55659 (670895), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Помимо решения сложных государственных вопросов, генерал-прокурор был обременен большой текущей канце­лярской работой: просмотром бумаг и писем, составлением различных предложений и "ордеров" обер-прокурорам и т.п. Когда вал канцелярщины захлестывал его, он обращал­ся к Екатерине II, и она специальным указом освобождала его от этой работы и разрешала поручить кому-либо из обер-прокуроров ту часть канцелярских дел, которую он найдет возможным передать. Так, когда Вяземский был занят це­лыми днями в Комиссии по составлению проекта нового Уложения, Екатерина II издала указ, в котором отметила: "дозволить те дела, кои он не столь важными найдет, по рассмотрению своему, препоручить обер-прокурорам Сената, кому он рассудит, а они имеют по тем делам смотрение иметь и исполнение чинить на основании должности своей, его же, генерал-прокурора, о происшествии оных уведом­лять".

Указом от 19 сентября 1774 года Екатерина II учредила должность обер-прокурора и при Первом департаменте Се­ната. С этого времени генерал-прокурор освобождался от те­кущей канцелярской работы по департаменту. На него было возложено "главное смотрение" в департаментах Сената за делами государственными и "интересными", то есть наибо­лее важными, а также ведение дел секретных и всех дел по Общему собранию Сената.

Тем не менее влияние генерал-прокурора на дела, рас­сматриваемые в департаментах, не ослабло. На любой де­партамент распространялась его власть, которая "в инст­рукции его предписана". Он имел возможность, "когда за­благорассудит, для дел важных и его объяснений требую­щих, приезжать в департаменты и в оных присутствовать".

Указ подтверждал сложившуюся практику, по которой все дела от Сената направлялись императрице исключитель­но через генерал-прокурора. "Поелику генерал-прокурор есть директор сенатской канцелярии, — говорилось в указе, — то все доклады, рапорты и мемории и словом все, что только Нашему, поднесению или докладу из Сената следует, имеет быть к Нам препровождено чрез генерал-прокурора на преж­нем основании".

Вяземский мог опротестовать любое решение сенаторов и "остановить" его, передав все дело с сенатским мнением и своим рассуждением на усмотрение императрицы. Однако ему предлагалось в своих донесениях "поступать осторожно и рассмотрительно, дабы кому бесчестия не учинить". В случае неясного или сомнительного дела он обязан был до­носить, только посоветовавшись "с кем заблагорассудится". При этом указывалось, чтобы "более недели в том не меш­кать". Если же дело было ясное, то генерал-прокурор дол­жен был немедленно доносить.

Широкие полномочия предоставлялись и помощникам генерал-прокурора. Обер-прокуроры вправе были, если на­ходили нужным, даже единогласно принятое департамен­том Сената решение "остановить" и перенести рассмотрение этого вопроса в Общее собрание. Здесь уже все зависело от генерал-прокурора, который мог поддержать своего помощ­ника, если считал его действия обоснованными и правиль­ными, либо отклонить его протест.

Вяземский занимался не только делами, относящимися к его должности генерал-прокурора. Постепенно, начиная с середины 60-х годов XVIII века, Екатерина II поручает ему ведение самых разнообразных дел. В 1765 году он был на­значен начальником Межевой экспедиции; в 1767 году ра­ботает в Комиссии по составлению проекта нового Уложе­ния; с 1769 года, на время войны с Турцией, при Высочай­шем дворе стал действовать особый Совет, и Вяземский стал его членом. Начиная с 1771 года в руках Вяземского сосре­доточилась вся финансовая отчетность по Синоду и губерн­скому управлению. До 1781 года он исполнял обязанности Государственного казначея и был директором ассигнацион­ного банка со всеми его конторами. По финансовым вопро­сам к нему шло очень много поручений императрицы. В сентябре 1764 года она писала Вяземскому: "Князь Алек­сандр Алексеевич. Прикажите в конную гвардию обменять пять тысяч рублей медных денег на серебреные, понеже к ним вексель пришол на такую сумму от офицера, который послан для покупки лошадей; а на медные оны много поте­ряют, и то не мешкав, понеже вексель".

