work (669428), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Непосредственно территорию Кыргызстана В. Радлов посетил дважды. По его собственным словам, в 1862 г. он побывал на Текесе у бугинцев, а в 1869 г. на западе озера Иссык-Куль и в местности (он не указывает название) к юго-востоку от г. Токмак. Во время этих поездок он и записал некоторые образцы устного народного творчества кыргызов, в том числе и эпос «Манас».
В структурном плане составленные В. Радловым образцы кыргызского фольклора разделены на четыре части. В первую часть он включил эпос «Манас», во вторую и третью—самостоятельные сказания «Жолой хан» и «Эр Тоштюк». А четвертую часть составляют несколько причитаний (кошоктор). Такое деление, по мнению ученого, является условным: «Эпические песни приведены мною под тремя заглавиями: Манас, Жолой и Тоштюк, но не нужно думать, что это три отдельных эпоса».5
Собственно эпос «Манас» разделен В. Радловым на семь эпизодов. Первый эпизод «Рождение Манаса», по словам самого В. Радлова, «очень скудного содержания и кажется мне песнею, случайно составленной вследствие моего вопроса о рождении Манаса» 6.
Итак, перед нами первое издание эпоса «Манас», хотя следует всегда оговаривать, что содержания текстов его отрывочны. Отсутствуют многие промежуточные эпизоды, о чем сделал оговорку сам В. Радлов. Первый эпизод занимает всего шесть страниц. Здесь отсутствуют сведения о детских и юношеских годах Манаса и избрании его ханом.
Можно констатировать, что изданный более ста лет тому назад В. Радловым текст «Манаса» имеет большое научное и историко-культурное значение. Ведь запись В. Радлова опубликована почти на двадцать лет раньше, чем прозаический перевод на русский язык отрывка из эпоса, записанного Ч. Валихановым и опубликованного только в 1904 г. Н. Веселовским, и является первым в мире изданием. Несмотря на отрывочность публикации В. Радлова, она дала для своего времени цельное представление о сокровищнице народного творчества кыргызов —героическом эпосе «Манас».
В дореволюционный период исследования эпоса «Манас» представляет интерес небольшая статья и отрывок текста из эпоса в 72 строки, выполненные венгерским востоковедом Г. Алмаши. Его статья впервые опубликована в Будапеште (1911—1912). Место и время записи кыргызского текста автором нигде не оговорены, отсутствуют также сведения об информаторе-сказителе. Однако в кратком энциклопедическом словаре по истории Кыргызстана говорится, что этот отрывок эпоса Алмаши записал в долине Нарына от неизвестного манасчи из племени бугу.7
В 1903 г. небольшой отрывок в 270 строк из эпоса «Семетей» (второй части трилогии «Манас») записал на фонограф русский художник Б. В. Смирнов (1881—1954). Еще студентом Петербургской Академии художеств ему довелось участвовать в качестве художника в комплексной экспедиции,
организованной Русским Географическим Обществом в Среднюю Азию. Тогда он прослушал и незаметно записал на фонограф отрывок в исполнении
известного в то время певца-музыканта Кенже-Кара ырчы в Пишпеке. В это
короткое пребывание художник успел создать более двадцати этюдов и зарисовок с натуры, в основном этнографического характера, составивших целый художественный альбом «По Киргизии. 1903 г.». Среди рисунков привлекает внимание изображение Кенже-Кара, которое является первым известным нам изображением исполнителя эпоса в дореволюционное время. Свои очерки с воспроизведением некоторых рисунков и прозаическое повествование из эпоса «Семетей», записанное из уст Кенже-Кара, Б. В. Смирнов привел в своей книге «В степях Туркестана». В этом отрывке говорится о том, как сын Манаса — Семетей искал себе невесту. В конце он встречается с Айчурек и женится на ней.
Одна из заслуг Б. В. Смирнова заключается в том, что «он познакомил российскую общественность с содержанием замечательного памятника эпического творчества кыргызов, который, по словам самого певца-сказителя, можно рассказывать сорок дней и сорок ночей» 8.
Следует заметить, что некоторые из включенных в этот период работ (Франела, Алмаши,Смирнова и др.) условны: авторы их специально не исследовали эпос «Манас». Впрочем, эта тенденция характерна всему дореволюционному периоду изучения эпоса «Манас». Исключение составляют Ч. Валиханов и В. Радлов, хотя и они полностью не занимались кыргызским эпосом.
Видимо, это связано и с тем фактом, что в прошлом ученого трудно было назвать только филологом, лингвистом или историком и этнографом. В большинстве своем они были людьми энциклопедических знаний, были универсалами.
