work (669428), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Огромное значение они придавали особенностям ландшафта, используя каждую возможность позиционных удобств с выгодой для себя и невыгодой для противника. Особенно это сказалось в их борьбе за независимость на Тянь-Шане, где пересеченность местности была верным, надежным союзником. Тянь-Шань превращался кыргызами в крепость, где каждое ущелье и каждая скала были их другом и помощником. Уменье приспособиться к местности, сделать родную землю участницей борьбы за свободу было тем высоким качеством кыргызов в древности, которое не должно быть забыто.
Немаловажное значение в изучении международных отношений кыргызского народа имеет изучение вопросов их этнокультурных и этногенетических связей.
Этническая общность характерна для кыргызов и тувинцев. Самыми крупными племенами в .составе тувинского народа были монгущ и кыргыс. Это положение не требует доказательств, ибо отраженные в именах и фамилиях тувинцев этнонимы монгуш и кыргыс встречаются более часто, чем остальные. Происхождение тувинского родового названия кыргыз исследователи связывают с приходом в Туву енисейских кыргызов из Минусинской котловины в IX в. в связи с кыргызско-уйгурским соперничеством. То же самое можно сказать про родовые подразделения ондар-уйгур и ондар-кыргыз в составе рода ондар. Примечательно и то, что в памяти некоторых тувинских стариков до сих пор сохранились легенды и предания о кыргызах.
Можно установить общность кыргызов с хакасами. Существуют кыргызско-хакасские параллели в этнонимии: кашка (у хакасов—хасха), сартек (сартах), керейит (кереит), аскалы (аска), сары (сарыглар), бильдир (пильтир), карга (карха), калмак (халмак), кара тума (тумат), бука (пуга), нарбай (нарба) (394, с. 66). И у хакасов, как и у других тюркоязычных народов Южной Сибири, имелся род с названием кыргыз. Название хакасского рода пурут созвучно с кыргызским бурут.
Как и с тувинцами, кыргызы, вероятно, имели этногенетические связи и с хакасами на основе этнической группы тумат. Согласно •хакасским легендам, туматы являлись остатками кыргызов57.
Некоторые параллели можно обнаружить между киргизами и шорцами. Шорцы — небольшая тюрко-язычная народность, близкая к современным хакасам. Насчитывают более 16 тыс., чел. Населяют Горную Шорню в южной части Кемеровской области, в бассейне рек Мрасу, Кондомы, Томи. Часть шорцев живет в Хакасии.
Еще в XVII в. шорцы находились в тесных контактах с енисейскими кыргызами, являясь даже их данниками. Они были отличными кузнецами, и потому кыргызы получали от них железное холодное оружие и предметы воинского снаряжения58.
Значительные связи наблюдаются между кыргызами и народами Саяно-Алтая в области духовной культуры. Эпос «Манас», например, содержит множество мифологических сюжетов, есть в нем и мифические персонажи, широко встречающиеся в эпосе и мифологии алтайцев и других народов Южной Сибири н Центральной Азии.
Итак, выявленные одинаковые названия родов и племен, схожие черты хозяйства, общественного строя, материальной и духовной культуры, языка, фольклора кыргызов и народов Саяно-Алтая указывают на имевшуюся этиическую и культурную общность между ними. Но наиболее трудным вопросом остается датировка этнокультурных связей кыргызов с народами Саяно-Алтая.
Эти контакты происходили до сложения современной кыргызской народности т. е. до XVI в., примерно в IX—XVI вв., когда у кыргызов и рассматриваемых народов была сильна родоплеменная самостоятельность.
Синхронность сообщений легенд и преданий о кыргызах у народов
Саян-Алтая указывает не только на существование тесных международных связей между ними, но и на непременную причастность их к древнекыргызскому этносу.
