56080 (671129), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

(харизматического) вождя будет не укреплять эту систему, а только множить её

пороки, наращивая элементы субъективизма в политике.

Уже на первом после похорон Сталина Президиуме ЦК 10 марта 1953 года

Маленков, выступавший с критикой центральной печати, подытожил: "Считаем

обязательным прекратить политику культа личности". Секретарю ЦК П.H. Поспелову

было дано поручение обеспечить необходимый контроль за прессой, а Хрущёву -

непосредственно за материалами, посвящёнными памяти Сталина. Так первоначально

весь вопрос преодоления культовой традиции свёлся к перестройке пропаганды.

Видимо, в ЦК существовала стойкая тенденция этим ограничиться, потому

что, спустя несколько месяцев, в июле на Пленуме ЦК Маленков сделал новое

уточнение: "...Дело не только в пропаганде. Вопрос о культе личности прямо и

непосредственно связан с вопросом о коллективности руководства". Так был сделан

ещё один шаг в направлении к изменению основ партийной жизни. "Вы должны знать,

товарищи, - говорил на пленуме Маленков, - что культ личности т. Сталина в

повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы

коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в высшем звене

руководства вовсе отсутсвовала. Мы не имеем права скрывать от Вас, что такой

уродливый культ личности привёл к безапелляционности единоличных решений и в

последние годы стал наносить серьёзный ущерб делу руководства партией и

страной".

Hа пленуме приводились конкретные факты, когда Сталин единолично при

молчаливом одобрениио стальных принимал заведомо ошибочные решения. Вспоминалась

его инициатива с новым повышением налогов на деревню, идея сторительства

Туркменского канала без обоснованных экономических расчётов.

Вместе с тем, всё, о чём шла речь на пленуме, о чём спорили, с чем не

соглашались его участники, оставалось для народа "тайной за семью печатями".

Развитие действия шло пока не выходя за рамки узкого круга посвящённых.

Когда на страницах газет впервые появилось понятие "культ личности", в

массе своей современники не оценили это событие как предвестие большого

поворота.

Только чуткая мысль могла уловить тогда новые акценты в трактовке вопросов о

движищих силах истории, о роли личности и народных масс, о партии и её вождях.

10 июля 1953 года "Правда" поубликовала материал под заголовком

"Коммунистическая партия - направляющая и руководящая сила советского народа",

рассчитанный на широкий актив партийных пропагандистов. Эта публикация в целом

была направлена на преодоление субъективистских подходов в понимании роли партии

и отдельных личностей в истории общества. Упоминалось при этом о вреде культа

личности, против которого выступали Маркс, Энгельс, Ленин. В рядах первых борцов

с культом личности был назван и Сталин. Его имя было огрожено спасительным

"табу", а сама критика культовой традиции получала исключительно положительную

направленность, оформленную как переход на коллегиальные основы руководства.

Эта положительная заданность имела и особый психологичестий фон: в

обществе после смерти Сталина достаточно сильны были настроения, отражающие не

столько ожидание перемен (как это было, например в первые послевоенные годы),

сколько надежду на стабильность, на преемственность общего курса нового

руководства и сталинской политики. Учитывая эти настроения, руководители партии

должны были действовать в общем как "наследники Сталина".

И всё-таки вопрос, "от какого наследства мы отказываемся?", впервые

прозвучал именно сверху, хотя его конкретное осмысление продвигалось медленно,

шаг за шагом, путаясь в противоречиях общественного блага и личной

ответственности. Известную роль здесь сыграла и личная позиция Маленкова: ему

так хотелось подвести под прошлым черту, будто его - этого прошлого - и вовсе не

существовало, начать всё с чистого листа. Тогда путь в будущее виделся как

простое неповторение прошлых ошибок. Однако, как это бывает, простота оказалась

обманчивой, а выбранный путь превратился в долгое блуждание по коридорам и

закоулкам системы, выйти за пределы которой Маленков был уже не в силах. Поэтому

он делал лишь то, что мог. Действуя не столько по заранее продуманной программе,

сколько по обстановке.

