поступали на стационарное лечение.
В 1948 г. государственная хлебная помощь голодавшим в принципе мало отличалась от помощи предыдущего 1947 г. Одним из первых официальных документов о помощи было распоряжение Совмина СССР от 30 марта 1948 г. № 3658-рс "Об обмене населению зерна, перезимовавшего в поле под снегом, на доброкачественное с целью предупреждения распространения заболеваний септической ангиной", о котором мы упоминали. В приложении к данному распоряжению было названо более 30 республик, краев и областей России и весь Казахстан, что по территории нисколько не уступало 1947 г. Постановление прямо подталкивало голодавших к собираю ядовитого зерна, которое при неудовлетворительной организации обмена употреблялось в пищу.
Изобретательности руководства не было предела. Ранней весной 1948 г. массовые заболевания дистрофией возобновились в южных областях Украины: Измаильской, Херсонской, Николаевской, Одесской, Днепропетровской и Запорожской. В ответ на настойчивые просьбы было принято специальное постановление № 1184-445-с от 15 апреля т. г., которым Совет министров СССР разрешил руководству республики использовать 2,8 тыс. т зерна, изъятого у высланных из западных областей Украины крестьян для больных дистрофией колхозников, с начислением 10 ц на каждые 100 ц выделенной ссуды. На деле это означало, что правительство было не прочь получить с разоренных колхозов дивиденды за отобранную у единоличников продукцию. В прежние времена в отношениях между колхозами и государством ничего подобного не наблюдалось. Тогда награбленное при раскулачивании автоматически и бесплатно поступало в общественные хозяйства.
К началу весеннего сева большинство заявок на семена все-таки были удовлетворены, а продссуду начали отпускать колхозам лишь в июне, после того как из-за полного отсутствия хлеба в колхозах и у населения были приостановлены все работы в ряде сельскохозяйственных районов СССР. По постановлениям союзного правительства летом 1948 г. в ограниченном количестве хлеб получали колхозы Архангельской, Горьковской, Курганской, Тюменской областей, Башкирской и Удмуртской АССР. Партийные комитеты, которые пошли на "хитрость" и просили хлеба только для обеспечения людей, привлекавшихся на уборку урожая в колхозах, получили в 3 раза меньше запрошенного. Свердловчане просили для нуждающихся колхозников всего 800 т зерноотходов, но получили отказ от Министерства заготовок СССР. Руководителям Иркутской области, добивавшимся разрешения на продажу колхозам 1,3 тыс. т зараженного клещом зерна, дали только половину указанного количества. Даже испорченное зерно в достатке не попадало к людям, поскольку десятки тысяч тонн дефектного зерна ежегодно требовала спиртовая промышленность. Из-за отсутствия сырья в 1-й декаде мая 1948 г. остановились крупнейшие спиртзаводы, и правительство, не желая допускать ущерба промышленности, направляло зерно на переработ.
Голодание 1948 г. было усилено засухой в отдельных частях СССР, которых миновали потрясения 1946-1947 гг. С ранней осени т. г. из областей посыпались заявки в правительство с просьбой дать им хлебную ссуду. Ограниченную продовольственную помощь получили пострадавшие от засухи колхозы Грозненской, Саратовской, Сталинградской, Челябинской областей, Чувашской АССР и др. Сталинградская область вместо 15 тыс. т продссуды получила только 5, Челябинская — вместо 3 тыс. т — одну. Руководство Грузии просило центр снизить на треть размер оплаты зерном за работу МТС в пострадавших от засухи колхозах, но получило отказ. Правда, бывали исключения. Из государственного резерва запрошенная зерновая ссуда была отпущена колхозам Омской области, пострадавшим от наводнения. Без сокращений, с условием отсрочки возврата зерна на год, получили продовольственную ссуду, пострадавшие от засухи и градобития колхозы Чувашии.
Правительство не баловало поддержкой плановых переселенцев. Наоборот, выдавая им ссуду под высокие проценты оно всячески старалось закрепить их долгами на новом месте. Оставшиеся без хлеба переселенцы в Калининградскую область, специальным постановлением Совмина СССР получили лишь в конце 1947 г. 3 тыс. т зерна с возвратом из урожая1948 г., с начислением 10 ц за каждые 100 ц выданной ссуды. Вследствие засухи 1948 г. переселенческие колхозы Грозненской области не обеспечили своих людей ни зерном, ни деньгами, а союзное правительство выделило всего 700 т зерновой продссуды и 200 т для продажи остронуждающимся колхозникам. Не в лучшем положении оказались переселенцы в колхозы левобережных степных районов Саратовской области, получившие в ссуду вместо 5-ти только 2 тыс. т ржи с 10-ти процентным начислением при возврате государству. Глава государства Сталин разрешил не взимать с этого зерна гарнцевого сбора, что не спасло людей от дистрофии.