Второй период историко-этнографического рассмотрения эпоса «Манас» охватывает период с 1918 по 1993 г.
Солтоноева Белека Солтонкелди уулу (1878—1938) по праву считают историком, литератором, поэтом. Его можно было бы назвать еще и первым кыргызским этнографом. Уже дана оценка его поэтическому и литературному наследию, его творческой деятельности в целом.
Б. Солтоноева следует считать первым кыргызским ученым, который в силу своей подготовленности рассмотрел эпос «Манас» и некоторые другие произведения, а также творчество отдельных манасчи9.
Собственно анализу подлежит та часть главного труда Б. Солтоноева, где говорится об эпосе «Манас». Она так и называется — «Манас». Это небольшое исследование он начинает с того, что кыргызы издавна поют и не забывают такие эпические поэмы, как «Манас», «Кошой», «Кёкётёйдун ашы», «Эр Тёштюк». Эти песни исследователь выделяет в отдельные произведения, тогда как герои их в полных вариантах являются персонажами одного эпоса.
Василий Владимирович Бартольд (1869—1930) —один из первых исследователей, вплотную занимавшихся разработкой истории кыргызского народа, как в досоветское, так и в советское время. Судя по отдельным его работам, посвященным в основном истории Кыргызстана, ему были знакомы различные жанры устного народного творчества кыргызов.
В своей известной работе «Киргизы» ученый неоднократно упоминает и эпос «Манас». И в ряде его других работ «Манас» используется как источник по различным вопросам истории и культуры кыргызского народа. В работе «Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии», говоря о военном устройстве кыргызов, В. В. Бартольд отмечал, что их борьба с джунгарскими феодалами «оставила след в киргизском народном эпосе, особенно в цикле сказаний о Манасе» 10.
В. В. Бартольд критически относится к тому, что в эпосе «Манас» борьба кыргызского народа изображается как религиозная война, «хотя,— как пишет он,— киргизы и в XIX в., как и в XVI, почти совершенно не были знакомы с догматами и обрядами ислама» 11. Конечно, полностью утверждать, что кыргызы в указанное время совершенно не были знакомы с исламом, было бы неверным. Видимо, ученый хотел сказать, что кыргызы поверхностно усвоили догматы и обряды религии ислам.
В изучении этнографии кыргызского народа общеизвестна заслуга Саула Матвеевича Абрамзона (1905— 1977). Пожалуй, трудно назвать те аспекты истории и культуры кыргызов, которых он не касался. В его научном наследии важное место занимают и работы, где использованы материалы устного народного творчества кыргызов.
Больше всего ученый уделяет внимание эпосу «Манас». С самого начала знакомства с кыргызским эпосом он дает ему весьма высокую оценку. В эпосе он видит разнообразный историко-этнографический материал. По его мнению, он является памятником культуры, словом, подходит к эпосу комплексно. Характерна в этом отношении его мысль: «Богатейшая сокровищница устного творчества — киргизский эпос «Манас» является не только своеобразной летописью, запечатлевшей богатое политическими событиями историческое прошлое народа, но и величайшим памятником киргизской культуры» 12.
Продолжая изучать эпос «Манас», С. М. Абрамзон в своей статье «Киргизский героический эпос «Манас» как этнографический источник», опубликованной в 1968 г., выражает справедливое недовольство тем, что «Манас» еще продолжает оставаться крайне слабо изученным в этнографическом отношении. Он писал: «Между тем, именно «Манас», как колоссальный по своему объему эпический памятник, бытующий, у народа, за плечами которого стоит богатая событиями многовековая история, открывает необычайно широкие возможности для постановки и разрешения этнографических проблем, как частного порядка, по отношению к данному памятнику, к киргизской этнографии, так и более общего плана—разработки теоретического подхода к изучению подобного типа произведений устного народного творчества» 13.
Одной из первых работ С. М. Абрамзона, где материалы «Манаса» привлечены как источник по этнической историй, в частности при анализе этнонима «кыргыз», является опубликованная в 1946 г. статья «К семантике
киргизских этнонимов». Здесь он склонен термин кыргыз выводить из числительного кырк (сорок), ссылаясь на данные эпоса «Манас», где кыргызы называются сорокаплеменным народом.
Таким образом, как этнограф С. М. Абрамзон по мере возможности с самого начала пребывания в Кыргызстане стал использовать фольклорные материалы в своих исследованиях, хотя главным образом имел дело с эпосом «Манас».