Если бесспорными являются их этнокультурные связи, то, очевидно, следует признать так называемых енисейских кыргызов предками не только современных хакасов, но и кыргызов, алтайцев, тувинцев, шорцев и некоторых других народов сопредельных территорий.
Нужно отметить и о кыргызско-башкортских связях, о чем своеобразно сообщает и «Манас». В строках эпоса «Манас» обнаружено около 15 этнонимов, совпадающих с башкортскими: аргын, дврбвн, кангы (башк.—канглы), кызыл баш, кыргыз, кытай, кыпчак, калмак, кара-кытай (башк.—кара катай), найман, ногой, сорт, туркмен, уйшун, эштек (башк. —иштэк).
Что касается этнонима кыргыз, то он зарегистрирован в этнических составах многих тюркских народов Средней Азии, Казахстана, Алтая и других территорий. Племя кыргыз имелось и в этническом составе башкорт. Заслуживает внимания предположение о том, что башкортские кыргызы являлись потомками древних кыргызов59.
Этноним калмак упоминается в эпосе постоянно как враждующий народ, и потому правы, видимо, казахские фольклористы, которые утверждают, что термин «калмак» в эпосе соответствует нарицательному понятию «враг», «иноверец». Упоминание в «Манасе» калмаков, конечно, имеет реальную основу, так как Джунгарское нашествие коснулось в XVI—XVIII вв. и территории Кыргызстана. Однако, как известно, кыргызы боролись за свою независимость и свободу не только с калмаками, но и другими врагами. А калмакское нашествие заслонило все предыдущие события. Доказательство тому — наличие этнонима калмак почти во всех произведениях героического эпоса кыргызского народа. Этнографическая группа калмыков как у башкорт, так и у кыргызов называлась сарт-калмаками. А в этническом составе кыргызов кроме сарт-калмаков зафиксированы еще калмак, калмак-кыргыз и другие. В определенной мере они изучены и в этнографическом плане60.
Рассмотренные выше общие этнонимы в эпосе «Манас» указывают на общие истоки этнической летописи башкортского и кыргызского народов.
Некоторая этнокультурная общность у кыргызов обнаруживается с татарами Поволожья. Эпос «Манас» отразил в своих строках этноним татар, хотя это, возможно, более поздняя редакция кыргызских сказителей. Однако, если учесть прямую сопричастность татарского этноса к Золотой Орде, а затем Казанскому ханству, то информация «Манаса» может иметь и реальную основу. Так, группа населения с самоназванием местного значения кыргыз живет и ныне в смежных районах юго-востока Татарии и северо-запада Башкортостана. Они известны там с XVI—-XVII вв., а возможно,—с более раннего времени. В документах XVII—XIX вв. они именовались как башкорты. В настоящее время причисляют себя как к татарам, так и к башкортам, но являются татароязычными61. Вероятнее всего, они попали туда после развала Золотой Орды, хотя они могли проникнуть сюда и в более раннее время.
Этнические и культурные контакты кыргызов имелись в прошлом с ногайским народом, живущим ныне на Северном Кавказе, в Дагестане и Астрахани. В кыргызских генеалогических преданиях астраханские ногайцы называются астаркан ногой. Обнаруживаются не меньшие связи ногайцев и с кыргызами. Вероятно, истоки их генетической общности берут начало от одних и тех же племен, обитавших в Прииртышье, северо-западной Монголии, затем на просторах Дешти-Кыпчака и Средней Азии. В какой-то мере это положение подтверждается наличием у кыргызов предания о братьях Ногое и Шигае, которые переселились в Чуйскую долину современного Кыргызстана из районов Южной Сибири и Алтая.
Нельзя пройти мимо такого факта, как отражение имени Манас в топонимии Дагестана. В соседних с ногайцами кумыкских районах зафиксированы топонимы с корневым словом «Манас»: село Манасгент и станция «Манас» в Карабудахкентском районе, село Манасаул в Буйнакском районе Дагестана. В фольклорном наследии ногайцев так же, как и у казахов имеются эпические поэмы «Эр Косай», «Эр Кокше» и др. Как известно, Кошой и Кокче являются персонажами и эпоса «Манас». У ногайцев имеются и поэмы «Манаша», «Мамай» и другие, что требует специальных исследований.
