55659 (670895), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Один из путей решения этой проблемы, по ее мнению, — избрание "разумных" людей начальниками в тех провин­циях.

Этого наставления Вяземский строго придерживался во все время своего генерал-прокурорства, чем и заслужил бла­госклонность императрицы.

В КОМИССИИ ПО СОСТАВЛЕНИЮ ПРОЕКТА НОВОГО УЛОЖЕНИЯ

14 декабря 1766 года был обнародован Манифест Екате­рины II об учреждении Комиссии о сочинении проекта но­вого Уложения и о созыве для этого со всей империи депута­тов от Сената, Синода, всех коллегий и канцелярий, уездов, городов, жителей разных званий и состояний и даже от "ко­чующих народов". В Манифесте Екатерины II отмечала, что, вникая со всевозможным прилежанием в каждое дохо­дившее до нее дело, она в первые три года своего царствова­ния усмотрела, что существует во многих случаях недоста­ток узаконений, в других — большое их число, а также "несовершенное различие между непременными и времен­ными" законами и, наконец, несходство старых узаконений с новыми обычаями, что служило постоянным препятстви­ем к правильному течению правосудия. Для отвращения та­кого состояния она начала готовить Наказ, который должен был служить основанием для проекта нового Уложения. Ос­новная идея нового Уложения должна заключаться в "по­становке доброго учреждения внутренних распорядков" и создании новой, лучшей, системы управления.

Придавая важное значение этому делу, Екатерина II лично приехала в Сенат, чтобы объявить Манифест об уч­реждении Комиссии.

Все подготовительные работы по устройству Комиссии и само ее открытие были возложены на исправлявшего долж­ность генерал-прокурора Вяземского, который был сам вы­бран депутатом от Москвы. Всех депутатов было выбрано 652 человека.

24 июля 1767 года состоялся именной указ Правительст­вующему сенату от открытии Комиссии. В тот же день А.А. Вяземский был утвержден в должности генерал-прокурора.

К открытию Комиссии, которое состоялось 30 июля, в Москву съехалось до 460 депутатов. У многих из них в пет­лицах на золотых цепочках были золотые овальные медали с изображением на одной стороне вензелевого имени Екате­рины II, а на другой — пирамиды, увенчанной короной с надписью; "Блаженство каждого и всех", а внизу "1766 го­да декабря 14-го".

Князь А.А. Вяземский приехал в Чудов монастырь рань­ше всех и приготовился к встрече императрицы. В комна­тах, которые были отведены для депутатов, сенатские экзе­куторы указывали депутатам их места и инструктировали о порядке торжественного открытия Комиссии.

Все ждали появления императрицы.

Екатерина II в императорской мантии и малой короне на голове выехала из Головинского дворца в Кремль в десятом часу утра. Проезд ее был величественный и торжественный. Вначале появилась вереница парадных экипажей, в кото­рых находились церемониймейстер, придворные кавалеры великого князя, камер-юнкеры, камергеры, секретарь Госу­дарыни, полные генералы и гофмаршалы с жезлами. За ни­ми следовали гоффурьер, камер-лакеи и лакеи. Верхом — ездовые конюхи, ясельничий и полковник. Потом шли ско­роходы, арапы и придворные гайдуки. Вся процессия раз­одета была в яркие и богатые придворные ливреи.

Карета, в которой ехала императрица, была запряжена восьмеркой лошадей. Возле кареты гарцевали обер-шталмейстер, генерал-адъютант, шталмейстер и генерал-полицмейстер. За каретой следовал взвод кавалергардов во главе с их шефом графом Григорием Григорьевичем Орловым. Вслед за кавалергардами ехал в карете великий князь Па­вел Петрович, а уже за ним следовали обер-гофмейстерши, статс-дамы и фрейлины.

