54134 (669420), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Великий русский историк был первопроходцем в архивных изысканиях, и поэтому многие важные документы по Расколу остались вне поля зрения.
Существенные уточнения многих сюжетов, связанных с Расколом, основанные на собственных архивных изысканиях, принадлежат профессору Московской духовной академии Н.Ф. Каптереву. В результате напряженной исследовательской работы появились две главы монографии ученого – "Сношения иерусалимских патриархов с русским правительством с середины XVI до конца XVIII столетия" (СПб., 1895 г.) и "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович" (Сергиев Посад, 1909-1912 гг.). Автор этих книг сумел по-новому взглянуть на взаимоотношения светской и церковной власти в расколе, показал трагическое для Русской Церкви по своим последствиям вмешательство восточных архиереев и патриархов в церковно-обрядовую реформу патриарха Никона и царя Алексея Михайловича. Вопреки официальным взглядам на Раскол как на результат косности и фанатизма «расколоучителей», отступивших от Православия, Каптерев считал, что в разделении Церкви виноваты обе стороны: и сторонники реформы, и ее противники. Не удивительно, что ученый поначалу встретил критику и непонимание коллег. О его полемике с Н.И. Субботиным, публикатором знаменитых "Материалов по истории раскола", рассказывается в очерке А.П. Богданова "Судьба профессора Духовной Академии" (в кн.: Буганов В.И., Богданов А.П. Бунтари и правдоискатели в Русской Православной Церкви. Т. II. М., 1991 г. С.494-516).
В традиции Н.Ф. Каптерева рассматривал Раскол и такой известный историк, как А.В. Карташев (См. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1991 г. Т. II, с. 121-230). Его обобщающая работа в главах о Расколе как бы подытоживает все достижения русской историографии старообрядчества.
Совсем краткую, но удивительно глубокую и интересную характеристику раскола дает протоиерей Георгий Флоровский в книге "Пути русского богословия" (YMCA-Press, 1938 г.). Читателю, глубоко интересующемуся темой раскола, хорошо также познакомиться со статьей Розанова "Психология русского раскола" (Сочинения: В 2 т. Т. 1. М., 1990 г. С. 48-81).
В современной литературе о Расколе не написано так уж много содержательных работ, которые к тому же представляют интерес для массового читателя. Это, прежде всего, популярная книга историка А.П. Богданова "Перо и крест" (М.: Политиздат, 1991 г. 525 с.). Это издание включает ряд очерков по истории Церкви, в которых рассказывается о тех ее деятелях, которые, по мнению автора, вошли с ней в конфликт. В этой книге идет речь о протопопе Аввакуме и его соратниках, истории соборов против старообрядцев.
Позиция А.П. Богданова, стремящегося, широко цитируя таких авторов, как Н.Ф. Каптерев и протоиерей Георгий Флоровский, и, пользуясь их материалами, в то же время высечь из них некую "атеистическую искру", представляется несколько двусмысленной. Но большим достоинством его труда является превосходное знание источников и литературы о Расколе, несомненный дар популяризатора и писательский талант автора. Несмотря на научно- художественный характер своей работы, А.П. Богданов снабдил ее обширным научным аппаратом, в котором дается и подробная библиография Раскола.
Отдельный сюжет в историографии Раскола – судьбы и взаимоотношения его главных действующих лиц – патриарха Никона и протопопа Аввакума. О Никоне, по словам Георгия Флоровского, "говорили и писали слишком много уже его современники. Но редко кто писал о нем бескорыстно и беспристрастно, без задней мысли и без предвзятой цели. О нем всегда именно спорили, пересуживали, оправдывали или осуждали". Его имя до сих пор – тема спора и борьбы.
Одни историки, воздавая должное уму и таланту Никона, в то же время, стремятся к возвышенной и осторожной оценке его деятельности, признавая в ней как явные достижения, так и непростительные промахи, во многом обусловленные временем, в которое он вышел на историческую сцену. К таким авторам принадлежали, в частности, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Н.Ф. Каптерев, А.В. Карташев.
