75783-1 (670047), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Кареев считал, что Англию в России знают неизмеримо лучше, чем Россию в Англии. На русский язык переведено не только множество романов и стихотворений, но и трудов по философии, истории, праву, политической экономии, естественной истории и прочим сферам науки. Переводились не только классические работы, но и совсем недавние, новейшие. Кареев привел десятки имен. Даже если российская общественность не одобряла внешнюю политику Британии, образованных людей России всегда интересовало ее внутреннее положение, прошлое и настоящее ее народа постоянно пользовалось вниманием, изучалось и в университетах и на высших женских курсах. В среде профессуры - историков, экономистов, правоведов - всегда было немало тех, кто специализировался по проблемам Англии, работал в английских библиотеках и архивах.
Завершая свою большую и хорошо продуманную статью, Кареев выразил надежду, что оба народа станут все лучше понимать друг друга, преодолеют взаимные предрассудки и сумеют смотреть друг на друга с симпатией.
Могли оправдаться надежды Кареева, если бы Российская империя сохранилась? Трудно сказать. Уж больно много оставалось в России от идеи "православие, самодержавие, народность" в ее изначальном, уваровском смысле. И через эту призму Англия виделась страной неприемлемого протестантизма, "гнилого либерализма", поклоняющейся "златому тельцу" и "продающей душу за деньги". А британскому общественному мнению очень многое в российском самодержавии по-прежнему было отнюдь не близко.
И все же - в 1907-1917 гг. шло политическое сближение России с Великобританией. Обмены делегациями парламентариев, писателей, журналистов - чего не было прежде. Появление в средствах массовой информации материалов, говорящих о стремлении к взаимопониманию. Сдвиги в экономической и общественной жизни России, которые привели к появлению таких взглядов, как в статье Кареева. Наконец, боевое сотрудничество, скрепленное кровью в войне с Германией.
Так что были наверно шансы и на дальнейшее сближение. Впрочем, что гадать - у истории, как известно, нет сослагательного наклонения.
* * *
Но надежды Кареева рухнули сразу после Октябрьского переворота 1917 г. Один из первых же внешнеполитических декретов Совета народных комиссаров - 14 (27) января 1918 г. - денонсировал англо-российские соглашения 1907 г. Вслед за этим, 15 марта, Лондонская конференция премьер-министров иностранных дел государств Антанты приняла решение о непризнании Брестского мира и высадке войск союзников и США на территории России.
И хотя именно Англия стала первой капиталистической страной, с которой правительство В.И. Ленина заключило договор о торговле (16 марта 1921 г.), все-таки именно ей власти СССР определили в своей пропаганде место особенно заклятого врага - даже на фоне ненависти ко всему "буржуазному Западу". В СССР смотрели на нее как на старейшую цитадель капитализма и оплот антисоветизма. К тому же новый режим унаследовал от прежнего и многие давние противоречия. Все это проявлялось в официальных и официозных изданиях, в средствах массовой информации, в художественной литературе, в широко распространенных представлениях. Не избежали этого и ученые.
Изучить отношение различных групп советского общества к Великобритании крайне трудно. Эти чувства могли выражаться только, как говорили тогда, в беседах "на кухне", при закрытых дверях. А во всех средствах массовой информации существовало только одно мнение - мнение власти. Если же происходили многолюдные антибританские демонстрации, то они всегда были организованы "сверху". Так было в 1927 г., в связи с разрывом дипломатических отношений. Так было и при Н.С. Хрущеве и Л.И. Брежневе, когда в знак протеста против британской политики на Ближнем Востоке власти снимали с рабочих мест десятки тысяч москвичей и отправляли выражать свой "гнев" к посольству Великобритании.
В отношении Советского Союза к Великобритании можно выделить ряд этапов ожесточения. Они чередовались с временными смягчениями и даже союзничеством - участие обеих стран в антигитлеровской коалиции. Но недоверие к английской внешней политике и скептическое отношение ко всему, что связано с английским образом жизни, было характерно для большевизма всегда. Можно сказать, что большевики унаследовали те черты неприязни к Великобритании, которые были характерны для императорской России, и прибавили к ним свои, новые, связанные уже с идеями классовой борьбы и к взгляду на Великобританию как классическую страну капитализма. А такие понятия, как "гнилой английский либерализм", перешли от досоветских времен и характерны для всех этапов англо-советских отношений.
