Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Эта декларация была таким же топтанием на месте, как в свое время политика Временного правительства в земельном вопросе, и являлась по существу, безразличной для сибирского крестьянина, не знавшего гнета помещика. Она не давала ничего определенного и крестьянству приволжских губерний.

Правительство юга Росси, возглавляемое генералом Деникиным, еще менее могло удовлетворить крестьянство своей земельной политикой, потребовав предоставления владельцам захваченных земель трети своего урожая. Некоторые представители деникинского правительства пошли еще дальше, начав водворять изгнанных помещиков на старых пепелищах.

2.красный и белый террор

2.1. “красные” и “белые”

Разгон Учредительного собра­ния, Брестский мир вызвали недовольство, резкое неприятие большинства активных политических сил: от монархистов до умеренных социалистов. Но этих сил для сопротивления пусть еще слабому, но доказавшему умение удерживаться любыми средст­вами советскому правительству, было явно недо­статочно. Отдельные очаги сопротивления перво­начально подавлялись большевиками относитель­но легко. Но в стране, особенно в городах, резко обострялась продовольственная проблема. Одним из ключевых обещаний большевиков было обещание накормить трудящихся городов. Однако голод уси­ливался. Нормальные рыночные отношения в стране были окончательно расстроены. Единая денежная система не существовала. К тому же новая совет­ская власть, ее вожди были последовательными сто­ронниками ликвидации рынка вообще, видя в нем систему отношений, постоянно порождающую нена­вистный им капитализм. Весной 1918 г. усиливает­ся реквизиторно-расцределителъная политика боль­шевиков: укрепляется хлебная монополия, образу­ются комбеды, в деревню посылаются чрезвычай­ные продовольственные отряды. Крестьянство цент­ральных областей России до этого активно не высту­пало против большевиков, занятое стихийной де­мобилизацией и возвращением к хозяйству. Но с весны 1918 г. в настроениях крестьянства происхо­дит перелом. Оно все более выражает свое недоволь­ство новой властью. Ситуация стала меняться не в пользу Советов. Главной силой, противостоявшей им, становится так называемая “демократическая контр­революция”, объединявшая преимущественно эсеров и другие умеренно-социалистические партии и группы. Они выступали под флагом восстановления демо­кратии в России и возврата к идеям Учредительного собрания. Эти группы создали к лету 1918 г. свои региональные правительства: в Архангельске, Сама­ре, Уфе, Омске, а также в других городах..

Параллельно с “демократической контрреволю­цией” начинает формироваться военно-патриотиче­ская контрреволюция из числа офицеров. Генералы Алексеев и Корнилов создают на Дону Доброволь­ческую армию. Но ее численность оказалась невели­ка, она не обладала значительными вооружениями и боеприпасами. 17 апреля 1917 г. осколком слу­чайного снаряда был смертельно ранен генерал Л. Корнилов. Занятие немцами в соответствии с ус­ловиями Брестского мира области Войска Донского поставило добровольцев в сложнейшее положение. Они не признавали ни власти Советов, ни немецкой оккупации, но силы их были ограниченны.

Реальной политической силой стала “демократи­ческая контрреволюция”, которая смогла опереться на чехословацкий корпус. Чехи и словаки, не же­лавшие воевать за интересы Австро-Венгрии и ак­тивно переходившие на сторону России, сформиро­вали 50-тысячный корпус для борьбы на Восточном фронте за независимость своей страны. Брестский мир привел их к убеждению, что большевики преда­ли их, и они в большинстве своем были настроены крайне антибольшевистски. Одновременно в их сре­де выделились и группы, симпатизировавшие ново­му режиму в России.

Подозрительное и презрительное отношение к чехам со стороны местных советских властей приве­ло их к вооруженному выступлению. На железнодо­рожных ветках от Челябинска до Самары чехословаки были единственной организованной вооружен­ной силой. Эти территории они и брали под свой контроль. Параллельно в стране нарастали антисо­ветские крестьянские хлебные бунты. Офицерские организации делали попытки осуществить восста­ния в городах центра России. В начале августа чехословаки заняли Казань и совместно с вооруженны­ми отрядами самарского правительства, называвше­гося “Комитет членов Учредительного собрания” (КОМУЧ), намеревались идти на Москву.

