55417 (670677), страница 4
Текст из файла (страница 4)
В братоубийственной войне исчезали, становились чуждыми многим привычные понятия: вместо милосердия и сострадания обоюдное озверение, вместо спокойного течения жизни – состояние страха. То, что творилось в застенках контрразведки Новороссийска, в тылу белой армии, напоминало самые мрачные времена средневековья. Обстановка в белом тылу представляла что-то ни с чем не сообразное, дикое, пьяное и беспутное. Никто не мог быть уверен, что его не ограбят, не убьют без всяких оснований.
2.3 Красный террор.
В статье “Как буржуазия использует ренегатов” Ленин, критикуя книгу К. Каутского “Терроризм и коммунизм”, разъясняет свои взгляды на проблемы террора вообще и революционного насилия в частности. Отвечая на обвинения в том, что раньше большевики были противниками смертной казни, а теперь применяют массовые расстрелы, Ленин писал: “Во-первых, это прямая ложь, что большевики были противниками смертной казни для эпохи революции… Ни одно революционное правительство без смертной казни не обойдется и что весь вопрос только в том, против какого класса направляется данным правительством оружие смертной казни.” Ленин как теоретик и политик однозначно выступал за возможность мирного развития революции, отмечая, что в идеале марксизма нет места насилию над людьми что рабочий класс предпочел бы, конечно, мирно взять власть в свои руки.
Советская власть и ее карательные органы первоначально воздерживались от насилия как средства борьбы с врагами, и лишь после того, как антибольшевистские силы начали осуществлять массовый террор, советская власть объявила “красный” террор. 26 июня 1918 года Ленин писал Зиновьеву: “Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы … удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это невозможно! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров…”. В воззвании ВЦИК от 30 августа 1918 г. о покушении на председателя СНК Ленина говорилось: “На покушение, направленное против его вождей, рабочий класс ответит еще большим сплочением своих сил, ответит беспощадным массовым террором против всех врагов революции”. 5 сентября 1918 г. СНК принял постановление, вошедшее в историю как постановление о “красном” терроре. В нем говорилось, что заслушан доклад председателя ВЧК о борьбе с контрреволюцией и СНК считал, что “при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью… Что необходимо обезопасить советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу лица, причастные к белогвардейским заговорам и мятежам; что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры”. В газете “Известия” в декабре 1918 г. была опубликована беседа с только что назначенным Председателем Ревтрибунала К. К. Данилевским. Он заявил: “Трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карательный орган, созданный в процессе напряженной революционной борьбы, который выносит свои приговоры, руководствуясь исключительно принципами целесообразности и правосознания коммунистов. Отсюда вытекает беспощадность приговоров. Но как бы ни был беспощаден каждый отдельный приговор, он обязательно должен быть основан на чувстве солидарной справедливости, должен будить это чувство. При огромной сложности задач военных трибуналов на их руководителях лежит и огромная ответственность. Приговоры несправедливые, жестокие, безмотивные не должны иметь место. В этом отношении со стороны руководителей военных трибуналов должна проявляться особая осторожность”. Таким образом, с одной стороны – беспощадность приговоров, а с другой – отсутствие всяких юридических норм, право обвиняемого на защиту. Это накладывало определенный отпечаток и на содержание деятельности ВЧК.
3. Между “красными” и “белыми”
3.1. Крестьяне против “красных”.
Столкновения между регулярными частями красной и белой армии являлись лишь фасадом гражданской войны, демонстрирующим два ее крайних полюса, не самых многочисленных, но самых организованных. Между тем, победа той или иной стороны зависела, прежде всего от сочувствия и поддержки тех, кто составлял самую внушительную силу государства – крестьянства.
Декрет о земле дал крестьянам то, чего они так долго добивались, - помещичью землю. На этом сою революционную миссию крестьяне посчитали оконченной. Они были благодарны Советской власти за землю, однако сражаться за эту власть с оружием в руках не спешили, надеясь переждать тревожное время у себя в деревне, возле собственного надела. Чрезвычайная продовольственная политика была встречена крестьянами с недоумением. Они не могли понять, зачем нужна земля, если хлеб отбирают до последнего зернышка. В деревне начались столкновения с продотрядами. Только в июле – августе 1918 г. в Центральной России таких столкновений было зафиксировано 150. Большевики применили к недовольным чрезвычайные меры – отдачу под суд, ревтрибуналы, тюремное заключение, конфискацию имущества и даже расстрел на месте.
