55252 (670490), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Первая мировая война привела к значительным изменениям мирового экономического порядка. Мировая экономика была разрушена войной. Национальные экономики многих стран, также пострадавшие, стояли перед необходимостью решения крайне непростой задачи конверсии, что требовало финансовых вложений. Финансовая система также значительно трансформировалась. Примерно 40% запасов мирового золота были сосредоточены в ША. Долг европейских государств только Соединенным Штатам составлял $10 млрд. Америка не только сократила свою задолженность и стала кредитором Европы, но и успешно развивала свою финансовую экспансию. Так, с 1914г. по 1918 г. вложения американского капитала возросли с $3 млрд. 514 млн. до $6 млрд. 956 млн. Вот в этих условиях правительствам Запада пришлось приступить к решению вопросов послевоенного развития. Восстановление, демобилизация, конверсия требовали средств. Первоначально эти средства пытались изыскать в инфляционной политике. Инфляция была выгодна крупным экономическим субъектам (и прежде всего монополистам), а также оживляла финансовый рынок, что позволяло привлекать инвестиции. Однако, инфляция имела и негативные последствия: рост цен, обесценивание зарплаты и социальных выплат, в конечном итоге, социальную напряженность, которая на рубеже 10-х - 20-х гг. накладывалась на сложную политическую ситуацию. Но была надежда, что “рынок сам решит все проблемы”, “Германия заплатит за все”, вновь приобретенные территории и колонии помогут решить и экономические проблемы. Но надежды не сбылись: Германия, ставшая жертвой хищнических манипуляций, была близка к экономическому краху, к 1923 г. марка обесценивалась ежечасно. Американцы, тоже попавшие в послевоенный кризис, требовали вернуть долги, причем агрессивно. Так давление американских банков в 1921 г. привело к падению фунта стерлинга до 79% его золотого паритета. А американский конгресс, желая выбить долг с Англии, обсуждал вопрос о признании Ирландской республики. Германия в 1923 г. прекратила поставки угля во Францию, что вызвало франко-бельгийскую оккупация Рура. “Германия должна заплатить за все!” Угроза всему хозяйственному механизму к 1923 г. была реальностью.
Мерой, позволившей решить часть проблем стал так называемый “План Дауэса”: Германия должна выплачивать репарации, исходя из финансово-экономического состояния страны, и ежегодная сумма снижалась в 2 раза. Для преодоления кризиса Германия получает заем в 800 млн. золотых марок. В итоге европейские страны обещают США выплачивать свои долги из германских репарационных платежей, Германия получает возможность начать восстановление экономики, получая иностранные инвестиции и гарантии США, а Америка становится посредником в европейских делах и, поднимая Германию, осаживает Францию и Англию, обеспечивая себе не только рынок капитала, но и возвращение долгов.
Следующей мерой по преодолению экономического кризиса стала стабилизация национальных валют. Государства пытаются вернуться к золотому стандарту (частично до 1928 г. это сделало 20 стран). В итоге стабилизация денежных систем произошла в США в 1924 г., в Англии – в 1925 г., во Франции и Италии – в 1927 г. Основными источниками бюджетных поступлений становятся налоги, внешние и внутренние займы.
Свершившаяся в начале 1920-х гг. перестройка экономики, стабилизация денежно-финансовой системы, восстановление процессов монополизации и частичное решение проблемы репараций и долгов привели к периоду стабилизации экономики в мире, длившемуся с 1924 г. по 1929 г. Развитие новых отраслей промышленности, применение “научно обоснованных методов производства”, рост покупательной способности населения позволяют Франции превзойти довоенный уровень производства в 1924 г., Германии в 1927 г., Англии - в 1929 г. Однако не все было так хорошо, как стало казаться. Производственные мощности были загружены на 60-70% В то же время наблюдались тенденции перепроизводства (предложение не соответствовало платежеспособному спросу). Наблюдался перегрев финансового рынка. Пытаясь снизить свои издержки, предприниматели в середине 1920-х гг. начали наступление на экономические интересы трудящихся. Этому способствовала и безработица. Постоянная резервная армия труда составляла в США 3-4 млн., в Англии 1,5 - 2 млн., в Германии 1-2 млн. человек. Усиливалась неравномерность экономического развития стран Запада. В 1929 г. разразился кризис.
Начавшись в США, кризис перебросился на Германию и Японию как на наиболее связанные с американской экономикой страны. Англия, где в 20-е гг. не наблюдалось большого подъема производства, испытала относительно замедленное падение в экономике. Франция почувствовала кризис в промышленном производстве лишь в 1931 г.