Как и в начале 30-х годов, самыми униженными и необеспеченными являлись семьи спецпереселенцев. Передав их в руки МВД государство полностью снимало с себя всякую ответственность за их судьбу. В свою очередь МВД относилось к вымирающему контингенту с привычным равнодушием. Некоторый интерес представляли трудоспособные спецпереселенцы занятые на лесозаготовительных и промышленных предприятиях. Их иждивенцы с 27 октября 1946 г. не получали хлеба и были обречены на гибель. В ряде случаев местные власти пытались их спасти. В феврале 1947 г. председатель Костромского облисполкома Куртов умолял Косыгина в виде исключения выделять для 12 тыс. человек, стариков и детей спецпереселенцев, находившихся в сельской местности, хотя бы 100-граммовые пайки хлеба, но получил категорический отказ. Сам Косыгин не распоряжался хлебом, а в Министерстве заготовок и Министерстве торговли СССР считали, что семьям "спецов" и так хорошо и никаких дополнительных лимитов для них выделять не положено. Летом 1948 г. руководство Кемеровской области добилось от правительства поддержки на время сенокоса тех колхозов, в которых были размещены спецпереселенцы из западных областей Украины и получили вссуду 500 т зерна, которое распределялось по районам области.
Бесправием и беззащитностью ссыльных пользовались нечистые на руку сельсоветские активисты. Отпущенная спецпереселенцам продовольственная помощь разворовывалась. Известен факт, когда органами прокуратуры была арестована и привлечена к уголовной ответственности группа расхитителей из колхоза им. Крупской Семипалатинской области Казахской ССР за кражу 3-х т хлеба и 4-х т зерна из продссуды предназначенной голодавшим спецпереселенцам. А сколько было подобных случаев по всему Казахстану, Уралу, Сибири? — Никаких следователей и прокуроров не хватит, т. к. развращенный мелкий чиновник не считал грехом морить голодом "врагов народа".
3. Зарубежная помощь советскому народу
Во время голода в СССР поступало продовольствие с Востока и с Запада. В декабре 1946 г. был подписан договор между Всесоюзным объединением "Экспортхлеб" и Китайской фирмой "ТУН-СИН", котораяпродала СССР 1 млн. т зерна и соевых бобов, 10 тыс. т мяса. Из Маньчжурии закупленные товары и, особенно хлеб, вывозились крайне неорганизованно и преступно медленно. По состоянию на 25 марта 1947 г. на территорию Советского Союза было вывезено (в переводе на зерно) 181,7 тыс. т, что при плане 420 тыс. т составляло всего 43%. Кроме того, было подготовлено к погрузке, но не вывезено 5,3 тыс. т хлеба.
Основными причинами медленного вывоза хлебопродуктов была плохая организация оборачиваемости подвижного состава и непринятие мер к оборудованию места погрузки для круглосуточной работы, чем вызывался длительный простой порожняка и несвоевременная перегрузка прибывавших вагонов с импортным грузом. Из-за неприспособленности загрузки в ночное время, не полностью использовалась пропускная способность станции Пограничная, через которую следовало основное количество продуктов. При пропускной способности 330 вагонов в сутки, за период с 28 ноября 1946 г. по 1 марта 1947 г., станция отправляла в среднем 66 вагонов, т. е. 20%, а в остальные дни погрузка и отправка не превышала 20-ти вагонов. С советской стороны железной дорогой не выполнялся установленный порядок взвешивания вагонов с продовольствием на станциях отправления, а в отдельных случаях допускалась отправка вагонов без документов, что вызывало справедливые нарекания представителей фирмы "ТУН-СИН" и вносило путаницу в учет и во взаиморасчеты с объединением "Экспортхлеб".
Западная помощь СССР в 1946-1947 гг. имеет свою предысторию и восходит к деятельности Правительственной закупочной комиссии СССР в США по ленд-лизу в годы войны. Из отчета о ее работе узнаем, что в заявке советского правительства на закупки за океаном, продукты питания были на самом последнем месте, а на первом — оружие и различное оборудование. Ничто не смогло нарушить такую последовательность: ни голод в блокадном Ленинграде, ни голод в советском тылу. Всего за годы войны по ленд-лизу в СССР было поставлено продовольствия на 1,7 млрд. амер. долларов, что составляло 18,3% от всех поставок. По последнему соглашению между правительствами СССР и США от 15 октября 1945 г. были продолжены поставки товаров, заказанных по ленд-лизу. В нем продукты питания вообще не упоминались. Сталин просил только технику: паровозы, металлорежущие станки, дизели, компрессоры. Вскоре отношения между двумя странами ухудшились и в январе 1947 г. американские поставки прекратились.
В Москве 7 октября 1946 г. было подписано кредитное и торговое соглашение между СССР и Швецией. Правительство Швеции предоставляло советскому правительству кредит в размере 1 млрд. шведских крон для оплаты советских заказов в Швеции на промышленное оборудование. Советский Союз примерно в то же время получал кредит от Великобритании. Расчет за оба кредита предусматривал поставки советской пшеницы и сырья для промышленности капстран.
По всей вероятности все бы этим и кончилось, оставалась одна нить, которая связывала нашу страну с Западом через Организацию Объединенных Наций. Еще в 1943 г. при Лиге Наций была создана Администрация Помощи Восстановления (ЮНРРА) для оказания помощи жертвам войны. Советский Союз стал членом этой международной организации. Распоряжением Совнаркома СССР от 8 июля 1945 г. за подписью Молотова, Наркомфин СССР перевел 800 тыс. амер. долларов на текущий счет
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