Александр Натанович Бернштам (1910—1956)—видный советский археолог, историк, этнограф. Впервые А. Н. Бернштам обращается к эпосу «Манас» в 1941 г. в работе «Археологический очерк Северной Киргизии», где он рассматривает художественное отражение памятников старины в «Манасе» 14. Он одним из первых среди ученых обратился к истокам культуры кыргызов и стал привлекать материалы эпоса. Во всех трудах А. Н. Бернштама об эпосе «Манас», а их больше десяти, эпос рассматривается прежде всего как исторический источник.
В статье «Эпоха возникновения киргизского эпоса «Манас» А. Н. Бернштам рассматривает кыргызский эпос как исторический источник. Ученый связывает содержание эпоса в основном с двумя историческими этапами политического периода киргизов в борьбе за независимость в VIII—IX вв. и в XVII—XIX вв., хотя и не отрицает, что в эпосе могли отразиться исторические события между этими периодами. Основной же упор делает на эти два периода истории кыргызского народа, особенно на VIII—IX вв., на время возвышений в Южной Сибири енисейских кыргызов.
Им сделаны следующие конкретные выводы;
1. Эпос «Манас» не только выдающийся памятник народного художественного творчества, но и своеобразная историческая повесть о борьбе за независимость кыргызских племен, древнейший этап которой восходит к 820— 847гг.
2. В основе эпического Манаса стоит конкретно-исторический образ руководителя кыргызского народа 820—847 гг., борьба которого носила освободительный характер15.
События 40-х гг. IX в., когда предводители енисейских кыргызов, имя которого интерпретируется А.Н. Бернштамом по древнетюркским надписям как Яглахар-хан, связываются с эпизодом «Великий поход». Дело в том, что в 840 г. кыргызы разбили уйгуров и взяли их столицу. По мнению А. Н. Бернштама, это событие и отразилось в эпосе «Манас» в самом крупном эпизоде — «Великий поход».
А. Н. Бернштам, по поводу времени сложения эпоса, в заключении своей статьи он пишет: «Героический эпос «Манас» в своей древнейшей части является отражением истории кыргызского народа в эпоху VIII—IX вв. Эта эпоха отображена в разделе «Великий поход», а фигура тогдашнего киргизского вождя, которого мы отождествляли с упоминаемым в надгробной надписи Яглахар-ханом, послужила прообразом для эпического богатыря Манаса. Развиваясь на протяжении столетий, эпос в дальнейшем впитывал в себя следовавшие одно за другим исторические события, из которых события XVII—XIX вв. нашли в нем наиболее полное отражение» 16.
Эти выводы и положения А. Н. Бернштама получили дальнейшее развитие в его статье «К происхождению имени «Манас». В этой работе он пытается объяснить, почему кыргызский эпос называется «Манасом». При этом он продолжает несколько ранее предложенную свою версию объяснения имени Манас из сирийского слова «мани» (учитель, вождь). Появление данного термина среди кыргызов он объясняет широким распространением манихейства в Центральной Азии с сер. VIII в. А. Н. Бернштам утверждает, что влияние манихейства на кыргызов «отмечено надписью из Суджи сирийским термином «мар» (учитель, наставник)», имеющим в манихейской литературе большое значение.17
Академик Бегималы Джамгерчинович Джамгерчинов (1911—1982)—один из первых киргизских профессиональных ученых, кто стал применять данные устного народного творчества кыргызов в научных разработках в советское время.
В работе «Присоединение Киргизии к России» он дает краткую характеристику «Манаса» и других эпосов как памятников духовной культуры народа. Сведения из эпоса «Манас» встречаются у него и в статье «Из генеалогии киргизов», где он пытается связать этнонимы эпоса «Манас» с общей генеалогией кыргызов. Автоp отмечает, что С. Орозбаков своём рассказе говорит о «кырк уруу кыргыз» (сорокоплеменных кыргызах) и о распаде, этого племенного coюзa. Приводит из сагымбаевского варианта «Манаса» перечень сорока племен.
Попытки использовать данные эпоса «Манас» в исследованиях этнополитической истории кыргызов были сделаны современным кыргызским историком Анваром Мокеевым. Он рассмотрел этнонимы «Манаса» в историческом ракурсе и констатирует, что «Манас» явился основным консолидирующим фактором в области общественного сознания и это явление—главная особенность в развитии собственной культуры кыргызов на Тянь-Шане».
А. Мокеев пишет: «Не случайно, что именно здесь, на Тянь-Шане, в XVI—первой половине XVIII века происходило окончательное сложение этого выдающегося произведения эпической традиции киргизского народа на общекиргизском языке, где нашли отражение и генеалогия, и история народа, не столько реальная, сколько воображаемая, какую бы хотели видеть сами киргизы» 18.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
