55241 (670468), страница 5
Текст из файла (страница 5)
«Обмазка» исправно служила обороне города. И во время массированных налетов авиации. И в первую страшную зиму, когда возникшие пожары порой тушить было некому и нечем. И во времена ожесточенных артиллерийских обстрелов 1943 года.
Видел Ленинград пожары, которые приносили немалый ущерб, лишали крова тысячи людей. Но стать огню стихией тут было не суждено.
Международный (Московский) проспект
В блокированном городе все дороги вели на фронт.
Каждый из проспектов, радиально расходящиеся от Адмиралтейской иглы, неизбежно упирался тогда в контрольно-пропускные пункты, прифронтовые склады и минные поля, а затем и в изрытую воронками передовую — в блиндажи и окопы.
В фашистских артиллерийских панорамах и прицелах эти магистрали казались почти беззащитными. Хотя на самом деле все обстояло не так. Проспекты ощетинились надолбами, покрылись дотами, смотрели на врага амбразурами огневых позиций. Они были готовы к бою в любой момент.
Одной из самых напряженных магистралей был прямой как стрела Международный (ныне Московский) проспект— путь к ключевому узлу Ленинградского фронта, к Пулковским высотам.
Житель проспекта, направлявшийся утром в булочную, сталкивался тут с солдатами, уходившими на фронт, слышал гудение автомобильных моторов и свист снарядов, несущихся над городом. Многое довелось ему увидеть в те годы. Эвакуацию жителей с окраин, пожар Бадаевских складов и строительство баррикад, шеренги бойцов народного ополчения и героическую работу отрядов МПВО, саночки с погибшими у Новодевичьего кладбища. И первые ракеты праздничного салюта.
На Международном проспекте не оставалось ни одного здания, которое не было бы поражено вражеской артиллерией. В иные дни, не только зимой, засыпанный снегом, но и летом, он казался суровым и пустынным. Но жизнь здесь не замирала никогда. Судьбы тысяч людей были связаны с этим проспектом - тружеником. И городская прифронтовая магистраль действовала бесперебойно, помогая фронту людьми, боеприпасами, оружием, техникой, продовольствием.
Первые контрольно-пропускные пункты находились уже в районе Заставской улицы. Дальше начиналась полоса 42-й армии. Здесь соседствовали полуразрушенные, но действующие цеха «Электросилы», главный наблюдательный пункт артиллеристов-контрбатарейщиков, доты и огородные участки.
Тут, в проходах между баррикадами, трамваи уступали дорогу танкам, а санитарные машины, идущие от передовой, встречались с грузовиками, которые везли снаряды на фронт.
Зимой 1944 года по Международному проспекту двигались в районы сосредоточения войска, которым предстояло нанести один из главных ударов при разгроме гитлеровских армий.
Зима 1941/42 г.
Быт блокадного Ленинграда зимой 1941 42 г. не поддается описанию. Не работали почти все бани и прачечные, в магазинах не было ни обуви, ни одежды, ни хозяйственных товаров. Помещения освещались с помощью коптилок и лучины, а обогревались печками-времянками, от которых были закопчены не только стены и потолки, но и лица людей. У водоразборных колонок и прорубей стояли длинные очереди за водой. Испытания состарили жителей осажденного города, даже молодые выглядели стариками. В эти зимние дни истощенные ленинградцы, опираясь на палочки, экономя каждое движение, передвигались по заваленным сугробами улицам. Поскользнувшись, человек часто уже был не в силах подняться. На помощь приходила «пешая скорая помощь» — бойцы МПВО, дружинницы Красного Креста, комсомольцы, которые доставляли подобранных на улицах на питательно-обогревательные пункты. Улучшению бытового положения ленинградцев во многом способствовали санитарно- бытовые комиссии, созданные в феврале 1942 г. при каждом домоуправлении по решению Горкома партии. В марте 1942 г. в Ленинграде работало 2559 санитарно-бытовых комиссий, действовало 624 кипятильника, 123 домашних бани и 610 домашних прачечных.4з
Условия блокадной зимы затрудняли оказание медицинской помощи населению. В декабре 1941 г. почти во всех госпиталях и больницах был выключен свет, что повело к остановке работы операционных, физиотерапевтических, рентгеновских, перевязочных и других кабинетов. Температура и больничных помещениях упала до 2— 7 градусов, прачечные прекратили стирку белья, ручная стирка не могла обеспечить даже самых необходимых нужд медицинских учреждений.
При огромной заболеваемости помощь в стационарных лечебных учреждениях являлась одним из важнейших средств спасения населения осажденного города. О большой потребности в госпитализации свидетельствует тот факт, что даже в 1943 г., когда последствия голодной зимы были в основном ликвидированы, через больницы прошла четвертая часть населения города. Зимой же 1941/42 г., несмотря на принятые энергичные меры по увеличению коечного фонда в больницах, удовлетворить потребности в госпитализации не было никакой возможности. Эта проблема была решена лишь во второй половине 1942 г.
