55921 (671042), страница 2
Текст из файла (страница 2)
С приходом к власти Омри на израильском троне оказался умный, сильный, энергичный правитель (Mitchell, 1982, 466). По-видимому, его вдохновлял пример Давида, который тоже был военным командиром, но сумел создать мощную державу и стать царем. Важным актом Омри была постройка новой столицы. После шести лет царствования в Тирце он купил гору Самарию (Шомрон), на которой воздвиг одноименный город (I Reg. 16, 23—24). По преданию, его название напоминает имя прежнего владельца горы, но это сообщение справедливо расценивается исследователями как «народная этимология», более вероятно, что ранее здесь находилась какая-то деревня, название которой унаследовано городом (Tadmor, 1981, 149—150). Находки керамики доказывают, что на горе, действительно, было небольшое поселение (Weippert, 1988, 514—516; Herr, 1997, 137). Видимо, и в этом предприятии Омри следовал примеру Давида. Но главное было в другом. Все прежние столицы Израиля, в том числе Тирца, которая в этом качестве пребывала дольше всего, были городами старыми, со своими традициями и связями. Создавая совершенно новую столицу, Омри освобождался от наследия старины и мог действовать более свободно, не очень-то оглядываясь на обычаи. Хотя Самария находилась на территории племени Иссахара, покупка земли, на которой она была построена, делали ее личным владением царя.
Выбор места для новой столицы был не случаен. Она располагалась на довольно высокой горе, стоявшей между горной страной севера и менее высоким нагорьем юга, соединяя тем самым разные районы царства. С западной оконечности горы было видно даже Средиземное море (Weippert, 1988, 535). Не менее важно и то, что место было очень удобным для торговли с финикийским побережьем (Mitchell, 1982, 467).
Опять же подобно Давиду и Соломону, Омри стремился установить союзные отношения с Тиром, царь которого, Итобаал, тоже пришел к власти в результате переворота (Ios. Contra Ар. I, 18). И он добился этого. Между Тиром и Израилем был заключен союз, скрепленный браком дочери Итобаала Иезавели с сыном Омри Ахавом (Tadmor, 1981, 149). Когда Ахав стал царем, Иезавель играла огромную роль при израильском дворе. Политический союз отразился в религиозной сфере распространением финикийских культов и особенно культа тирского «владыки» (I Reg., 16, 31—33), который стал чуть ли не официальным в Израиле. Как когда-то Соломону, так теперь Омри и Ахаву тирский царь оказал помощь в строительстве, в том числе в Самарии и в стратегически важном городе Мегиддо, укрепления которых аналогичны тем, что защищали финикийскую колонию Тосканос в далекой Испании (Parrot, Chehab, Moscati, 1975, 241; Harden, 1980, 49; Mitchell, 1982, 469—471).
Резко изменил Омри и политику в отношении Иудеи. Вместо продолжавшейся несколько десятилетий вражды, приводившей часто к открытым войнам, Омри предпочел союз с ней. По-видимому, новый царь сделал вывод из сравнительно недавней истории, когда союз Иудеи и Арама стоил Израилю поражения и потери ряда городов. Омри выдал свою дочь Гофолию (Аталию) замуж за Иорама, сына иудейского царя Иосафата (II Reg., 8, 26). Правда, в другом месте (II Reg., 8,18) ее же называют дочерью Ахава и, следовательно, внучкой Омри; но, как отмечают исследователи, хронологические соображения делают первое утверждение более вероятным (Mitchell, 1982a, 488).
Союз с Тиром и Иудеей обеспечил Израилю безопасность северо-западных и южных границ, усилил торговые связи с финикийским побережьем, что давало возможность получать самые разнообразные товары. Израиль, сделавшись важным промежуточным пунктом торговли Тира с Иудеей и другими южными районами Сиро-Палестинского региона, сам стал играть важную роль в транзитной торговле. Свидетельством внешнеторговой активности израильтян является находка в Самарии египетских алебастровых сосудов с выгравированным на них именем фараона Осоркона II (Elat, 1979, 541).
Позже сын Омри Ахав выставил для войны с Ассирией 10 тысяч воинов и 2 тысячи колесниц. Это было очень большое для того времени войско, что само по себе свидетельствует о силе Израиля. Не менее важно и упоминание о количестве боевых колесниц. Кони не разводились в Палестине, и получить их можно было только в результате торговли, скорее всего, из Киликии, как это было при Соломоне (Elat, 1979, 541-542).
Все это, естественно, обогатило израильского царя, предоставив возможность приступить к активному строительству, продолженному его преемником. По-видимому, почти сразу после прихода к власти Омри начал строительство дворца в Тирце, но после создания новой столицы оно было оставлено (Weippert, 1988, 516). Зато была не только построена Самария, но и в значительной степени перестроен Мегиддо, ставший очень важным стратегическим и административным центром, а к востоку от него возведен зимний дворец израильских царей (Kempinski, 1989, 198). Был восстановлен и разрушенный Хазор (Weippert, 1988, 518). Существуют и другие примеры строительной активности Омри и его сына (ср.: I Reg. 22, 39).