Итак, наступление кризиса и его протекание было связано со структурой национальных экономик. Мировой экономический кризис привел не только к спаду в промышленности и появлению к 1932 г. 26 млн. безработных в капиталистических странах, но и к параличу международной финансовой системы. Обесценились валюты 56 государств. Поддержание золотого стандарта сделалось невозможным, стараясь защитить свои экономики, Англия и США переходят к формированию стерлинговой и долларовой зон. В 1931 г. вводится годичный мораторий по межправительственным долгам и репарациям. До этого многие страны уже находятся в состоянии дефолта. Разрушается мировая торговля. Происходит переход к двусторонней клиринговой торговле.
Необходимо было найти выход из создавшегося положения. Первоначально используются старые схемы. Чтобы не разорить Германию, на чьих репарациях до тех пор держатся многие, в 1929 г. принимается так называемый “План Юнга”: Уменьшаются ежегодные платежи, срок выплат репараций увеличен до 59 лет, создается Банк международных расчетов. В период с июня 1931 г. по апрель 1932 г. 70 стран повышают таможенные тарифы, ограничивают выдачу валюты для импорта, вводят квоты или вообще запрещают импорт. Государство пытается субсидировать крупные и важнейшие предприятия и монополии. Вводится государственный контроль на закупку сельскохозяйственной продукции, но все это не дает устойчивого результата. Так, в США к 1932 г. промышленное производство упало до 46% по отношению к 1928 г.; из 24 тыс. банков разорилось 5 тыс., позже остается всего 15 тыс. банков; банкротство пережило 135 тыс. фирм. Правда, в 1932 г. из кризиса начинает выходить Япония, начавшая конкретные приготовления к войне. Однако постепенно в странах капиталистического мира начинают нащупывать пути выхода через ужесточение государственного вмешательство в социально-экономическую сферу. Классически понимаемый образец этого представляет собой “новый курс” в США, проводимый президентом Ф. Д. Рузвельтом с 1933 г.
“Национальный акт о восстановлении промышленности передавал под контроль Национальной администрации оздоровления промышленности (НИРА) 95% промышленных предприятий, которым фактически навязывались соглашения картелировании и планировании. Более того, правительство фактически вмешалось в отношения работодателей с трудящимися, признав право последних на профсоюзы и коллективные договоры, но таким образом создавалась возможность регулирования заработной платы и социальных выплат, то есть снижать издержки производства.
Администрация регулирования сельского хозяйства (ААА) должна была стимулировать фермеров и аграрные монополии к сокращению посевных площадей и поголовья скота с целью стабилизировать цены на рынке. Для решения проблемы безработицы, точнее давления этой массы людей на социальные отношения, пытались использовать систему общественных работ. “Новый курс” Ф. Д. Рузвельта подвергался критике как по идеологическим причинам, так и с точки зрения “правового фундаментализма”, так как подобными мероприятиями федеральное правительство вторгалось в сферу, ранее относившуюся к “прерогативам штатных властей”. В связи с последним “новый курс” в 1935-37 гг. оказался под угрозой его отмены по решениям Верховного Суда США. Однако политико-правовые действия президентской команды привели к переходу в компетенцию федеральных органов новых сфер социально-экономического и финансового блока. В конституционное право был инкорпорирован принцип ответственности федерального правительства за состояние социально-экономических отношений. Правительству США удалось не только создать механизмы преодоления кризиса, но и сделать шаг к гармонизации социальных отношений. Был принят ряд законов, приведших к увеличению фонда заработной платы и оплаты сверхурочных работ. 2 млн. рабочих добились сокращения продолжительности рабочего дня, а 1 млн. - оплачиваемых отпусков. Но улучшалось положение имеющих работу, а в 1938 г. 16,6 млн. американцев были безработными.
К середине 1930-х гг. практические шаги по выходу из кризиса получили свое теоретическое подкрепление в работах Д. М. Кейнса. Однако даже научное обоснование с либеральных позиций метода вмешательства государства в экономику вызывали сомнение в целом ряде стран и, прежде всего, по идеологическим соображениям. Многим политикам практика государственного вмешательства напоминала “экономическую концепцию государственного социализма”, осуществляемую в СССР. Более того, под влиянием Шведской социал-демократической рабочей партии и профсоюзов в этой европейской стране с 1935-38 гг. начато претворение в жизнь так называемой “шведской модели” - “народного капитализма”, в которой государству переходит инициатива рыночного регулирования, и предприниматели вынуждены делиться своими прибылями с трудящимися.