К этому времени Л. Троцкому, сочетавшему жес­точайшие меры по наведению дисциплины и привле­чение в Красную Армию старого офицерства, удалось создать регулярную боеспособную армию. Офицерст­во привлекалось как принуждением (в качестве за­ложников брали членов семей офицеров), так и добро­вольно. К новой армии примыкали, как правило, те, кто считал, что в старой армии они не реализовали свои профессиональные способности. Историческим парадоксом стал тот факт, что в Красной Армии ока­залось больше офицеров из царской армии, чем на стороне антибольшевистских сил. Красная Армия на­несла ряд чувствительных поражений силам “демо­кратической контрреволюции”. Среди вождей пос­ледней, как это бывает обычно при поражениях, рез­ко усилились разногласия, склоки. Реакцией на слу­чившееся стало стремление вновь найти “сильную руку”. 18 ноября 1918 г. военный министр объеди­ненного антибольшевистского правительства в Омске адмирал А. В. Колчак заявил о переходе всей полно­ты власти в свои руки и стал “верховным командую­щим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России”. Он также был объявлен Верховным правителем. Адмирал Колчак являлся известным ученым-гидрографом, участником нескольких рискованных походов на Крайнем русском Севере.

В 1917 г. командовал Черноморским флотом, готовя его к операции по захвату черноморских проливов. После прихода большевиков к власти эмигрировал, но добровольно вернулся в Россию, чтобы возгла­вить белое движение._:

Именно оно с осени 1918 г. становится главной силой антибольшевистского сопротивления. Основ­ной идеей этого движения было восстановление бое­способной армии для отпора большевизму и возрож­дение “великой, неделимой России”. Белое движе­ние не было многочисленным. В момент пика своего развития в феврале 1919 г. все белые армии на Вос­токе, Западе, Севере, Юге и на Северном Кавказе насчитывали с тыловыми частями немногим более полумиллиона человек. По своей численности они явно уступали Красной Армии, в которой числен­ность только одного из самых непреклонных удар­ных отрядов — интернационалистов, среди кото­рых были немцы, венгры, югославы, китайцы, ла­тыши и другие, превышала 250 тыс. человек.

В рядах белых оказались различные политичес­кие силы: от правых социалистов до яростных мо­нархистов. Выработать при таких условиях единую идейно-политическую платформу оказалось почти невозможным. Военные же лидеры по природе сво­ей не смогли уделять внимание этим вопросам столь интенсивно, как это делали вожди большевиков. В общих чертах большинство белых признавало реа­лии политической и общественной жизни, произо­шедшие в России до 25 октября 1917 г. Их доку­менты гарантировали в будущем, после победы, сво­боду печати, собраний, вероисповеданий, защиту прав собственности. Но конкретное их решение пе­реносилось на тот период, когда большевизм будет разгромлен и новое Учредительное собрание или новый Земский собор решат вопрос о форме власти и собственности в будущей России. Трагическим для белого движения стал отказ от его поддержки значительной части гражданской интеллигенции, находившейся в состоянии апатии и неверия. Этот разрыв привел к тому, что белым не удалось нала­дить в тылу нормальное гражданское управление. Им вынуждены были заниматься военные, не имевшие серьезного опыта для такой работы и допускавшие непоправимые ошибки. Насильственные реквизи­ции без финансовых гарантий оттолкнули от него крестьянство, первоначально одобрительно относив­шееся к белым как к людям, изгоняющим больше­виков.

Так как белое движение носило ярко выраженный национальный, российский характер, оно вызывало значительные опасения у союзников, которые пресле­довали в России свои интересы. Между ними уже были достигнуты договоренности о сферах влияния в будущей России. Эти же цели преследовала высадка союзных войск на Севере, Юге и Дальнем Востоке. Участия в боевых действиях совместно с белыми ар­миями не было. Но сам факт их высадки использо­вался большевистской пропагандой для возбуждения недоверия к белому движению. Помощь же союзни­ков финансами, вооружениями и обмундированием носила ограниченный характер и не могла оказать воздействия на ход боевых действий.

На судьбу белого движения влияло как отсутст­вие реальной аграрной программы (хотя бы в духе Столыпина или Корнилова), так и невозможность установления контактов с национальными движе­ниями даже антибольшевистского толка. Ведь эти движения, как, например, на Украине и на Кавка­зе, выступали за отделение от России, чего в силу воспитания и убеждений белые принять не могли.

Тем не менее борьба развивалась с переменным успехом. Как минимум дважды, весной 1919 г., когда армия Колчака продвигалась от Уфы к Волге, ив начале осени 1919 г., когда армии генерала А. Деникина овладели Орлом и Воронежем, угро­жая взятием Москвы, советское правительство и Красная Армия оказывались в критическом поло­жении. Казалось, что военный успех вот-вот насту­пит. Но каждый раз он не приходил. К началу 1920 г; белое движение оказалось обезглавленным. Был выдан красным и казнен ими А. Колчак. Эми­грировал после поражений генерал Деникин.