Но есть и авторы, склонные оценивать седьмого патриарха Всея России не только как замечательного церковного деятеля, но и чуть ли не святого угодника Божьего. На таких позициях стоял, в частности, историк зарубежья - М.В. Зазыкин, профессор Варшавского Университета. Его перу принадлежит одна из наиболее обширных и обстоятельных монографий о Никоне – "Патриарх Никон: Его государственные и канонические идеи" (Ч. 1-3. Варшава: Синод, типография, 1931 г.). Формируя задачи своего исследования, автор подчеркивает, что "не имеет в виду давать полную биографию Никона или систематическое изложение его деятельности, а намерен прежде всего представить его идеи о церковно-государственных отношениях и касаться его личности и деяний постольку, поскольку это нужно для уяснения его идей". М.В. Зазыкин опирался на показания о Никоне его современников, Шушерина и архидиакона Павла Алеппского, исследования о деле Никона и документы, опубликованные иностранными историками его патриаршества Гюббенетом и Пальмером, а из сочинений самого патриарха, главным образом, написанное Никоном в свое оправдание и ответ своим противникам "Разорение". В итоге исследования государственных и канонических взглядов Никона М.В. Зазыкин пришел к выводу од их полной каноничности и соответствии святоотеческому учению, а самого патриарха называл не иначе как «Великим Святителем Божьим, прославленным Богом удостоверенными чудесами». Он категорически отметал обвинения Никона во властолюбии, «царепапизме». В основе конфликта патриарха с царем Алексеем Михайловичем Зазыкин видел попытку первого «спасти Церковь от грозящего ей поглощения в государстве», «отстоять идею симфонии властей как идею разграничения двух сфер жизни, светской и духовной».
Таких ученых, как С.М. Соловьев и Н.Ф. Каптерев, он упрекает в одностороннем использовании источников, враждебных патриарху, не замечая, что сам впадает в искушение использования источников одиозно-панегирических или апологических.
Среди современных историков Церкви большой интерес к патриарху Никону и его правлению проявляет курский священник, протоиерей Лев Лебедев. Ему принадлежит обширная и, к сожалению, пока не изданная отдельной книгой работа "Патриарх Никон: Очерк из жизни и деятельности" (Богословские труды. М., 1982 г. Вып. 23, с. 154-199; Вып 24, с. 139-170.). Автор считает, что отрицательное отношение к «Предстоятелю Церкви» многих историков объясняется предвзятым судебным процессом 1666 г. против него, который был проведен в угоду царю Алексею Михайловичу. На этом судилище явилась на свет крайне отрицательная оценка его деятельности, затем некритически воспринятая светскими и церковными историками.
Автор, в общем справедливо, отмечает, что патриаршество Никона – это далеко не только обрядовые исправления и судебное дело. Это целая эпоха важнейших и интереснейших решений, событий и начинаний, определивших во многом дальнейший ход отечественной истории и общественной жизни, оставивших и целый ряд «завещаний» и загадок, которые еще нуждаются в расшифровке. Патриарх Никон – это проблема Вселенской Православной экклезии и места в ней Русской Церкви, проблема развития иконографического учения Православия, острейшая проблема отношений монархии и Церкви, когда была предопределена неизбежность падения самодержавия в России. "Никон –это дивное и уникальное явление в русской архитектуре…"- пишет автор (имеется в виду построенные патриархом Новоиерусалимский Кийский Крестый и Иверский Валдайский монастыри - прим. мое (А.Т.)). Именно эти направления деятельности Никона и вместе с тем проблемы истории Церкви XVII века и раскрываются в статьях протоиерея Льва Лебедева. Он стремиться взглянуть на знаменитого иерарха во всем многообразии его трудов и, кажется, небезуспешно сочетает в одной работе историческую критику, искусствоведческий анализ и богословствование. В то же время, автор порой слишком сильно для исследователя подпадает под обаяние личности Никона, закрывает глаза на серьезные ошибки и просчеты его деятельности, а в ряде случаев, от беспристрастного исследования склоняется в сторону апологии. Тем не менее, в современной литературе о патриархе Никоне нет аналогов работе Льва Лебедева, и достоинства его изысканий превышают их недостатки.
