55252 (670490), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Причин небольшой популярности коммунистических партий было несколько: Это были партии направленные на мировую революцию и, по оценкам Коминтерна, она вот-вот должна была произойти, что приводило "военному восприятию" действительности; отсюда, бесконечное сектантство многих компартий, отказ от легальной работы, в начале 20-х гг. под влиянием спада революционной активности и репрессий властей в некоторых странах (Германия, Болгария, Югославия) происходит срыв к тактике террора и вооружённых авантюр. Во-вторых, согласно положению III Интернационала, компартия каждой страны рассматривалась как национальная секция Коминтерна, который мыслился как мировая партия. Задачи этой "партии" могли быть и такими как формулировал их в 1924 г. Зиновьев: "Победы ещё нет и нам предстоит завоевать 5/6 земной суши, чтобы во всём мире был Союз Советских Социалистических Республик". Грандиозный замысел шокировал многих на Западе ещё и тем, что там понимали под СССР не новую форму "Соединённых Штатов Европы или Паневропы", которой грезили многие европейские либералы и социал-демократы, а конкретное государство СССР, лежащие на востоке Европы и желающее захватить весь мир. Кстати, вышеперечисленное привело и к тому, что компартии были запрещены во всех восточноевропейских государствах, кроме Чехословакии, и периодически запрещались в некоторых странах Западной Европы. Итак, коммунистическое движение было в 20-е гг. направленно на революцию, а во внутренней политики руководствовалось лозунгом: "Класс против класса!".
Итак, коммунисты готовили трудящихся к революции, социал-демократы берегли капиталистический строй внутри которого вызревал социализм. Коммунисты считали, что социал-демократия предаёт рабочих способствуя стабилизации буржуазного строя, а социал-демократы считали, что революционными авантюрами коммунисты отбрасывают либеральную буржуазию в лагерь реакции, укрепляя консервативные круги, тормозят врастание социализма в капитализм.
С середины 20-х гг. Коминтерн берёт курс на борьбу с социал-демократией как партией, объективно и, как стало считаться позже, сознательно способствующей укреплению реакционных кругов буржуазии, а так как революционное давление рабочего класса будет возрастать, то единственное спасение монополистической буржуазии – это установление открытой террористической диктатуры — фашизма. В коммунистическом словаре за социал-демократией закрепляется термин "социал-фашизм". Надо отметить, что против подобного подхода к социалистическому движению выступали лидеры компартий Италии, Германии, Болгарии, Англии. Но основная линия III Интернационала была направлена на отрыв рабочих от социалистического движения (так называемый "единый фронт"). В 1927 - 1930 г. коммунисты пошли на раскол профсоюзного движения в каждой стране, требуя создания самостоятельных революционных профсоюзов.
Социал-демократы явно абсолютизировали компартии своих стран в качестве "агента Москвы". Подобный подход мешал социалистам наладить действенное сотрудничество со своими коммунистами даже в условиях экстремальных как, например, установление фашизма в Италии в начале двадцатых годов, фашистская угроза в Германии к началу следующего десятилетия и в момент установления диктатуры Гитлера в январе-марте 1933 г., угроза территориальной целостности в 1938-39 гг. в Чехословакии и т.п. Принципы часто были идеологическими, некоторые лейбористы заявляли, что "Антифашистский союз с коммунистами компрометирует великое дело борьбы против фашизма: это был бы союз с антидемократами против антидемократов". Более того часть социалистов, например в Финляндии и Англии, считали, что именно "марксистская пропаганда является главным источником фашизма".