Красные сумели довести численность своей ар­мии к началу 1921 г. до более чем четырех миллио­нов человек. Ядро этой армии, состоявшее из поли­тического и командного состава, было спаяно железной дисциплиной. Планирование операций осу­ществлялось высококвалифицированными специа­листами, многие из которых воевали с 1914 г. Так, на службе в Красной Армии находилась значитель­ная часть штаба генерала Брусилова. Быстрый рост численности армии давал возможность выдвижения наверх молодым людям, таким, как, например, бу­дущий маршал Тухачевский. Как и всякая револю­ционная армия, Красная Армия выдвинула немало сверхэнергичных, но малообразованных и анархи­чески настроенных самородков. Однако с самого начала создания ее основным бичом было массовое дезертирство. Только за 1919—1920 гг. из Крас­ной Армии дезертировали 2 млн. 846 тыс. человек. Можно предположить, что за 1918—1921 гг. эта армия из-за дезертирства обновилась почти наполо­вину. Дезертирство было характерно не только для Красной, но и для белой армии. Дезертиры попол­няли многочисленные отряды и банды, громили де­ревни и города, устраивали национальные погромы. Законы войны, воинской дисциплины не распро­странялись на обе армии, воевавшие в годы револю­ции. Такова трагическая сторона любой революци­онной, гражданской войны. Палитра гражданской войны не исчерпывается противостоянием красных и белых. Можно говорить и о “зеленом движении”, третьей силе, крестьянстве.

2.2 Белый террор.

В ночь на 6 июля 1918 г. в Ярославле, а затем в Рыбинске и Муроме начались вооруженные антисоветские выступления. Цель восстаний видна из постановления главнокомандующего Ярославской губернии, командующего вооруженными силами Добровольческой армии Ярославского района: “Объявляю гражданам Ярославской губернии, что со дня опубликования настоящего постановления… 1. Восстанавливаются повсеместно губернии органы власти и должностные лица, существовавшие по действующим законам до октябрьского переворота 1917 года, т.е. до захвата центральной власти Советом Народных Комиссаров…” Подпись: полковник Перкуров. Именно он является начальником штаба мятежников.

Захватив часть города, руководители выступления начали беспощадный террор. Осуществлялись зверские расправы над советскими партийными работниками. Так, погибли комиссар военного округа С. М. Накимсон и председатель исполкома городского совета Д. С. Закийм. 200 арестованных были свезены на “баржу смерти”, стоявшую на якоре посередине Волги. Сотни расстрелянных, разрушенные дома, остатки пожарищ, развалины. Аналогичная картина наблюдалась и в других волжских городах.

Это было только началом “белого” террора. А. И. Деникин в своих “Очерках русской смуты” признавал, что добровольческие войска оставляли “грязную муть в образе насилия, грабежей и еврейских погромов. А что касается неприятельских (советских) складов, магазинов, обозов или имущества красноармейцев, то они разбирались беспорядочно, без системы”. Белый генерал отмечал, что его контрразведывательные учреждения “покрыв густой сетью территорию юга, были очагами провокаций и организованного грабежа”. Факты свидетельствуют о том, что почти сразу же после победы Октября международная реакция перешла от политических, экономических, идеологических методов борьбы непосредственно к военным. наряду с активной поддержкой контрреволюционных генералов интервенты сами развернули массовый террор, немыми свидетелями которого являются “лагеря смерти” Мудьюг и Иоканьга, Мезенская и Пинежская каторжные тюрьмы. Только через Архангельскую тюрьму за год оккупации прошло 38 тысяч арестованных, из которых было расстреляно 8 тысяч человек. Приказ колчаковского генерала Розанова: “ Возможно скорее и решительнее покончить с енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми страшными и жесткими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживающего их. В этом отношении пример японцев в Амурской области, объявивших об уничтожении селений, скрывающих большевиков, вызван, по-видимому, необходимостью добиться успехов в трудной партизанской борьбе”. Еще в ноябре 1919 года бело чехи в своем меморандуме писали: “Под защитой чехословацких штыков местные русские военные органы (имеются в виду колчаковские) позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан… расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности составляют обычные явления”. Об этом же говорил Колчаку во время беседы по прямому проводу 21 ноября 1919 года Вологодский: “ Все слои населения до самых умеренных возмущены произволом, царящим во всех областях жизни…” Да и сам “верховный правитель” в минуты откровения признавался своему единомышленнику, тогдашнему министру внутренних дел В. Н. Пепеляеву: “ Деятельность начальников уездных милиций, отрядов особого назначения, всякого рода комендантов, начальников отдельных отрядов представляет собою сплошное преступление”. Именно эта жестокость колчаковщины, беззаконие и произвол, творившиеся подручными Колчака, заставили подняться на борьбу с ним сибирских крестьян.

Характеристики

Список файлов реферата