Источниковедение.
Большая интересная литература во второй половине XVII века возникла в связи с расколом. На первом месте среди этой литературы стоит автобиография протопопа Аввакума. Жизнь Аввакума была полна резких контрастов в его общественном положении. В начале царствования Алексея Михайловича протопоп Аввакум пользовался большой славой, но вскоре за противодействие нововведениям патриарха Никона попал в опалу и был сослан в Сибирь. Расстриженный на Соборе 1666г., Аввакум был сослан в Пустозерск и кончил жизнь на костре. Упрямый и раздражительный, но в то же время принципиальный и до конца преданный своим идеям, Аввакум Петров (Петрович) бесхитростно рассказывает про свою жизнь. Озлобление его направлено, главным образом, против патриарха Никона. Автобиография Аввакума, написанная простым и образным языком, является прекрасным литературным памятником и не менее ценным историческим источником по истории раскола.
Для знакомства с ранней историей раскола большое значение имеют также послания Аввакума к его единомышленникам. Они ярко рисуют быт XVII века, являясь в этом отношении совершенно незаменимым источником. Чего стоят, например, упоминания Аввакума об его молодости: «смолода голубей держал, попович голубятник был». «В земле сидя, яко кокушки кокуют», - пишет он о боярыне Морозовой и княгине Урусовой, «резаными языками» называет он раскольничьих попов, наказанных отрезанием языка.
Сохранились также произведения других старообрядцев: дьякона Феодора, Инока Авраамия, Епифания, Корнилия и некоторых других. Особенно интересно житие казанского протопопа Неронова, впоследствии отошедшего от старообрядчества. Подробности священнической жизни Ивана Неронова в Нижнем Новгороде и Москве рельефно рисуют быт посадских людей и деятельность духовенства в первой половине XVII века. Автор жития Неронова рассказывает, как по Нижнему Новгороду ходили скоморохи «с бубны, и с домрами, и с медведями». В церквях для ускорения службы зараз пели и читали в два, три, даже в четыре голоса, «и от самих священников и причетников шум и козлогласование в святых церквах бываше странно зело».
В XVII веке было написано большое количество житий святых, но значение этих произведений как исторических источников для указанного столетия значительно меньше, чем для предыдущих веков. Ведь сказания о жизни святых и их чудесах с их условностью изложения дают только некоторые подробности о важных исторических событиях.
Тем не менее жития святых нельзя полностью игнорировать как исторический источник. В житии Варсонофия, архиепископа Казанского, например, есть интересные сведения о церковных спорах в Пскове, связанных с вопросом о том, как надо петь на богослужении припев "аллилуйя" – дважды или трижды, «сугубо» или «трегубо». Этот вопрос позже стал предметом разногласий между господствующей и старообрядческой церковью, стоявшей за «сугубую» аллилуйю, и стал одной из причин Раскола.
Отчего же всё-таки произошел Раскол? По мнению старообрядцев, от того, что Никон, исправляя богослужебные книги, самовольно отменил старые церковные книги и обряды, святоотеческое древнеправославное предание, без которого невозможно спастись, и, когда верные древнему благочестию люди встали за это предание, русская церковная иерархия отлучила их от церкви. Но в таком объяснении не всё ясно. А каким образом двуперстие или хождение по-солонь сделалось для старообрядцев святоотеческим преданием, без которого невозможно спастись? Каким образом простой церковный обычай, богослужебный обряд или текст мог приобрести такую важность, стать неприкосновенной святыней? Раскол произошел от невежества раскольников, от узкого понимания ими христианской религии, от того, что они не умели отличить в ней существенное от внешнего, содержание от обряда.
6
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