В каком тоне в советской пропаганде 1920-1930-х годов говорилось о государственной политике Великобритании? Вот статья "Великобритания" в самом распространенном тогда справочном издании - десятитомной "Малой советской энциклопедии" (тираж каждого тома - до 140 тыс. экземпляров). И вот сколько однородных штампов: "наибольшая реакционность", "особо реакционной", "насильственная политика", "политика подавления и угнетения", "свирепый террор", "с величайшей свирепостью".
А в статье о Черчилле: "Заклятый враг СССР и мирового пролетариата. ...Ныне постепенно переходит на откровенно фашистскую позицию" .
Во время Великой Отечественной войны как правительство, так и народ СССР осуждали Великобританию (как и Соединенные Штаты) за то, что Советский Союз в течение трех лет сражался против Германии на суше один на один, а союзники лишь обещали открыть второй фронт. По поводу обещаний Черчилля и Рузвельта открыть второй фронт у советских людей была трудно переводимая на другие языки неприязненная шутка: "Начерчилли, начерчилли, а рузвельтатов-то и нет". Обида была справедливой.
Но при этом никак не привлекалось внимание к тому, что с середины 1940 г. до середины 1941 г. Великобритания сражалась с гитлеровцами один на один. Этот факт как-то даже не осознавался, да, пожалуй, не вполне осознается и до сих пор.
Через несколько месяцев после окончания второй мировой войны начался новый виток противостояния. Это проявилось и в пропаганде, и в гонке вооружений, и в той поддержке, которую СССР оказывал антибританским силам буквально во всех частях Британской империи. В закрытых советских политических учебных заведениях их руководители и активисты антибританской борьбы получали идеологическую подготовку, а в военно-тренировочных лагерях - военно-диверсионную. КПСС и советское правительство устанавливали наиболее тесные отношения с теми возникшими с распадом Британской империи режимами, которые проводили наиболее энергичную антибританскую политику.
В пропагандистской, общественно-политической и даже научной литературе широко обсуждалась тема распада Британской империи - не хотелось бы говорить, что с прямым злорадством, но во всяком случае констатировалось это с нескрываемым удовлетворением.
Все это продолжалось до второй половины 1980-х годов, до перестройки. Но и в советское время, даже в годы наиболее ожесточенного противостояния, тяга к британской культуре была в СССР очень велика и, в сущности, никогда не ослабевала.
В 1920-х, когда антибританская истерия по временам доходила до апогея и организовывались массовые демонстрации под лозунгами "Наш ответ Чемберлену" и "Лорду - в морду", читающая публика восхищалась английской литературой. Переводы "Саги о Форсайтах" в 20-х годах были среди наиболее читаемой литературы, это повторилось в конце 50-х, когда эту книгу издали снова.
Статистических опросов тогда не проводилось. Поэтому во многом опираюсь на свою память. В годы моего детства, в середине и второй половине 1930-х годов излюбленной у школьников книгой был "Остров сокровищ", а среди фильмов - тот же "Остров сокровищ", блестяще поставленный режиссером В.П. Вайнштоком, с участием таких артистов, как Н.К. Черкасов, О.Н. Абдулов, М.И. Царев, С.А. Мартинсон.
Зачитывались романами Вальтера Скотта - "Айвенго", "Роб Рой". Не говоря уже о В. Шекспире, Дж. Байроне или Ч. Диккенсе, почти каждое произведение которых переводилось на русский язык многократно. Произведения литературы XX в. привлекали такое огромное внимание, что также переводились многократно, разными переводчиками, с неослабной любовью. Стихотворение Р. Киплинга "Заповедь" (If..) переводилось бессчетное, количество раз, одних лишь самых известных переводов - не менее семи. Интерес к Киплингу был в СССР и тогда, когда в самой Великобритании он несколько угасал.
Даже в 1939-1940 гг., в годы советско-германского сближения и резко антибританской советской политики, одним из самых популярных авторов в СССР был Дж.Б. Пристли. Его пьеса "Опасный поворот" сразу же после того, как ее перевели в 1938 г., шла в театрах, и залы ломились от публики. Его повесть "Затемнение в Грэтли" перевели в том же году, когда она вышла на английском, в 1942 г., книга стала тогда буквально самым популярным в СССР произведением зарубежной литературы. Вскоре почти такого же успеха достиг роман Пристли "Дневной свет в субботу": в Англии он вышел в 1943 г., на русском - в 1944 г.
Самыми черными годами для ознакомления советских читателей с иностранной литературой были последние годы жизни Сталина - с 1946 г. по 1953 г. Но даже тогда событиями культурной жизни были выход стихов Бернса, сонетов Шекспира и других английских стихотворений в переводе С.Я. Маршака. Они остаются до сих пор шедеврами переводческой работы. Многократно переиздавались и издаются по сей день.