Таким образам, наблюдаются тесные этнокультурные связи кыргызов с ногайцами. Хронологически эти связи берут Начало в XIII в. и падают на время существования Золотой Орды.
Материалы эпоса «Манас» в определенной мере отразили этнокультурные контакты кыргызов с населением Крымского полуострова и сопредельных с ним территорий. Вероятно, эти взаимосвязи у кыргызов былn с крымскими татарами—Коренным населением этого края.
Город Кафа на Крымском полуострове известен в истории с XIII века как крупнейший в мире средневековый порт на Черном море.
Если учесть, что в Ноокатском районе на юге Кыргызстана часть населения сохранила предание о прибытий их с берегов Черного моря, а также другие произведения кыргызского фольклора, где отражены имена исторических лиц, живших во времена Золотой Орды, в том числе известного хана Золотой Орды Жаныбека, то становится правдоподобным знакомство части кыргызов с Крымом, в том числе и с Кафой.
Таким образом, вышеизложенное позволяет нам говорить об этнокультурных связях кыргызов с населением Волго-Урала, Астрахани, Северного Кавказа, Крыма и соседних территорий. Сложение у кыргызов некоторых фольклорных произведений во время функционирования Золотой Орды и других ханств — явление не случайное. И эпос «Манас» здесь не исключение. Он в художественной форме также отразил эпоху существования этих орд и ханств. Думается, что международные сношения происходили перед формированием кыргызской народности на основе тех племен, которые затем вошли как в состав кыргызов, так и в составы рассматриваемых нами народов. Хронологически эти контакты могли происходить во время существования государства Золотая Орда и последующих ханств, возникших после ее распада. При этом не исключается наличие и более ранних связей, что требует дополнительного изучения. Условно эти связи можно датировать XI— XVII в.
§3. Взаимоотношения кыргызского народа с народами Центральной Азии.
Русский путешественник 1841 г. Потанин отмечал, что кыргызы «не допускают пользоваться богатствами земли своей даже за плату» — указание, свидетельствующее о ревностной охране кыргызами своей родины.
Природные данные Тянь-Шаня, используемые кыргызами в борьбе с агрессорами, издавна привлекли внимание различных народов. В самом деле, Тянь-Шань, который в древности не мог считаться удобным этапом для маршрута, все же был узлом караванных путей и плацдармом крупнейших операций. Великий «шелковый» путь пересекал Иссык-Куль, Кунгей, по Кемину спускался в долину Чу, находя себе отсюда выход на Запад. Так прошли Чжан Цянь и Сюань Цзан. По Нарыну, через Ферганский хребет и перевал Яссы, Тянь-Шань был связан с Мавераннахром в средние века.
С древними владетелями Тянь-Шаня — племенами усунь упорно заигрывали китайцы, выдав за усуньского гуньмо (князя) китайскую царевну. Су-динфан в 654 г. и Ван Чжень-сянь в 748 г. возглавили китайские экспедиции на Тянь-Шань, чтобы овладеть этой «восточной дверью» Средней Азии.
Тянь-Шань — плацдарм евразийского этапа переселения народов, база караханидской всесреднеазиатской династии XI—XII вв. Здесь перегруппировываются силы монгол, здесь «открытые двери» монгольского движения в Европу и Азию — «ига кровавого болота».
Если нанести на карту линии походов и путешествий от скифов и кушан до Тимура и калмыков, то Тянь-Шань окажется в центре клубка переплетающихся линий, завязью выходящих из него стрелок завоевательных походов. Объясняется это тем, что Тянь-Шань, благодаря своему географическому месту в Азии, был историческим узлом основных событий, протекавших в ней с далеких времен до недавней современности.