Говоря о социалистической идеологии в межвоенный период нельзя обойти стороной проблему отношения к происходящему в СССР. После окончания гражданской войны в нашей стране, когда военные ужасы отошли в память о прошлом, а советский режим начал преобразования в интересах большинства населения, оценки Советской власти стали меняться. Было признано, что в СССР начато строительство социализма и страна является "форпостом великой эмансипации пролетариата". Острой критике подвергается в основном политика диктатуры, которая противоречит западному пониманию социализма как общества, вырастающего из демократии. Отповедь получают и гегемонистские цели советского руководства, которые, как считалось, прикрываются лозунгом о мировой революции. Тем не менее, с середины 20-х гг. западные социалисты активно выступают против возможных планов антисоветской интервенции . В 30-е гг. на Западе возникает троцкистское движение, которое рассматривает СССР как "рабочее государство где власть захватила сталинская бюрократия", что исказило политическую природу социализма. Троцкий призывал рабочих Советского Союза свергнуть класс бюрократии и продолжить строительство социализма. троцкисты тоже были активными противниками иностранного вмешательства в дела СССР, тем более, что это было бы капиталистическое вмешательство. Внутри коммунистического движения не только Л.Б.Троцкий подвергал беспощадной критике сталинский режим, оппонентами советского руководства в этом вопросе являлись лидеры коммунистов Польши и Югославии. Надо отметить, что внутренняя монолитность коммунистического движения тех лет явно преувеличена и, кстати, именно критика режима в ВКП(б) и Коминтерне явилась одной из причин уничтожения многих сот иностранных коммунистов в Советском Союзе в 30-е гг.
Итак, пока левое движение вело внутреннею идеологическую борьбу, проявляя обоюдное нежелание к совместной реализации социалистических принципов, в условиях кризиса и либерализма, и консерватизма к власти начали приходить фашисты. Но левые погрязшие в раздорах даже в феврале 1933 г. не смогли объединиться. Исполком Рабочего социалистического интернационала отверг предложение семи соцпартий начать сотрудничество с коммунистами. Исполком Коминтерна рекомендовал "усилить кампанию против II Интернационала", подчёркивая "переход германской социал-демократии в лагерь фашизма". Однако, скоро левые убедились, что фашисты вновь игнорируют "разность" социал-демократов и коммунистов, а планы гитлеровцев глобальны. Только после 1935 г. и РСИ и Коминтерн смогли преступить через свои догмы. Началась политика Народного фронта, которую удалось реализовать во Франции, Испании, Чили, Мексике, Китае в других странах было либо уже поздно, либо попытки наладить сотрудничество провалились по внутренним или внешним причинам. Но левое движение в конце 30-х сделало шаг вперёд. Коммунисты впервые согласились на сотрудничество в рамках коалиционных правительств, в том числе и с буржуазными партиями, сделана попытка восстановить единство профессионального движения, в 1935 г. самораспустился Профинтерн. Социал-демократы попробовали развести в реальной политики вопросы отношения к режиму в СССР и сотрудничества с национальными компартиями. Однако политика Народного фронта уже не могла остановить приближения войны, национальные интересы вновь оказались более важными, чем интернациональное противодействие международному фашизму и войне, и вновь национальные резоны привели к войне, а не остановили её.
Рассматривая партийно-политическую систему межвоенного периода необходимо обратить внимание на существование в Восточной Европе организационно и идеологически самостоятельных крестьянских партий. Эти формации были характерны лишь для данного региона, на Западе крестьянство, как правило было, клиентурой консервативных и либеральных партий, не декларировавших своей связанности лишь с интересами класса крестьян. На востоке Европы крестьянство в межвоенный период составляло в разных странах от 70 до 90% населения. Эта социальная группа была слабо дифференцирована, наблюдалось аграрное перенаселение. В ряде стран (Польша, Венгрия, Румыния, менее Чехословакия, Югославия) сохранялись латифундии феодального происхождения, и часто крестьянство страдало не столько от капитализма, сколько от недостаточного развития капитализма. Таким образом, в рассматриваемом регионе сохранялись условия не только существования многочисленного класса крестьян, но и самоосознания крестьянством себя именно в классовых категориях, сохранялась общность интересов крестьянства в целом.
Крестьянские партии возникли ещё на рубеже XIX-ХХ вв., причём параллельно с образованием буржуазных и рабочих организаций, что во многом и определило самостоятельность первых. Крестьянские организации приняли самое активное участие в становлении национальных государств и вошли в органы государственной власти как самостоятельные и равноправные партнёры. Участие в соуправление государством создавало как казалось благоприятные условия для реализации программ крестьянских партий.