Госпитализированные больные находились в холодных, почти не отапливаемых, полуосвещенных палатах. Работа медицинского персонала больниц протекала в очень тяжелых условиях. Хирурги работали в операционных, отапливаемых «буржуйками» и освещавшихся керосиновыми фонарями. Медицинский персонал продолжал самоотверженно оказывать помощь больным и раненым даже во время налетов вражеской авиации и артиллерийских обстрелов города. В холодных и полутемных кабинетах врачи вели прием амбулаторных больных.
Весна
Ее ждали с замиранием сердца и надеждой— первую блокадную весну, весну 1942 года.
Город лежал под ледяным панцирем, под снегом, который не убирался всю зиму. Дворы домов были завалены мусором, золой, нечистотами.
Первый общегородской воскресник по очистке города состоялся 8 марта, в Международный женский день. До его начала в горкоме и райкомах партии испытывали сомнение: выйдут ли 1 на тяжелую работу обессиленные, истощенные люди. Ленинградцы на воскресник вышли. Десятки тысяч людей — работницы и домохозяйки, служащие, продавщицы, партийные работники — рубили полутораметровую ледяную толщу, на фанерных и железных листах возили снежные глыбы, сбрасывали их в реки и каналы.
Пролетали над городом вражеские снаряды, раздавались разрывы. Но люди продолжали выполнять тяжелейшую работу со все нараставшим чувством ликования. Весна пришла. Выстояли!
Два многотысячных воскресника, проведенных в первой половине марта, преследовали цель не только санитарную. Надо было расчистить пути, чтобы пустить трамвай.
Трамвайные рельсы оказались перебитыми в сотнях мест, а 90 процентов контактной сети— уничтожено обстрелом. Все это с великими трудами было восстановлено, отлажено и пущено
в ход. 15 апреля наступил главный праздник блокадной весны — на улицы города вышли 300 пассажирских трамвайных вагонов. Пассажиры целовались и обнимали вожатых. Шел беспрерывный, растянувшийся на многие километры вселенинградский митинг.
...Теплело. Люди собирались во дворах, в затишке, на весеннем припеке. Казалось, долго будет не отогреться после минувшей зимы.
Убить человека; Современные вандалы
Основой политики гитлеровской Германии был геноцид — уничтожение целых народов и рас. Гитлер говорил: «Мы обязаны истреблять население — это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истребления населения... Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви».
«План Барбаросса» дополнялся «генеральным планом «Ост», который предусматривал истребление миллионов славян. Создавались и соответствующие техника и технология уничтожения - методика проведения «массовых акций», концлагеря, газовые камеры, «душегубки» и «высокопроизводительные» крематории. В генеральном штабе фашистского вермахта и в экономическом штабе «Ост» раздавалось тогда немало вздохов по поводу «большого размера биологической массы славян» и «трудностей ее технологической переработки».
В точном соответствии с этой политикой был разработан план полного уничтожения Ленинграда и его населения. 7 октября генерал Иодль по поручению начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил гитлеровской Германии подписал ставшее впоследствии широко известным распоряжение:
«Фюрер снова решил, что капитуляция Ленинграда, а позже Москвы, не должна быть принята даже в том случае, если она была бы предложена противником...
Следует ожидать больших опасностей от эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Кто покинет город против наших линий, должен быть отогнан назад огнем...
Недопустимо рисковать жизнью немецкого солдата для спасения русских городов от огня, точно так же как нельзя кормить их население за счет германской родины...»
Сейчас трудно представить, что мог существовать план уничтожения крупного центра мировой истории и культуры, что фашисты собирались стереть многомиллионный город с лица земли и на его месте «по-тевтонски» провести черту плугом.
Но такой план существовал. Его выполнение было поручено 16-й и 18-й немецким армиям. Самолеты получали на прифронтовых аэродромах бомбовую нагрузку, на десятки тяжелых батарей подвозили новые партии снарядов, и сталь, снаряженная взрывчаткой, обрушивалась на город.
Фашисты мечтали увидеть Ленинград таким, как эти развалины Пулковской обсерватории. Всем нам они готовили ту судьбу, которая постигла эту ленинградскую учительницу вместе с ее ученицей...
Говоря языком артиллеристов, огонь гитлеровцы вели не на подавление, а на уничтожение. С 4 сентября 1941 года по 22 января 1944 года они выпустили по городу более 150 тысяч снарядов крупного калибра. Большой ущерб Ленинграду наносила осадная артиллерия.