Тянь-Шань с Памиром — это естественная крепость, которую трудно было бы поставить более удачно, ибо она была одинаково близка ко многим большим государствам и античности, и средневековья, в центре углов южной Сибири, Монголии, Синьцзяна и Средней Азии, Индии и Афганистана, недалеко от Тибета и Ирана. И вполне естественно, что Тянь-Шань не мог не превращаться опытными полководцами в цитадель для развертывания наступательных операций, в неприступную крепость-убежище при отражении агрессии, в важнейший караван-сарай международной торговли. И тот, кто хотел видеть в Тянь-Шане свой плацдарм, свой контролирующий пункт над жизнью народов Средней Азии, не мог оставаться безразличным к обитателям его. Вот почему здесь бесконечно шла борьба, вот почему столь многоязычным был этот край, вот почему столь многочисленны и разнообразны здесь памятники культуры, вот почему, наконец, интересна и вместе с тем трудна для исследователя седая старина Тянь-Шаня.
И когда в XVI в. кыргызы добились на Тянь-Шане политической гегемонии, пусть даже под формальной государственной зависимостью от монголов в XIII—XVI вв., от калмыков в XVII—XVIII вв., от китайцев в XVIII—XIX вв., от Кашгара, они не переставали, благодаря Тянь-Шаню, сохранять свою экономическую самостоятельность и, подчеркиваем, самостоятельную политическую ориентацию, направленную к осуществлению идей борьбы за независимость.
В самом деле, только поверхностное наблюдение над историей кыргызов в XVI—XIX вв. может привести к неправильному выводу, будто они в этот период выступают как наемники, лишенные патриотических идей и ориентирующиеся только на легкую наживу. Истинное объяснение поведения кыргызов должно быть иным.
Будучи в этот период слабее государства Могулистана, победоносного шествия калмыков времени Галдан-Цэрэна и Цеван Рабтана, циньской династии Китая, кашгарского государства Якуб-бека, кокандских ханов времен Мадали и Худояра, кыргызы в своей внешней политике ориентировались на союз с теми государственными образованиями, которые предоставляли им максимум прав и политической самостоятельности. Когда могулистанцы усиливают свои притеснения, когда над головой нависает опасность калмыцкого угнетения, кыргызы уходят на запад, цементируются в Алае и на Памире, используя противоречия между цинами и калмыками. Когда в их страну протягиваются ненасытные щупальцы. кокандских ханов, они в государстве Якуб-бека добиваются особых прав привилегированного воинского сословия.
Алайские и памирские кыргызы, равно как тянь-шаньские, в частности чаткальские, — инициаторы борьбы за независимость в борьбе с последними ханами Коканда. В народных преданиях Ферганы, в песнях о Худояр-хане вождь многочисленных восстаний Пуладбек назван киргизом. Современники не могли пройти мимо воинственности кыргызов, и русский автор, говоря о киргизах 1849 г., писал: «Кыргызы, кочующие на границах Кашгарии, почитаются самыми храбрыми».
Киргизские вожди, шедшие на союз с Зияуддином, участником крестьянских восстаний первой четверти XIX в., и с Джехангер Ходжой, киргизские предводители времен Якуб-бека — Бехауддин, Рази Бай, Садык Бай, были именами не только для своего народа. Несомненно дальновидный политик, Якуб-бек понимал силу и роль кыргызов, а их голос в решении политических судеб территориальной вершины Азии, занимаемое ими вместе с государством Якуб-бека важнейшее положение на востоке, доходили до сознания даже послов к Якуб-беку — англичанина Форсайта и русского Рейнталя в семидесятых годах XIX в. Вот почему в отчетах Беллью и сочинениях Шау, равно как и в дневниках путешествий Корнилова, Каульбарса и Куропаткина, киргизам уделяется столь большое внимание.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