С 1780 года Вяземский стал заведовать всеми денежны­ми делами за границей.

Екатерина II поручала ему работы по осушению болот под Петербургом, строительство Фонтанки, Екатерининско­го канала, городового вала и театра, а также "водяные рабо­ты" в Риге, почтовое дело. С 1789 года он управлял экспе­дицией о государственных доходах.

И это только перечень основных обязанностей, легших на плечи генерал-прокурора Вяземского.

Таким образом, Вяземский в царствование Екатерины П руководил финансами, государственным хозяйством и всем внутренним управлением, сохраняя при этом свою роль главного блюстителя законов.

Н.В. Муравьев в книге "Прокурорский надзор в его уст­ройстве и деятельности" писал об этом периоде генерал-про­куратуры: "Значение генерал-прокурора постоянно возра­стало, сфера деятельности его расширялась включением в нее все новых и новых обязанностей и дел, так что к концу царствования Екатерины генерал-прокурор уже стал во гла­ве всей внутренней администрации и управлял разнообраз­нейшими ее отраслями, получая на свое имя большую часть высочайших указов и повелений, которые лишь для соблю­дения формы объявлялись через Сенат".

Другой исследователь истории прокуратуры Н.Д. Чечу­лин писал, что генерал-прокурор "оказался во главе целого ряда отдельных отраслей управления, благодаря чему к не­му должны были все чаще и чаще обращаться президенты коллегий, генерал-губернаторы, губернаторы и другие пред­ставители власти".

Об этом же писал и М.В. Клочков в "Журнале Министер­ства юстиции" № 4 за 1912 год: "Таким образом, круг дея­тельности генерал-прокурора, совпадавший раньше с кру­гом деятельности Сената, получил свой особый радиус и вы­ходил из той плоскости, которая предназначена была для Сената. Генерал-прокурор отделился от Сената, встал ближе к Государыне, его власть принимала министерский харак­тер. Время Екатерины II заложило прочный фундамент для должности генерал-прокурора, который возвысился среди других, сановников, освободился от прямого воздействия на него Сената, забрал нити управления в свои руки и, будучи постоянным докладчиком по делам перед Государыней, час­тыми беседами с нею укреплял свое влияние на дела. Толь­ко фавориты затмевали генерал-прокурора".

Все прокуроры работали под контролем и наблюдением генерал-прокурора Вяземского. Это относилось в равной ме­ре как к обер-прокурорам Сената, так и к прокурорам кол­легий, контор, губерний.

Хотя обер-прокуроры были вполне самостоятельны в ре­шении дел, относящихся к их департаментам, генерал-про­курор Вяземский решительно пресекал любые попытки выйти за дозволенные им полномочия.

В этом отношении характерен такой случай. Екатерина II в декабре 1763 года установила штат в шестом департа­менте Сената в количестве 53 человек, в том числе: один обер-секретарь, три секретаря, восемь канцеляристов и т.п. Однако в марте 1764 года обер-прокурор департамента Камынин обратился с рапортом к Вяземскому, в котором пи­сал, что "по множеству в том департаменте нерешенных и впредь вступаемых дел оным штатным числом исправиться невозможно". Он просил ввести дополнительно в штат кан­целярии департамента 29 человек, в том числе еще одного обер-секретаря и трех секретарей. В ответ Вяземский напи­сал, что и из других департаментов были такие же предло­жения, но разрешения Екатерины II на увеличение штатов "не последовало". Он предложил "исправляться прежним" числом чиновников.

После этого генерал-прокурор получил от Камынина ра­порт о том, что "неотступная к нему от челобитчиков по имеющимся делам просьба" понудила его в департаменте "употребить в должности второго обер-секретаря и секрета­рей разных членов к тому способных ".