Деятельность Омри создала политические и экономические возможности военной экспансии Израиля. Одной из главных его целей было закрепление на торговых путях. И если путь через Палестину шел непосредственно по территории Израиля (Faust, 2000a, 4), то другой путь, который проходил по Заиорданью, надо было еще захватить. Через некоторое время израильтяне вторглись в эту область, где господствовал Моав. Неизвестно, как разворачивались события, но в конечном счете моавитский царь Ксмошйат был вынужден подчиниться. В непосредственное подчинение Израилю перешла область Медаба в северной части Моава. На остальной же территории сохранилась власть моавитского царя, но тот признавал в царе Израиля своего верховного суверена (ANET, р. 320) и выплачивал ему дань в виде огромного количества (по преданию, двухсот тысяч) овец и баранов (II Reg., 3,4). Но главное было не в такой невероятной дани, а в утверждении на важнейшем торговом пути.
Менее удачно для Израиля сложились отношения с царством Арам у северных и северо-восточных границ. Война с Арамом закончилась победой последнего. Это с несомненностью вытекает из рассказа о том, как после поражения от Ахава дамаскский царь предложил победителю сделку: вернуть ему города и «площади» в израильской столице Самарии, которые отец Ахава был вынужден уступить отцу царя Арама (I Reg,, 20, 34). Самария, как уже говорилось, была построена Омри через шесть лет после его воцарения. Следовательно, победоносная война Арама против Израиля происходила во второй половине царствования Омри, т, е. в 876—871 гг. до н. э. Кто был ее инициатором — израильский или дамаскский царь, неизвестно. С точки зрения исторической логики, обе возможности реальны. Можно полагать, что, заключив союз с Тиром и Иудеей, Омри попытался вернуть те города, которые арамеи отняли у Израиля в правление царя Бааши. Но не менее вероятно и то, что Арам, видя создание опасного союза у своих границ, предупредил нападение врагов и ударил по Израилю. Вполне возможно, что утверждение власти Израиля в Моаве наносило громадный ущерб дамаскской торговле, и это стало причиной конфликта (Tadmor, 1981, 150). Но поражение Омри не повлекло за собой потери Моава, и это тоже надо иметь в виду. Как бы то ни было, война между Арамом и Израилем закончилась победой первого. К городам, захваченным Бар-Хададом у Бааши, были прибавлены еще какие-то, а для дамаскских купцов была создана фактория непосредственно в израильской столице. Это поражение, однако, не слишком ослабило Израиль. Омри оставил своему сыну Ахаву сильную державу, которая спорила с Арамом за гегемонию в Южной Сирии и Палестине. В этом споре Израиль поддерживала Иудея, где на троне сидел Иосафат, свояк Ахава.
В период правления Омридов в Самарии и Иосафата в Иерусалиме оба государства вышли за пределы своих этнических границ, пытаясь создать (или воссоздать) мини-империи. Но на этом пути столкнулись с ожесточенным сопротивлением Арама. В борьбе с этим царством Израиль и Иудея выступали союзниками. Однако в их союзе, несмотря на все достижения иудейского царя, первенство принадлежало Израилю, и инициатива войны с Арамом тоже исходила от израильского царя (I Reg., 22, 4; II Chron., 18, 3). Израильскому царю Ахаву пришлось столкнуться с Арамом. еще до совместного выступления Израиля и Иудеи. Войска царя Арама Бар-Хадада вторглись в Израиль и двинулись к Самарии. Авторитет Арама был в то время столь велик, что Ахав предпочел повести с Бар-Хададом переговоры, будучи готов даже к капитуляции и признанию верховной власти дамаскского царя. Однако последний выставил такие жесткие условия, что израильский царь, опираясь на мнение старейшин, отказался их принять. Войска Бар-Хадада осадили Самарию. Но армия Ахава устроила вылазку и наголову разбила арамеев. Сам Бар-Хадад с трудом сумел спастись бегством (I Reg., 20, 1—21). Произошло это за четыре года до гибели Ахава, т. е. в 856 г. до н. э.
На следующий год уже с новым войском Бар-Хадад возобновил войну с Израилем, но в битве при Афеке потерпел новое поражение (I Reg., 20, 26—30). Библейский рассказ об этом поражении, естественно, чрезмерно приукрашен, а потери дамаскского царя преувеличены. Но это не отменяет самого факта — поражения Арама. Сам Бар-Хадад бежал в город Афек и затем сдался израильскому царю. Ахав поступил с побежденным весьма милосердно. Дамаскский царь пообещал Ахаву возвратить города, отнятые его отцом у Омри, и предоставить израильтянам «площади», т. е. торговую факторию, в Дамаске. По-видимому, на этих условиях и был заключен мир (I Reg., 20, 30—34). Такой договор вполне соответствует дипломатической практике древнего Ближнего Востока (Stipp, 1997, 489). Неизвестно, воспользовались ли израильтяне факторией в Дамаске, ибо она больше нигде не упоминается. Но сам факт ее предоставления был важной уступкой Арама. И это свидетельствует о росте влияния Израиля в регионе.