Однако в условиях, когда депрессия в экономике с 1937 г. переходит в новую волну мирового кризиса, даже колеблющиеся либеральные и консервативные политики были вынуждены пойти по уже проторенному пути. К тому же применявшаяся система государственного регулирования в корне отличалась от “советской модели”, так как вмешательство шло посредством рыночных механизмов. И последнее, мы должны помнить, что история мирового экономического кризиса была закончена разразившейся мировой войной.
Мировой экономический кризис конца 1920-х - начала 1930-х гг. привел не только к увеличению экономической роли государства во всемирном масштабе, но и кардинально изменил политическое лицо Европы. Сама первоначальная вспышка кризиса привела почти к повсеместной смене правительств, ставших в глазах избирателей ответственными за кризис. В США к власти приходят демократы, в Англии - лейбористы, во Франции радикалы, поддерживаемые социалистами. В Германии реакцией на удар кризиса стало введение фактического президентского правления через правительство, не ответственное перед парламентом. Даже некоторые авторитарные страны испытали политические изменения. В Болгарии власть перешла к демократической коалиции, которая оттеснила фашистов от власти, в Испании диктатор П. де Ривера вынужден уйти в отставку, а через год (в 1931 г.) в Испании произошла фактическая революция.
Однако те политические силы, которые получили власть, в том числе и вследствие кризиса, были вынуждены с этим же кризисом и разбираться, а это дело непопулярное. Во многом поэтому в начале 1930-х гг. Европа переживает политическую нестабильность и установление диктатур (Германия - 1933 г., Болгария - 1934 г, 1935 г., Испания - гражданская война 1936-39 гг., Австрия - 1933 г.).
Кризис повлиял и на международную обстановку, и не только разрушив международную торговлю. В 1931 г. английские доминионы получили суверенные права в области внешней и внутренней политики. В 1932 г. Лозаннская конференция освободила Германию от репараций через выкуп их за 3 млрд. золотых марок за 15 лет. Но, конечно, не стоит все подобные политические процессы 1930-х гг. выводить лишь из кризиса 1929-33 гг.
Европейские государственные режимы рассматриваемого периода либо сложились под влиянием революционных событий конца 1910-х гг., либо подверглись дальнейшей демократизации вследствие ускорения процессов социализации широких масс и распространения леволиберальных и социалистических настроений.
Очень скоро стала очевидна поверхностность демократических изменений в Восточной Европе. Архаичная социальная структура (преобладание крестьянства, тонкость слоев аристократии и пролетариата, незначительность и социальная расслоенность буржуазии), запутанность национальных отношений, неустойчивое социально-экономическое положение, отсутствие реального национально-государственного единства (регионализм) приводили к неспособности разноплановых политических сил, получивших власть, управлять страной через демократические механизмы. Обострение социально-политической и национальной борьбы, которая буквально разрывала сложившиеся правящие союзы “ужа с ежом” (часто одно правительство или правящая коалиция объединяла крестьянские и помещичьи партии; рабочие партии, иногда идеологически противоположные друг другу, вместе с буржуазными; партии разных этнических групп, имеющих различное видение будущего государства и т.п.). Поэтому на Востоке Европы уже с самого начала наиболее агрессивные и сплоченные политические группы склонялись к диктаторским, авторитарным способам правления (Венгрия – и советская республика, и контрреволюционные диктатуры И. Фридриха и М. Хорти; Болгария – и “режим БЗНС” 1920 - 1923 гг., и фашистская диктатура 1923 - 1930 гг.; Югославия и Румыния – фактически все двадцатилетие, Польша – с 1926 г.).