Это лишь несколько примеров из того широкого интереса к британской культуре, который проявлялся в СССР даже в худшие годы. И, несмотря на антибританский курс официальной политики, значительная часть этого интереса все же удовлетворялась государственными издательствами, театрами, кинофильмами. Мы, школьники, читали журнал "Британский союзник", а в 1944-1945 гг. распевали песню о Джеймсе Кеннеди, капитане английского эсминца (была выпущена и пластинка с этой песней):
| Ценный груз доверен Вам, Джеймс Кеннеди, В СССР свезти друзьям, Джеймс Кеннеди. |
С середины 1950-х годов, с наступлением "оттепели", в СССР открылись школы с преподаванием на английском языке. Постепенно уходили в прошлое строгие запреты на показ иностранных фильмов. В СССР стали приезжать артисты из зарубежных стран. Начал выходить журнал "Иностранная литература", и там печатались многие из английских новинок. Издание переводов английской литературы резко возросло. В театрах шли блестящие постановки английских пьес. А исполнение В.Б. Ливановым роли Шерлока Холмса в киносериале по мотивам произведений Конан Дойла даже в самой Британии оценивалось как непревзойденное.
Читающую публику не знакомили, разумеется, с такими "опасными" произведениями, как "1984" или "Скотская ферма" Дж. Оруэлла. Но и они переводились и печатались, хотя и очень ограниченными тиражами (несколько сот экземпляров) - для ознакомления верхушки КПСС. Для издания подобной литературы была специальная редакция в одном из московских издательств. Это был тот канал, по которому правящая верхушка СССР узнавала о "запрещенных" политических и культурных веяниях с Запада.
А для простых людей радиостанция Би-Би-Си (когда удавалось ее услышать сквозь треск глушилок) была окном во внешний мир. Стараясь скомпрометировать эту радиостанцию и тех, кто ее слушал, официальная пропаганда придумала уничижительное словечко "взбибисились".
* * *
А.С. Пушкин писал о "Истории Пугачева": "Не знаю, можно ли мне будет ее напечатать, по крайней мере я по совести исполнил долг историка: изыскивал истину с усердием и излагал ее без криводушия, не стараясь льстить ни силе, ни модному образу мыслей" [19].
Легко ли было в нашей стране в советское, да отчасти и в досоветское время, правдиво, объективно писать об англо-российских отношениях - по совести исполнять долг историка? Под давлением "силы" - официальной политики, и "модного образа мыслей" - массовых предрассудков. Да что говорить - и явной цензуры!
Не потому ли в русском классическом англоведении изучение отношений нашей страны с Великобританией не входило в число приоритетных тем. Наиболее известные отечественные англоведы сосредоточивали внимание на истории социально-экономических отношений Англии позднего средневековья и нового времени. Так работали М.М. Ковалевский, П.Г. Виноградов, Д.М. Петрушевский, А.Н. Савин, С.И. Архангельский, Е.А. Косминский, Я.А. Левицкий, В.Ф. Семенов, Г.А. Чхартишвили, В.В. Штокмар, В.М. Лавровский, М.А. Барг, Е.В. Гутнова, Л.П. Репина. В этой же сфере оставили яркие труды Н.И. Кареев и Е.В. Тарле - историки, для которых англоведение не было основным направлением работы.
О том, какой вклад российские ученые внесли в изучение этих проблем истории Великобритании, можно судить по изданиям их трудов в самой Англии. И по надписи на могиле историка П.Г. Виноградова, умершего в Оксфорде: "Благодарная Англия - чужестранцу".
Почему же плеяду блестящих российских исследователей так заинтересовала давняя история английской деревни, местного самоуправления, парламента, реформ и революций самой отдаленной от нас страны Европы? Конечно, у каждого из них были тому свои причины. Но, мне кажется, было и общее. Наверно, хотелось примерить на Россию тот путь, который прошло государство, одним из первых ставшее капиталистическим и провозгласившее идеи западной демократии.
Непосредственно о российско-британских отношениях работы ученых (еще не книги, а статьи) появляются в 1907-1917 гг., когда общая обстановка - сближение России с Великобританией - стала этому способствовать. А.Н. Савин накануне первой мировой войны опубликовал статьи "Английские епископы в гостях у русских" [20] и "Русские разрушители общины и английские огораживатели" [21]. А во время войны - статью "Англороссийское сближение в связи с образованием Тройственного согласия" [22]. В Обществе сближения с Англией он произнес речи "Россия и Англия" [23] и "Английское общественное мнение о войне и мире" [24].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