Библия объясняет сравнительную мягкость договора между Израилем и Арамом всем якобы известным милосердием израильских царей, хотя это противоречит самим же библейским рассказам. Разумеется, дело было не в особом их гуманизме, а в трезвом политическом расчете. Причина такой мягкости — становившаяся все более отчетливой ассирийская угроза. Как мы расскажем ниже, основные военные действия против Ассирии разворачивались на территории Сирии, пока же надо лишь отметить, что Ахав и Бар-Хадад на время забыли старинную вражду, и Израиль вступил в антиассирийскую коалицию, возглавляемую Арамом. В объединенное войско Ахав выставил 2 тысячи колесниц и 10 тысяч воинов. Коалиция одержала победу над ассирийцами в 853 г. до н. э. в битве при Каркаре. Это сражение было первым столкновением Израиля с Ассирией. В то время на израильском троне сидел Ахав, сын Омри, и ассирийцы назвали это государство «домом Омри». Это название закрепилось за Израилем в ассирийских анналах.
После битвы при Каркаре Израиль вышел из коалиции, и вскоре возобновилась его борьба с Арамом. Уже на следующий год после столкновения с ассирийцами Ахав вместе с Иосафатом решили напасть на принадлежавший Араму заиорданский город Рамот-Гилеад. Этот город располагался на важнейшем торговом пути, связывавшем Дамаск с Аравией (Lipinski, 1979, 56; Reinhold, 1989, 153—154), и обладание им в большой степени обеспечивало контроль над этим путем. В сражении около стен Рамот-Гилеада Ахав был смертельно ранен и вскоре умер. А объединенные израильско-иудейские войска отступили (I Reg. 22,1—37).
Преемником Ахава стал его сын Охозия (Ахаз-Йагу). Но через два года он умер бездетным, и на израильский трон вступил его брат Иорам (I Reg., 22,40, 51; II Reg., 1,2—17). Сыновья Ахава пытались продолжать политику отца. Однако времена изменились. Победа арамеев и смерть Ахава обнаружили слабость той политической постройки, какую столь усердно создавали Омри и его сын. Даже Иосафат, верный союзник и родственник, отказался предоставить Охозии возможность плавать в Офир через Красное море (I Reg., 22, 40). Положение еще больше ухудшилось после смерти Охозии. Моавитский царь Меша, сын Кемошйата, отказался признавать власть царя Израиля. Более того, Меша начал войну с израильтянами и, хотя она шла с переменным успехом, в целом победа склонялась на сторону Моава. В частности, моавитяне захватили город Небо, один из опорных пунктов израильтян в Заиорданье. Там в качестве трофеев они взяли священные сосуды Йахве, которые Меша посвятил верховному богу моавитян Кемошу. Собственных сил для восстановления власти над отложившимся Моавом у Иорама явно не хватало, и он был вынужден обратиться за помощью к Иосафату. Соединенная армия обоих еврейских государств через пустыню вокруг южного берега Мертвого моря двинулась против Моава. Такой путь был очень труден, и долгое время войско чрезвычайно страдало от отсутствия воды. По-видимому, идти более легким путем вокруг северного берега Мертвого моря было невозможно из-за господства в этом районе арамеев. И вес же объединенная армия преодолела этот путь и разбила моавитян. Но овладеть столицей Моава Кир-Моавом (Кир-Харешетом) она все же не смогла и отступила. Моав восстановил свою независимость (II Reg., 1, 1; 3, 4—27; ANET, р. 320—321).
Великодержавная политика царей обоих еврейских государств и обширное строительство требовали огромного напряжения сил, что не могло не сказаться на положении рядового населения. Израиль был более развитым государством, чем Иудея, социально-экономическое развитие в нем шло быстрее, поэтому имущественная и социальная дифференциация здесь была более значительной, чем в южном царстве. На севере Израиля еще сохранилось старое ханаанское население, продолжавшее старые традиции, но находившееся в подчиненном положении (Faust, 2000a, 17—21). В этой части Израиля этническое положение во многом совпадало с политическим: городское население было смешанным, но все же с преобладанием израильтян, занимавших, к тому же, более высокое положение, а сельское — ханаанским. Правда, в городах уже наблюдается процесс ассимиляции ханнанских «верхов» с израильскими, в то время как «низы» в большей степени сохраняли свои этнические характеристики (Faust, 2000a, 21). В остальной части страны население этнически было более однородным, но социальные различия стали довольно значительными. В городах выделяются кварталы богачей и бедняков, а в Тирце, например, богатые кварталы были даже отделены от бедных стеной (Rouillard-Bonraisin, 1995, 61; Мерперт, 2000, 302—303). Причем роскошь богатых била в глаза. Например, дворец Ахава был украшен резной слоновой костью (1 Reg., 22, 39), и примеру царя следовали вельможи (Am., 3, 15; 6, 4).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