Когда императрица прибыла в Успенский собор, нача­лось шествие депутатов. Впереди шел генерал-прокурор с маршальским жезлом. За ним следовали депутаты, по два в ряду, вначале от высших правительственных учреждений и присутственных мест, затем от губерний. В таком поряд­ке они вошли в собор, за исключением тех, кто не исповедовал христианскую веру. Началась Литургия и после нее соборный молебен, который совершил Митрополит Нов­городский и депутат от Синода Димитрий. Ему помогали пять архиереев.

После службы депутаты подписали текст присяги и вслед за генерал-прокурором проследовали в Кремлевский дворец. Екатерина II уже сидела на троне. Справа от нее стоял по­крытый бархатом стол, а на нем лежали: Наказ Комиссии о составлении проекта нового Уложения, Обряд управления Комиссией и Наказ генерал-прокурору. Митрополит Новго­родский Димитрий произнес небольшую речь, после него выступил вице-канцлер князь Голицын.

Затем Екатерина II торжественно вручила Вяземскому Наказ Комиссии, Обряд управления Комиссией и Наказ ге­нерал-прокурору. После этого она уехала. Вяземский объявил депутатам, что они должны собраться на следующий день на первое заседание.

Первое заседание Комиссии состоялось 31 июля. Депута­ты начали собираться в Грановитую палату в 7 часов утра; они прохаживались по залам, обменивались первыми впе­чатлениями. В 10 часов генерал-прокурор Вяземский объя­вил, чтобы депутаты занимали свои места. Затем он обошел все скамьи, наблюдая, все ли в порядке, и остался доволен. Заседание открылось чтением Обряда управления Комис­сией. Документ был довольно длинный, и депутаты стали заметно скучать. Некоторые из них переговаривались, дру­гие — вставали со своих мест. Вяземскому пришлось при­звать депутатов к порядку.

После чтения Обряда приступили к выборам маршала, то есть предводителя Комиссии. В числе кандидатов на этот пост были названы граф Иван Орлов, граф Захар Чернышев и Александр Бибиков. Списки с этими кандидатами генерал-прокурор представил Екатерине II. На докладе она 2 августа 1767 года написала: "Как граф Орлов нас просил о увольне­нии, а граф Чернышев обязан многими делами, то быть пред­водителем Костромскому депутату Александру Бибикову".

На следующий день генерал-прокурор объявил об этом решении депутатам и торжественно вручил свой жезл депу­татскому маршалу Александру Бибикову.

На очередных заседаниях Комиссии состоялось чтение Наказа Екатерины II, других актов, избрание специальных комиссий: Дирекционной, Экспедиционной и Комиссии по разбору депутатских наказов, а также 18 частных комис­сий, каждая из которых имела свое определенное назначе­ние.

С избранием маршала обязанности генерал-прокурора по руководству Комиссией не прекратились. Он в равной степе­ни с маршалом сохранял полное влияние на ход ее заседа­ний. На Вяземского вместе с Бибиковым возлагалось управ­ление Дирекционной комиссией. Когда один из них выпол­нял свои обязанности в большом собрании Комиссии, дру­гой председательствовал в Дирекционной.

Генерал-прокурору и маршалу было предоставлено так­же право находиться вместе как в большом собрании, так и в Дирекционной комиссии. В помощь себе как Вяземский, так и Бибиков могли выбрать по четыре человека из числа депутатов (с их согласия). Вяземский избрал себе помощни­ками графа Федора Орлова, Всеволода Всеволжского и Пет­ра Хитрово.

В непосредственном подчинении генерал-прокурора и маршала Комиссии находились определенные для "пись­менного производства" лица, назначаемые из числа "спо­собных и доброго поведения дворян". К работе в Комиссии был привлечен, в частности, 23-летний Николай Иванович Новиков, будущий знаменитый русский просветитель и из­датель.

Выступавшие со своими мнениями депутаты обращались к маршалу, а в случае его отсутствия — к генерал-прокуро­ру. Всем предписывалось говорить кратко и ясно и с той смелостью, которая необходима для пользы дела. Никому не разрешалось говорить более получаса.

Приезжавшие в столицу губернаторы имели право посе­щать заседания Комиссии и представлять депутатам свои соображения по лучшему устройству губерний, устранению недостатков и т.п.