В годы блокады разрыв фашистских снарядов мог произойти в любое время, в любом месте - на заводе или фабрике, на улице, в жилом доме, в больнице или школе, в музее, театре, булочной. И среди жертв обстрела мог оказаться любой человек — боец МПВО, рабочий у станка, ребенок, шофер, приехавший с фронта, женщина, возвращавшаяся домой из магазина. Всего от обстрелов и бомбежек в Ленинграде погибли 17 тысяч ленинградцев и почти 44 тысячи были ранены.
Фотография пробоины и артиллерийского снаряда над головой атланта, поддерживающего бортик Эрмитажа, в годы войны обошла мирную печать как свидетельство вандализма гитлеровцев. Но когда она была опубликована, еще не представлялось возможным даже отдаленно учесть весь ущерб, который приносили мировой культуре фашисты, уничтожавшие в Ленинграде и его пригородах памятники искусства и зодчества.
Лишь в 1945 году Чрезвычайной Государственной Комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков их сообщников был опубликован перечень чудовищных потерь.
Гитлеровскими варварами было разрушено и повреждено бомбами и снарядами 187 исторических зданий, выстроенных Земцовым, Растрелли, Старовым, Кваренги, Захаровым, Стасовым и другими выдающимися зодчими. Елагинский дворец сгорел. Серьезно пострадали Зимний дворец (фугасная бомба и 10 снарядов), Эрмитаж (10 снарядов), Русский музей (9 бомб и 21 снаряд).. Только в Эрмитаже был уничтожен 151 и повреждены 27 376 музейных экспонатов.
В страшную пустыню гитлеровцы превратили прославленные пригороды Ленинграда с их замечательными дворцами шедеврами паркового искусства. Здесь все было разграблено, расхищено и испакощено. То, что враг не успел сжечь ли взорвать, он при отступлении заминировал.
Гитлеровские бандиты преднамеренно вели огонь по детским учреждениям, госпиталям и больницам. Все они были отмечены на специальных схемах, находившихся на их батареях. Для каждого «объекта» имелись целеуказания и рекомендации по выбору снарядов: осколочно-фугасные, фугасно-зажигательные...
Вот некоторые примеры. «Объект № 736»— школа в Бабурином переулке. «Объект № 192» — Дворец пионеров. «Объект № 69»— больница имени Эрисмана. «Объект № 96»— Первая психиатрическая больница.
А вот типичная запись в журнале 768-го фашистского артдивизиона: «6. 3. 1942 года. С 9.15 до 9.32 дивизион производит огневой налет 5O снарядами по военным госпиталям в Петербурге».
Враг полностью разрушил 22 школы и 393 повредил, уничтожил или повредил 195 детских учреждений, нанес тяжелый ущерб 482 госпиталям, больницам, лечебницам.
В 1943 году, когда на захват Ленинграда фашисты не могли и рассчитывать, потому что баланс сил на фронте уже сложился далеко не в их пользу, Гитлер потребовал от осадной артиллерии обстреливать «не столько оборонительные сооружения, сколько жилые кварталы». Это была месть мелкого политикана и величайшего палача непокорившимся ленинградцам.
Сотни тысяч людей лишились крова, крыши над головой, родных стен, имущества. В городе было полностью разрушено 205 каменных и 1849 деревянных домов, серьезно повреждено 6403 каменных и 740 деревянных домов. Погибло от пожаров 1073 дома. Цифры эти так велики, что осознать их существо нелегко. Ленинград потерял 5 миллионов квадратных метров жилой площади — более четверти всего довоенного фонда. За этими цифрами — горе людей и всенародная ненависть к фашистам.
Придет время, все это ляжет на весы истории, наступит возмездие. В Нюрнберге соберется Суд народов. И тот же Иодль, который подписал директиву об уничтожении Ленинграда, станет держать ответ. Он будет ссылаться на то, что германская армия не смогла бы обеспечить питание и снабжение ленинградцев, ибо сама снабжалась скверно. Он будет жаловаться на взрывы в Харькове и Киеве, на «коварность» русских, которую можно было ожидать и в Ленинграде.
Это словоблудие палача и убийцы войдет в сотни томов, рассказывающих о вандализме и зверствах фашизма. И будет справедливый приговор выродкам, сидящим на скамье подсудимых, — петля.
Дети
В статьях и документах военной поры, где речь идет о защитниках Ленинграда, наряду с воинами, рабочими, женщинами почти всегда говорится о детях.
Сегодня это может показаться необычным, невероятным, но факт: самые юные ленинградцы несли свою нелегкую ношу в смертельной борьбе с фашизмом.
Обратимся к свидетельству тех лет. Александр Фадеев в путевых заметках «В дни блокады» писал:
«Дети школьного возраста могут гордиться тем, что они отстояли Ленинград вместе со своими отцами, матерями, старшими братьями и сестрами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