Такое своеволие не осталось без последствий. Вяземский тут же написал рапорт Екатерине II, которая распорядилась о том, чтобы "держаться Нами конфирмованного штата, а впредь господину Камынину мимо команды подобных пред­ложений не делать".

Все перемещения обер-прокуроров департамента дела­лись Вяземским только с согласия императрицы. 27 августа 1764 года она писала генерал-прокурору: "Отпустите к Мос­кве Соймонова, а покамест означю в третьем департаменте обер-прокурора, то велите оную должность править графу Федору Орлову".

Наиболее важные доклады императрице, например о подборе прокуроров в коллегии и губернии, генерал-проку­рор Вяземский подписывал вместе со своими помощниками, обер-прокурорами.

Сложными были отношения Вяземского с обер-прокуро­ром Святейшего Синода. В свое время генерал-прокурор Трубецкой почти полностью подчинил себе синодского про­курора. Однако в дальнейшем положение несколько изме­нилось.

Политика Екатерины II была направлена на то, чтобы Синод не вышел из сферы ее влияния, особенно четко это проявилось в вопросе о монастырских вотчинах. Смелый го­лос ростовского митрополита Арсения Мациевича, реши­тельно восставшего против политики Екатерины и ее попы­ток лишить церковь громадных материальных средств, ис­пугал императрицу. Арсений Мациевич оказался в Тайной экспедиции. Сама же она открыто заговорила о своем беспо­воротном решении передать все монастырские вотчины в го­сударственное имущество и создала для этих целей специальную комиссию. Членов Синода она называла не иначе, как "государственным и особами".

Для того, чтобы проводить свою политику в Синоде, она назначала нужных ей обер-прокуроров Синода. В июне 1763 года этот пост занял Иван Иванович Мелиссино.

Спустя два месяца она издала указ о назначении за обер-прокурорский стол (то есть помощником Мелиссино) одного из своих любимцев, восходящего фаворита камер-юнкера Григория Потемкина, дав ему подробную инструкцию. Однако он фактически к своим обязанностям не при­ступил.

С одной стороны, императрица подтвердила право обер-прокурора Синода непосредственно сноситься с верховной властью по делам церковного управления. С другой стороны, полной самостоятельности не предоставляла. Так, в 1763 году она издала указ, в котором писала: " Указы наши словесные принимать повелеваем от членов Святейшего Синода, от генерал-прокурора и обер-прокурора синодского, от дежурных генерал-адъютантов и от правящего Нашим кабинетом".

Кроме того, обер-прокурор Синода не вправе был смотреть за решениями Синода по финансовым вопросам. Эти обязанности лежали на генерал-прокуроре.

В 1768 году Екатерина II вместо Мелиссино назначила обер-прокурором Синода бригадира Петра Петровича Чебышева. Это назначение — лишнее подтверждение того, что императрица стремилась полностью подчинить себе орган духовного управления.

Чебышев принадлежал к тем свободомыслящим людям, которые вполне усвоили философские взгляды на религию, не только не имевшие ничего общего с воззрениями самих членов Синода, но и прямо противоположные им. Тот факт, что обер-прокурор Синода был человек, открыто заявлявший о своих атеистических взглядах, говорит о том, в какое положение поставила императрица высшее церковное учреждение, которое должно было мириться с этим. К тому же он, по отзывам современников, был груб и невоздержан.

Спустя несколько лет Екатерина II заменила его Акчуриным, который уже не принадлежал к когорте религиозных вольнодумцев. С его назначением Екатерина сочла возможным возвратить обер-прокурору Синода право следить за финансовой деятельностью синодальных членов. 28 мая 1781 года она пишет по этому поводу Вяземскому: "Мы на­ходим пристойным, чтоб все при Синоде Нашем денежные расходы ведены были под наблюдением синодального обер-прокурора, а в конторе синодской под смотрением тамошнего прокурора".