В Наказе для генерал-прокурора, который был написан Екатериной II, Вяземскому предлагалось осуществлять осо­бое наблюдение за тем, чтобы "противного разуму, в пунк­тах наставления содержащемуся, Комиссиею ничего сочине­но не было". Генерал-прокурорский Наказ в основном со­держал в себе целый ряд понятий теоретического характера. В нем даны объяснения, как их понимала сама императри­ца: права божественного или святой веры; права церковного (то есть обряда, основанного на вере); права естественного, права народного; права государственного общего и особенного (частного); права гражданского и права домашнего (то есть семейного).

В целях более эффективного наблюдения за работой Ко­миссии генерал-прокурору Вяземскому предписывалось оп­ределить себе четырех "знающих юрисконсультов", которые могли бы при случае "разобрать в собрании встречающиеся по их ведомству случаи и находящиеся в законодательстве противоречия ".

В особенно сложных случаях генерал-прокурору предо­ставлялось право запрашивать мнения университета, Ака­демии наук и "юриспрудентского класса" кадетского корпуса. "Все сие служить будет для объяснения случаев, — писа­ла Екатерина II в Наказе, — и чтоб из сих материалов, или разобранного, генерал-прокурор мог легко избрать положе­ние, сходственнейшее с пользою империи; понеже юриспруденты не могут многого знать, что генерал-прокурор по своей должности владеет".

Комиссия по составлению проекта нового Уложения ра­ботала по 12 января 1769 года. Начиная с декабря 1767 года ее заседания проходили в Петербурге. Всего было проведено 203 заседания.

Комиссией была проведена значительная подготовитель­ная работа по выработке нового Уложения, подготовлены многие законопроекты. Однако свою работу она не заверши­ла. Екатерина II прервала работу Комиссии, ссылаясь на во­енное время.

18 декабря 1768 года маршал Бибиков объявил на оче­редном заседании, что Комиссией получен именной указ императрицы, в котором она объявляла, что, по случаю на­рушения мира, многие из депутатов, принадлежащие к во­енному званию, должны отправиться к занимаемым ими по службе местам. В связи с этим Екатерина II повелела, что­бы депутатов, за исключением тех, которые были выбраны в частные комиссии, распустить до тех пор, пока они вновь будут созваны.

Членам частных комиссий предлагалось остаться и про­должить свои занятия. На места членов этих комиссий, от­правившихся для прохождения службы в связи с военным временем, предложено выбрать депутатов из большого со­брания, которые не подлежали направлению в армию.

Частные комиссии еще некоторое время продолжали ра­ботать, однако уже никакого особого влияния на подготовку проекта нового Уложения они не оказывали.

В дальнейшем Комиссия в полном составе так больше никогда и не созывалась.

ДОВЕРЕННЕЙШЕЕ ЛИЦО ИМПЕРАТРИЦЫ

Вступление Вяземского в должность генерал-прокурора совпало со многими важными реформами, проводимыми Екатериной II, Они коснулись как высших государствен­ных органов, так и местных. В своей преобразовательской деятельности императрица рассчитывала опираться на свое­го генерал-прокурора. Она понимала, что не все, даже са­мые приближенные к трону сановники полностью одобряют ее политику и стоят за проведение реформ. Поэтому не случайно она писала Вяземскому в "секретнейшем наставле­нии", что генерал-прокурор должен пользоваться ее "совер­шенной доверенностью". С его помощью она хотела действо­вать против "наисильнейших" людей в государстве и Сена­те, если бы им вздумалось выйти из дозволенных границ.

В царствование Екатерины II происходит резкое возвы­шение генерал-прокурора над другими должностными ли­цами и учреждениями. Он становится гораздо ближе к им­ператрице, чем его предшественники, пускает все более глу­бокие корни практически во всех сферах деятельности.

Генерал-прокурор получает возможность существенно влиять на законодательную практику и весь ход управле­ния. Екатерина II фактически сделала генерал-прокуратуру самостоятельным органом, действующим не только вместе с Сенатом, как это было ранее, но и помимо Сената.