В Западной Европе демократизация правления (всеобщее избирательное право, развитие местного самоуправления и т.д.) свершилась в тот момент, когда либералы уже не отвечают требованиям политически эмансипированных масс населения, левые партии по идеологическим причинам считают невозможным, опираясь на эти массы, овладеть политической властью, а ультралевые (коммунисты) готовы идти на слом демократической системы. Таким образом, “восстание масс” оказалось “представлено само себе”. Не получив идеологического оформления своих чаяний, люди начинают полагаться на свой жизненный опыт, который воспроизводит часто традиционалистские социальные и политические мифы. В условиях Европы первой половины ХХ в. это приводит к реваншизму и шовинизму, национализму, нередко этнически окрашенному, перенесению патриархальности на политическую сферу, что вело к авторитаризму и т.п. Но политические партии, вынужденные апеллировать к подобным образом настроенным массам избирателей, начинали, в свою очередь, соответствовать электорату. Отсюда популизм, скептицизм в отношении демократии, националистическая риторика, проникающие в партийно-политическую сферу. Конечно же, проявление этих тенденций было различным и непохожим в разных странах. Здесь надо учитывать и общий культурный уровень страны и продолжительность существование и прочность демократических традиций, и уровень социально-экономического развития. Однако в целом можно говорить о вышеуказанных симптомах как об одной из форм проявления кризиса демократии.
Другим примером кризиса демократии является распространение экстремистских групп, сознательно ставивших перед собой антидемократические цели. Речь идет не о коммунистах, так как последние просто иначе понимали демократию: народом (демос) они считали только трудящихся и в принципе говорили о социалистической (советской) демократии. Антидемократическая направленность зримо проявляется в ультраправых, консервативных формациях. Они отвергают демократию как строй, разрушающий нацию, так как отдает ее в руки социального и индивидуального эгоизма. Через интернационализм, космополитизм и пацифизм, делающие народ нации беззащитным перед внутренними (этнические меньшинства) и внешними чужаками. В противовес демократии они выдвигают идею национализма, причем в его новой тоталитарной трактовке. Лидеры итальянских фашистов Б. Муссолини и Д. Джентиле употребляли эпитет “тоталитаризм” как положительный, обозначающий обеспечение единства личности, партии, государства во имя достижения величия нации. Осознанно антидемократические режимы в Западной Европе были установлены в 1923 - 1930 гг. генералом М. Примо де Ривера в Испании, А. де Оливером Салазаром с 1926 г. в Португалии (существовал до 1974 г.), но в силу своей исторической (хотя и зловещей) значимости классически понимаемыми западноевропейскими антидемократическими режимами считаются итальянский времен Б. Муссолини с 1924 по 1944 гг. и германский при А. Гитлере 1933 - 45 гг. Именно по этим режимам называли себя европейские консервативные диктаторы и именовали их окружающие “фашистскими”.
Идеалом фашизма является свободное самоценное существование своей нации. Реальным воплощением нации является национальное государство. Как считали фашисты, ныне нация переживает кризис, который вызван либерализмом, социализмом, интернационализмом. Либерализм, поставив во главу политики интересы индивида, разрушил единство нации, объявив национальные интересы совокупностью усилий индивидов в демократическом обществе. То же делает и социализм, раздувая социальный эгоизм. Интернационализм (понимаемый фашистами в смысле космополитизма - мир есть единая система и зависит от взаимодействия и сближения народов и государств) навязывает нации враждебные ей интересы других наций, и “свой” народ уже не может поступать по своей собственной воле и интересам. Путем к возрождению нации является “национальная революция”, то есть возвращение к истокам, началам национальной жизни. Движущей силой “фашистской революции” должна являться партия, состоящая из национально одухотворенных граждан, ведомых вождем (“дуче”, “фюрер”), который является наиболее национально мыслящим либо в силу своей незаурядности, либо “по воле судьбы”. Итогом “революции” должна стать тотальная перестройка государства. Здесь фашистские модели различны.
Итальянский вариант – “корпоративное государство”: должны быть ликвидированы все структуры, подчеркивающие различия в нации (запрет партий, профсоюзов, любых негосударственных объединений вообще). Основой общества является корпорация - объединение граждан по производственно-профессиональному принципу (то есть предприниматели, рабочие, служащие, ремесленники и т.п., работающие в одной области). Корпорации наделены широкими правами – от установления норм труда в отрасли до вопросов ценообразования. Таким образом, фашистское государство пыталось решить все социально-экономические вопросы на уровне принудительно-согласительного сообщества граждан, прямо связанных с той или иной сферой общества. То есть в государстве исчезает политика как взаимоотношения между социальными классами. В сфере взаимоотношений корпораций политика сводится на уровень выдвижения только корпорациями своих кандидатов в представительную палату (квазипарламент), но на этом этапе роль посредника, устраняющего политику как отношения между корпорациями, берет на себя Национальная фашистская партия, которая в лице Большого фашистского совета самопроизвольно утверждает представителей итальянского народа. Впрочем, после 1939 г. процедура была еще более формализована.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