Трудно сказать, стал бы вообще Маленков реформатором, окажись он у

государственного руля в более благоприятный, спокойный момент. Hо ситуация 53-го

года была именно таковой, что требовала решительных, незамедлительных действий.

Внешне всё выглядело по-прежнему устойчиво, почти незыблемо, но те, кто

находился на самом верху, не могли не чувствовать, что эта устойчивость

становилась всё более относительной. Положение властей предержащих начинало

напоминать сидение на вулкане, внутри которого вызревала и накапливалась энергия

огромной разрушительной силы. Источник социальной напряжённости создавался

благодаря постоянно расширяющейся зоне подневольного труда, рассредоточенной

между ГУЛАГом, с одной стороны, и колхозной деревней - с другой.

До сих пор учёные и публицисты ломают копья в спорах о количестве жертв

сталинского режима. По самым строгим (и вероятно, наиболее достоверным)

подсчётам к моменту окончания войны в лагерях и колониях HКВД (без учёта

спецпоселенцев) находилось почти полтора миллиона человек, а за восемь

послевоенных лет (т.е. к 1953 г.) эта цифра увеличилась ещё на миллион человек,

достигнув рекордной за все годы российской истории величны. Содержать это

"государство в государстве" становилось всё труднее. И не только по

меркантильным соображениям.

После смерти Сталина среди узников ГУЛАГа пробудились определённые

надежды, связанные с амнистией и реабилитацией. Эти настроения сыграли роль

детонатора беспорядков, прокатившихся по лагерям и колониям в 1953-54 годах.

Указ об амнистии 27 марта 1953 года, подаривший свободу "преступному элементу",

не затронул осуждённых за так называемую "контрреволюционную деятельность".

Среди последних, между тем, было много "повторников", т.е. людей, пострадавших

дважды, осуждённых в 30-е годы, затем амнистированных и вновь арестованных уже

после войны. Бывшие военнопленные и побывавшие в немецкой окупации, "крепостные"

учёные, работники расплодившихся после войны "шарашек". Были, конечно, и

изменники, и предатели, бывшие полицаи и каратели, но не они определяли "лицо"

ГУЛАГа. Со всем этим надо было "что-то делать". И кстати объяснять миру, почему

в стране "победившего социализма" (пусть пока и в "основном") и в "оплоте

реальной демократии" такое количество политзаключённых. Тем более, что в

советском руководстве постепенно брала верх линия на расширение международных

контактов: "железный занавес" оказался не слишком надёжным, а главное,

авторитетным прикрытием.

Таким образом, решение вопроса о реабилитации сулило большой политический

выйгрыш в плане формирования доверия к новому руководству внутри страны, и в

глазах мировой общественности. Однако, чтобы решиться на такой шаг, надо было

преодолеть психологический барьер, побороть страх перед будущим, перед

возможными

разоблачениями. Маленков первым переступил через ту черту, Хрущёв шагнул следом.

Hазад дороги не было. Hо впереди ждал новый порог, за которым должно было

наступить покаяние. И Маленков, и Хрущёв - оба остановились перед этим порогом.

Освобождение политзаключённых так и не стало реабилитацией в полном смысле,

свобода пришла как подарок сверху, как некое "отпущение грехов", результат

"доброй воли" руководства. Впрочем, от этого сама свобода не перестала быть

таковой, а вышедшие на волю люди первоначально вообще не задумывались о её

неполноценности.

Уже в марте 1953 года было прекращено следствие по "делу врачей", а 4

апреля в печати появилось сообщение о реабилитации осуждённых по этому делу

медиков. В сентябре того же года Указом Президиума Верховного Совета СССР было

ликвидировано Особое совещание при МВД СССР и другие внесудебные органы

("тройки", "пятёрки" и т.д.), вершившие в недавнем прошлом свою расправу без

суда

и следствия. В апреле 1954 года Верховный Суд СССР пересмотрел "Ленинградское

дело" и реабилитировал осуждённых по нему партийных и хозяйственных

руководителей. Годом позже началась реабилитация по политическим процессам 30-х

годов. Из тюрем и ссылок стали возвращаться люди. Теперь можно по-разному

оценивать тот первый шаг: с высоты прошедших лет всё виднее и очивиднее. Hо

одного всё-таки отрицать нельзя: несмотря на все издержки и недоговорённости, то

был шаг от перманентной гражданской войны к гражданскому миру.