Разделение Сената на департаменты в 1763 году еще бо­лее усилило власть генерал-прокурора. Теперь он стал руко­водителем целой коллегии обер-прокуроров, находившихся по одному при каждом департаменте (кроме Первого).

Как писал исследователь истории российской прокурату­ры А. Градовский, "генерал-прокуратура явилась удачным дополнением личного начала к учреждениям коллегиаль­ным ".

Н.Д. Чечулин также отмечал, что "возможная основатель­ность, разносторонность и беспристрастие решений обеспе­чивались коллегиальностью обсуждения дел; необходимая быстрота и энергия в исполнении значительно выигрывали от того, что исполнителем являлось одно лицо".

В первые годы после разделения Сената на департаменты генерал-прокурор, кроме общего руководства органами про­куратуры, оставался при Первом департаменте, в котором были сосредоточены все важнейшие дела государственного управления.

Первому департаменту были подведомственны, в частно­сти, дела "государственные и политические", а именно: "ве­домости о числе народа", дела по ревизиям душ мужского пола, дела финансовые, в том числе сюда поступали все све­дения о доходах и расходах, дела по герольдии, по Синоду, а также по важнейшим коллегиям: камер-, ревизион-, берг-, мануфактур-, коммерц-коллегии, штатс-конторе, по кол­легии иностранных дел (с пограничными комиссиями и канцелярией опекунства иностранцев), дела по соляной и банковской конторам, по Тайной экспедиции, по монетному департаменту, по канцелярии конфискации, по магистра­там и управлениям разными заводами.

Следовательно, на все решаемые в Сенате дела по этим ведомствам генерал-прокурор мог оказывать прямое влия­ние.

Генерал-прокурор был основным докладчиком от Сената перед императрицей. Он объявил в Общем собрании Сената все Высочайшие повеления для немедленного их исполне­ния и каждую неделю представлял Екатерине II копии с этих повелений с отметкой об исполнении.

Сами сенаторы относились к этой обязанности генерал-прокурора очень придирчиво. Сенатор И.В. Лопухин вспоминал такой случай. Из губернского магистрата в Московскую уголовную палату было внесено дело о поддельных векселях. Подозрение пало на двух знатных и богатых купцов, которых суд решил взять под стражу. Однако они скрылись от следствия и приехали в Петербург искать защиты у императрицы. Она приказала взять из Московской уголовной палаты дело для предварительного его рассмотрения. Именной указ об этом объявил в Сенате не Вяземский, а обер-прокурор Гагарин. Сенатор Лопухин категорически возражал против передачи дела, ссылаясь на то, что указ Государыни объявил не сам генерал-прокурор, а его помощник. Но большинство сенаторов все же не решились конфликтовать с прокурорской властью и приняли решение выслать дело в Петербург.

Вяземский, как и все его предшественники, оставался начальником Сенатской канцелярии. Канцелярии же департаментов находились в ведении обер-секретарей, работавших под непосредственным контролем и надзором обер-прокурора.

В канцеляриях, по обыкновению, всегда было много случайных людей, которые с прохладцей относились к службе, привыкли к праздности и безделью. Екатерина II предложила Вяземскому "переменить всех сумнительных и подо зрительных без пощады", что он и сделал. По вопросам более четкой работы канцелярии Вяземский издал свыше 25 приказов, в частности: о хранении служебной тайны, в ко­тором грозил "жесточайшим наказанием" за неисполнение этого требования; о запрещении, под любым предлогом, брать из канцелярии дела на дом (чиновники частенько но­сили с собой различные дела); о том, чтобы все протоколы и другие документы, подготовленные для сенаторов, предва­рительно представлялись ему на просмотр (он всегда лично смотрел все эти бумаги). Вяземский вменил в обязанность всем служащим, чтобы они, отлучаясь из своих квартир, говорили домашним, куда идут, "дабы их можно было бы сво­евременно разыскать".

Характеристики

Список файлов реферата