Когда Реввоенсовет объявил мобилизацию в Красную Армию, крестьяне ответили массовым уклонением от нее. На призывные пункты не являлось до 75% призывников. В канун первой годовщины Октябрьской революции в 80 уездах Центральной России почти одновременно вспыхнули крестьянские восстания. Мобилизованные крестьяне, захватив оружие и разойдясь с призывных пунктов, поднимали своих односельчан на разгром комбедов, Советов, партийных ячеек. Значительное число крестьянских восстаний в Центральной России объяснялось тем, что эти районы очень интенсивно эксплуатировались продотрядами. А их массовость обеспечивалась за счет участия в них среднего крестьянства и даже бедноты, хотя каждое выступление большевики объявляли “кулацким”. Правда, само понятие “кулак” было весьма растяжимо и не определенно и имело скорее политический, а не экономический смысл.
В месте с тем необходимо подчеркнуть, что крестьянские выступления вряд ли можно характеризовать как антисоветские и даже антибольшевистские. В сознании народных масс советская власть, большевики ассоциировались с демократическим этапом революции, давшим мир, землю, народовластие. Но крестьяне никак не могли смириться с насильственным изъятием хлеба, принудительными повинностями, отсутствием свободы торговли.
3.2. Крестьяне против “белых”
Массовое недовольство крестьян наблюдалось и в тылу белых армий. Однако оно имело несколько иную направленность, чем в тылу у “красных”. Если крестьяне центральных районов России выступали против чрезвычайных мер, но не против советской власти как таковой, то крестьянское движение в тылу белых армий возникало как реакция на попытки реставрировать старые земельные порядки и, значит, неизбежно принимало большевистскую направленность. Ведь именно большевики дали крестьянам землю. При этом союзниками крестьян в этих районах оказывались рабочие, что позволяло создать широкий антибелогвардейский фронт, который укреплялся за счет вхождения в него меньшевиков и эсеров, не нашедших общего языка с белогвардейскими правителями.
3.3. “Зеленые”. “Махновщина”.
Несколько иначе развивалось крестьянское движение в приграничных между красными и белыми фронтами районах, там, где власть постоянно менялась, но каждая из них требовала подчинения своим порядком и законом, стремилась пополнить свои ряды за счет мобилизации местного населения. Дезертирующие и из белой, и из Красной Армии крестьяне, спасаясь от новой мобилизации, укрывались в лесах и создавали партизанские отряды. Своим символом они избрали зеленый цвет - цвет воли и свободы, одновременно противопоставляли себя и красному, и белому движению. Выступления “зеленых” охватили весь юг России: Причерноморье, Северный Кавказ, Крым.
Но наибольшего размаха и организованности крестьянское движение достигло на юге Украины. Во многом это было связанно с личностью руководителя повстанческой крестьянской армии Н. И. Махно. Сражаясь и с немцами, и с украинскими националистами - петлюровцами, Махно не пускал на освобожденную его отрядами территорию и красных с их продотрядами. В декабре 1918 г. армия Махно захватила крупнейший город юга – Екатеринослав. К февралю 1918 г. махновское войско увеличилось до 30 тысяч регулярных бойцов и 20 тысяч невооруженного резерва, который в случае необходимости можно было собрать под ружье под одну ночь. Под его контролем находились самые хлеборобные уезды Украины, ряд важнейших железнодорожных узлов. Махно согласился влиться со своими отрядами в Красную Армию для совместной борьбы с Деникиным. Однако, оказывая военную поддержку Красной Армии, Махно занимал независимую политическую позицию, устанавливая свои собственные порядки.
4. Интервенция.
Вместе с тем начинающаяся в России гражданская война с самого начала осложнялась вмешательством в нее иностранных государств.
В декабре 1917 г. Румыния, пользуясь слабостью новой власти, оккупировала Бессарабию.
На Украине созданная после Февральской революции Центральная Рада, как орган националистических сил, объявила себя в ноябре 1917 г. верховным правительством, а в январе 1918 г., заручившись поддержкой Австро-Венгрии и Германии, провозгласила самостоятельность Украины.
В феврале под ударами Красной Армии правительство Центральной Рады бежало из Киева на Волынь. В Брест-Литовске оно заключило сепаратный договор с австро-германским блоком и в марте вернулось в Киев вместе с австро-германскими войсками, которые оккупировали почти всю Украину. Пользуясь тем, что между Украиной и Россией не было четко фиксированных границ, немецкие войска вторглись в пределы Орловской, Курской, Воронежской губерний, захватили Симферополь, Ростов и переправились через Дон. 29 апреля 1918 г. германское командование разогнало Центральную Раду и заменило ее правительством гетмана П. П. Скоропадского.
В апреле 1918 г. турецкие войска перешли государственную границу и двинулись в глубь Закавказья. В мае в Грузии высадился и немецкий корпус.