В своей политической деятельности эти организации исходили из принципов идеологии аграризма: Крестьянство является самым многочисленным слоем страны, а земледельческий труд самым достойным и основополагающим для благосостояния народа. Нормальной собственностью является лишь трудовая, отдавалось предпочтение частной собственности, так как труженик обладает собственностью, а собственник участвует в труде. Учитывая реальные условия труда и отношения в которых оказывается земледелец с потребителями его продукции крестьянское движение формулировало задачи по развитию разносторонней кооперации на селе. Развитие коллективной собственности предполагалось и путём экспроприации недвижимости (зданий) для общинных или муниципальных нужд, а так же допускалась национализация базовых отраслей промышленности. Аграрное переустройство мыслилось как установление максимума сельскохозяйственного надела и парцелляция владений феодального происхождения через различные системы выкупа этой земли. Земля должна была передаваться в трудовую частную собственность. Социально-экономическая политика государства должна была создавать благоприятные условия для развития сельского хозяйства, промышленность могла развиваться в основном как вспомогательная для аграрного сектора. Крестьянские партии были партиями классовыми. Они признавали деление общества на социальные классы (хотя чаще использовали термин "сословия"), имеющие различные, а иногда и антагонистические интересы, причём сословия подразделялись на трудовые и паразитические. Однако, декларируя классовый подход, земледельцы исходили из того, что они являются представителями численно доминирующего класса, то есть они представители большинства народа. Это находило своё отражение в названиях ряда партий: Болгарский земледельческий народный союз (БЗНС), Польско строннцтво людово (ПСЛ, буквально Польская народная партия). Взятие политической власти должно было произойти путём выборов, ведь большинство избирателей – крестьяне. Хотя, например, БЗНС допускал и революционный путь, если у народа нет других путей устранения тирании. В конце 10-х гг. крестьянские партии стали выдвигать лозунги особого ("третьего", в отличии от капитализма и социализма) пути развития Восточной Европы, который мыслился как "крестьянская" или "кооперативная республика".
Войдя в политическую систему крестьянские партии начали реализацию своих программ, успех на этом поприще зависел от политической ситуации в каждой стране и умения конкретной партии адекватно оценивать свои возможности и находить союзников. В Болгарии получая большинство голосов на выборах 1920 и 1923 г. БЗНС попытался в полной мере реализовать свои установки. Социально-максималистский курс земледельческого правительства в сочетании с классовым партийным подходом в итоге получил название "оранжевого большевизма" (оранжевый по цвету партийного флага). Строительство "крестьянского государства" было прервано военно-фашистским переворотом 1923 г. В других государствах крестьянские партии не смогли добиться однопартийного правления и действовали в составе разнообразных коалиций, но и в их рамках земледельцы, как правило, принадлежали к социально ориентированному крылу. Очень часто в 20-е-30-е гг. крестьянские партии Югославии, Болгарии, Венгрии периодически запрещались и действовали в подполье противостоя авторитарным и фашистским режимам. В Польше крестьянские партии до 1926 г. входили и даже возглавляли правительства, а после переворота Ю.Пилсудского объединившись в единую организацию земледельцы стали ведущей силой оппозиции режиму "санации". В Чехословакии и Румынии в силу своеобразия социально-экономического и политического развития крестьянские партии чешская Аграрная и румынская Национал-царанистская были близки по своему типу и целям к либеральным (буржуазным) партиям Западной Европы, это произошло из-за совпадения основных интересов крестьянства данных стран и предпринимательских кругов связанных с аграрным сектором (в Румынии – ещё и борьба с элитой "Старого королевства"). Крестьянское движение пыталось координировать свою деятельность в рамках так называемого Аграрного бюро с центром в Праге (т.н. Зелёный интернационал), ряд партий левой ориентации входил в московский Крестьянский интернационал.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