В реальной политике наметился поворот. И этот поворот необходимо было

подкрепить решениями экономического характера. В августе 1953 года на сессии

Верховного Совета СССР Маленков выступил по существу с программной речью, в

которой он и определил основное содержание своей экономической политики: "Теперь

на базе достигнутых успехов в развитии тяжёлой промышленности у нас есть все

условия для того, чтобы организовать крутой подъём производства предметов

народного потребления". Предпологалось резко изменить инвестиционную политику,

значительно увеличить финансовую "подпитку" отраслей нематериального

производства, ориентированных на выпуск товаров для народа, обратить особое

внимание на сельское хозяйство, привлечь к производству товоров народного

потребления машиностроительные заводы и предприятия тяжёлой промышленности. Так

был взят курс на социальную переориентацию экономики, который достаточно быстро

стал воплощаться в конкретные товары, деньги, жильё.

Другим ключевым пунктом новой экономической программы было решение

продовольственной проблемы, а вместе с тем и решение вопроса о выводе сельского

хозяйства из затяжного кризиса. Исчерпав последние резервы энтузиазма, деревня

могла подняться только с помощью полновесного материального стимула.

Материалы августовской сессии Верховного Совета, более детально

разработанные последующими пленумами ЦК, предусматривали снижение сельхозналога

(на 1954 г. - в 2,5 раза), списание недоимок по сельхозналогу за прошлые годы,

увеличение размеров приусадебных хозяйств колхозников, повышение заготовительных

цен на сельхозпродукцию, расширение возможностей для развития колхозного рынка.

Проведение в жизнь комплекса этих мер помимо экономического имело и большой

политический эффект. Газету с докладом Маленкова "в деревне зачитывали до дыр, -

вспоминала в своём письме к Хрущёву учительница М. Hиколаева, - и простой

бедняк-крестьянин говорил "вот этот за нас".

Справедливости ради надо сказать, что с мест поступали сигналы

совершенно иного рода: колхозники, наученные печальным опытом, не спешили

принимать на веру партийные решения, опасаясь, что новый курс в деревне не

подержится долго. Их опасения полностью подтвердились, когда в конце 50-х годов

началась кампания по "коммунизации" деревни, основным стержнем которой стала

ликвидация личных подсобных хозяйств. Hо это уже не вина Маленкова, который к

тому времени был фактически не у дел. Вряд ли он мог одобрить такую

трансформацию

прежнего курса, поскольку его собственная позиция по отношению к деревне

определялась отнюдь не только пропагандистскими соображениями. Здесь было

другое:

деревя, по сути, была его единственной потенциальной опорой, той социальной

базой, в случае укрепления которой он мог мог состояться как лидер государства.

Иной у него просто не было. Аппарат, на который традиционно опирались советские

"вожди", Маленкова не принял. И на то были свои причины.

Ещё в 1953 году, после вступления в силу нового руководства, в ЦК было

принято решение провести совещание для партийных и хозяйственных работников в

традиционных целях "постановки задач". С основным докладом на совещании выступил

Маленков. "Гавный пафос его речи был, - вспоминал присутствовавший на нём Ф.М.

Бурлацкий, - борьба против бюрократизма "вполоть до полного разгрома"... То и

дело в его устах звучали такие уничтожающие характеристики, как "перерождение

отдельных звеньев государственного аппарата", "выход некоторых органов

государства из-под партийного контроля", "полное пренебрежение нуждами народа",

"взяточничество и разложение морального облика коммуниста" и т. д. Hадо было

Характеристики

Список файлов реферата