С конца 1917 г. в российские порты на Севере и Дальнем Востоке стали прибывать английские, американские и японские военные корабли якобы для защиты их от возможной германской агрессии. Вначале Советское правительство отнеслось к этому спокойно. А ЦК РСДРП(б) согласился принять от стран Антанты помощь в виде продовольствия и вооружения. Но после заключения Брестского мира военное присутствие Антанты стало рассматриваться как прямая угроза советской власти. Однако было уже поздно. 6 марта 1918 г. в Мурманском порту с английского крейсера “Глори” высадился первый десант. Вслед за англичанами появились французы и американцы.
В марте на совещании глав правительств и министров иностранных дел стран Антанты было принято решение о непризнании Брестского мира и необходимости вмешательства во внутренние дела России.
В апреле 1918 г. японские десантники высадились во Владивостоке. Затем к ним присоединились английские, американские, французские и другие войска.
В. И. Ленин расценил эти действия как начавшуюся интервенцию и призвал к вооруженному отпору агрессорам, несмотря на то, что вооруженные силы Антанты воздержались от прямого военного вмешательства во внутренние дела России, предпочитая оказывать материальную поддержку и консультационную помощь противостоящим большевикам силам. Даже после окончания первой мировой войны Антанта не решилась на широкомасштабную интервенцию, ограничившись высадкой в январе 1919 г. морского десанта в Одессе, Крыму, Баку, Батуми, а также несколько расширив свое присутствие в портах Севера и Дальнего Востока. Однако это вызывало резко негативную реакцию личного состава экспедиционных войск, для которых окончание войны затягивалось на неопределенный срок. Поэтому черноморский и каспийский десанты были эвакуированы уже весной 1919 г.; англичане покинули Архангельск и Мурманск осенью 1919 г. В 1920 г. были вынуждены эвакуироваться с Дальнего Востока английские и американские части. Только японские войска оставались там до октября 1922 г., хотя первоначально страны Антанты сделали ставку на чехословацкий корпус, располагавшийся на внутренних территориях России.
5. Иллюзии и реальность военного коммунизма
5.1 Политико – экономические идеалы большевизма
Термин “военный коммунизм” был “изобретен” одним из видных большевиков, постоянно вступавшим в дискуссии с В. Лениным,— А. Богдановым. Он называл “военным коммунизмом” организацию общества, при которой армия безусловно подчиняет себе тыл, создавая “организацию массового паразитизма и истребления”. Сам Ленин заговорил о “военном коммунизме” лишь веной 1921 г., связав его с продовольственной разверсткой. Но несомненно, что одним из главных источников той организации, которую начал анализировать Богданов, была идеология большевизма, его воззрения на политико-экономические механизмы общества. В основе этих воззрений лежал лозунг “преодоления частной собственности”. Частная собственность напрямую связана с рыночными, товарно-денежными отношениями. Вот почему целью перехода, к социализму большевики считали ликвидацию рынка, ликвидацию денежного обращения, замену их централизованным производством и распределением. Место рынка как регулятора всей хозяйственной жизни должен был занять планово-распределительный механизм. Для этого и требовалась “диктатура пролетариата”, иными словами, жесткая централизаторская система, способная довести единую волю центра до самых отдаленных уголков, чтобы контролировать потоки сырья и ресурсов, идущих снизу вверх, а затем — продуктов, идущих сверху вниз. Всё без исключения в идеале должно было быть взято на “учет и контроль”. Для этого требовался особо подготовленный и преданный административный аппарат, а также население, принимающее данную систему как единственно возможную и верную. Идеалом было и такое ограничение права собственности, при котором никакие предметы — от участка земли до швейной машинки — не могли бы быть использованы для производства продуктов на продажу с целью получения дохода, не предусмотренного административно-распределительным механизмом.
Помимо идеологических схем, большевики опирались и на своеобразно понимаемую ими экономическую практику других стран, и прежде всего Германии. Именно там наиболее последовательно для общества, .сохранявшего частную собственность, вовремя войны было осуществлено принудительное регулирование производства и потребления. Там были введены трудовая повинность и карточки, отменена свободная торговля, введены твердые цены. Однако Ленин, восторгаясь германской системой, не называл ее “военным социализмом”. Он утверждал, что это “военно-государственный монополистический капитализм или, говоря проще и яснее, военная каторга для рабочих”. Но, тем не менее он считал, что такая система есть последняя ступень перед настоящим социализмом. Для того чтобы подобно алхимику превратить “каторгу для рабочих” в социализм, нужно только найти “философский камень”. А этим “камнем” является создание революционного правительства во главе с партией большевиков, которое отменит частную собственность во всех видах и тем самым “каторга” превратится в благо для всех.
Следует отметить, что Ленин был отнюдь не одинок в своих взглядах. Практика тех лет показывает, что социалисты всех оттенков начала века мыслили так же. И умеренные, и радикальные. Они расходились лишь в сроках, темпах и способах осуществления такого идеала.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