Однако и при этом обер-прокурор Синода и прокурор синодской конторы должны были все ведомости представлять генерал-прокурору и получать его "резолюцию", поступая в переписке с ним так же, как и сенатский обер-прокурор.

Отношения Вяземского с обер-прокурорами Синода И.Н. Аполлосом и А.И. Мусиным-Пушкиным, занимавшим этот пост после увольнения Акчурина, строились на той же ос­нове.

Генерал-прокурор Вяземский, будучи достаточно дально­видным политиком, старался окружить себя талантливыми и инициативными чиновниками, способными самостоятель­но принимать решения, умевшими грамотно и быстро со­ставить нужные бумаги, подготовить доклады и т.п. Неко­торые из них достигли высоких государственных постов. При его канцелярии, в частности, служил Г.Р. Державин, впоследствии ставший сенатором и генерал-прокурором. Первое время молодой поэт пользовался большим доверием Вяземского, часто бывал у него дома, читал ему свои стихи, играл с ним в карты. Охлаждение Вяземского к Державину наступило после того, когда поэт написал оду "Фелица". Ге­нерал-прокурор усмотрел в ней сатиру на себя и обиделся. Со своей стороны и Державин весьма нелицеприятно отзы­вался о Вяземском.

Под началом Вяземского служили также А.И. Васильев, ставший первым русским министром финансов, А.В. Храповицкий, занявший пост статс-секретаря Екатерины II, ав­тор интересных "Записок" и др.

ПО ДЕЛАМ ТАЙНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

Одновременно с назначением Вяземского "исправляю­щим должность" генерал-прокурора Екатерина II передала ему в феврале 1764 года и полномочия по руководству Тай­ной экспедицией Сената. В указе по этому поводу отмеча­лось: "Именным Нашим декабря 10-го прошлого года ука­зом поручены были тайные дела действительному тайному советнику Панину и генерал-прокурору Глебову, а ныне, вместо его, генерал-прокурора Глебова, повелеваем при та­ких делах быть сим Нашему генерал-квартирмейстеру".

Никаких дополнительных письменных указаний, каса­ющихся обязанностей по Тайной экспедиции, Вяземский не получил. Не упоминалось это и в "секретнейшем наставле­нии". Таким образом, он формально разделял свою власть по всем политическим делам, которыми занимался этот ин­квизиционный орган Российской империи, с графом Паниным. По всей видимости, по какой-то причине Екатерина II не хотела, чтобы руководство Тайной экспедицией сосредо­точивалось в одних руках, особенно у Панина, бывшего вос­питателем ее сына, наследника Павла Петровича. Она недо­любливала и побаивалась Панина. Однако человек он был авторитетный, и это обстоятельство имело немаловажной значение при решении вопроса о включении его в число руководителей Тайной экспедиции, которая вызывала страх и неприязнь не только у простых людей, но и у вельмож. Фактически же Панин не имел руководящей роли в проведении политических процессов, за исключением дела Мировича, рассмотренного в самом начале царствования Екате­рины II.

Всеми делами в Тайной экспедиции заправлял генерал-прокурор Вяземский и выдвинувшийся при нем главный "кнутобоец", или, как называл его А.С. Пушкин, "домаш­ний палач кроткой Екатерины", Степан Иванович Шешковский. Он по существу стал начальником Тайной экспе­диции, хотя и значился обер-секретарем Сената. Именно на Шешковском лежала обязанность проведения розыска по всем политическим делам и подготовка так называемых процессов. Единственное, чего он не делал, — не подписы­вал приговоры.

Шешковский был ближайшим помощником генерал-прокурора, и практически ни одно громкое дело не обходи­лось без его участия. Он был ровесником Вяземского, они и умерли почти одновременно.

Характеристики

Список файлов реферата