Kitay semia (668820), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Таким образом, эксплуатация общинников знатью в общест­ве Чжоу сложилась не на основе экономической реализации общинной собственности на обрабатываемые земли в процессе производства и распределения, при которой избыточный (при­бавочный) продукт, создаваемый общинниками, должен был бы, как и условиях общинно родового строя, использоваться, прежде всего и главным образом в интересах самих же общин­ников. Она появилась в этом обществе в результате возникно­вения примитивного государственного образования, которое в целях обеспечения своего существования закономерно и необ­ходимо должно было заменить и заменило экономическую реализацию общинной собственности на землю в процессе произ­водства и распределения внеэкономическим, принудительным отчуждением совокупного прибавочного труда и прибавочного продукта общинников в его пользу в виде налогов. Это отчуждение не носило бы характер эксплуатации, если бы отчужденный в виде налога прибавочный продукт использовался, так или иначе, в интересах и на благо общин и общинников. Однако вместе с возникновением примитивного государственного образования (как естественный результат развития процесса общественного разделения труда и обмена результатами деятельности) появилась привилегированная прослойка управителей, которая использовала свою причастность к власти в це­лях присвоения той или иной доли совокупного прибавочного продукта, отчуждаемого возникшей властью у общинни­ков, которое выходило за рамки обмена результатами деятельности и потому носило характер эксплуатации, порождав­шей имущественное неравенство(8).

Отсутствие частной собственности на землю в раннечжоусском обществе исключало возможность возникновения и рас­пространения частнособственнической эксплуатации в важней­шей отрасли экономики древнего Китая - сельском хозяйстве. Не­развитость ремесла и обмена исключала также и возможность сколько-нибудь широкого распространения частнособственниче­ской эксплуатации в ремесле. Правда, в этом обществе практи­ковалось рабство, источником которого было порабощение военнопленных. Однако оно не играло сколько-нибудь сущест­венной роли в экономической жизни страны. Рабы, судя по самым различным данным, были очень малочисленны, использо­вались главным образом в непроизводительной сфере личного и домашнего обслуживания представителей знати и, следова­тельно, содержались за счет прибавочного труда юридически свободных общинников. Эпиграфические памятники и археоло­гические материалы свидетельствуют, что большую часть воен­нопленных убивали в ритуальных целях. Такое отно­шение к пленным—важный показатель того, что в то время массовое превращение их в рабов было экономически нецелесо­образным.

Расцвет системы “Цзин-тянь” пришелся на жизнь основателя великого социо – философского учения Конфуция. Он и его последователи очень высоко оценивали эту систему, указывая на ее справедливость и культивируемое равенство.

Однако в 6—5 вв. до н. э. в связи с ростом производительности труда и увеличением на этой основе размера и общей массы прибавочного продукта, в чжоуском Китае произошли очень важные социальные и социально-экономические изменения. Постепенно исчезала общинная собственность на обрабатываемые земли и ушел в небытие обычай их передела. Рента-налог в фор­ме отработок на «общественных полях», дани и регулярных приношений постепенно заменялась в различных княжествах тогдашнего Китая рентой-налогом продуктами соответственно количеству земли, находящейся у отдельных семей.

В результате постепенного разложения общинной собствен­ности на землю и становления частной собственности на нее сначала в княжестве Лу (6 в. до н. э.), а затем и в других царствах обработка “общественных полей” общинниками была заменена поземельным налогом, взимавшимся с крестьян, а са­ми “общественные поля”, видимо, стали собственностью пред­ставителей знати и чиновничества.

В 6—5 вв. до н. э. в связи с разложением общинной соб­ственности на землю и появлением частной и государственной собственности на нее, а также в связи с усилившимся процес­сом имущественной и классовой дифференциации в китайском обществе зародились и стали получать все большее распростра­нение и другие (помимо рабства) формы частнособственниче­ской эксплуатации, в частности наемный труд в его докапиталистической разновидности и аренда-издольщина. Правда, упо­минания об аренде не встречаются в довольно скудных пись­менных памятниках той эпохи. Поэтому ее появление связывают с реформами Шан Яна (4 в. до н. э.), направлен­ными к развитию и укреплению частнособственни­ческих отношений. Однако при этом надо иметь в виду, что эти реформы лишь дали широкий простор тенденциям, наметив­шимся еще в предшествующие столетия.

В дальнейшем частная соб­ственность на землю получила повсеместное распространение, а крупная частная земельная собственность стала фактором, оп­ределявшим в течение последующих 2,5 тыс. лет характер и на­правление социально-экономического развития китайского об­щества.

Философы древнего Китая о семье

Исключительное по своей силе влияние на китайское общество оказала деятельность Кун-Фу цзы (Конфуций). Конфуций открывает собою эпоху непревзойденного расцвета мысли, ту эпоху, когда были заложены основы китайской культуры. Его учение было отправной точкой для последующих мыслителей; одни продолжали и развивали его взгляды, другие подвергали их яростной критике. Но для правильного понимания взглядов Конфуция необходимо понять исторический “фон” который послужил им основой.
Конфуций жил за три с лишним столетия до объединения Китая, в эпоху, когда Китай, по площади занимавший лишь незначительную часть современного, был разделен на множество воюющих между собой городов-государств. Недаром в исторической науке это время получило название Восточное Чжоу (период Весен и Осеней и период воюющих царств) - 551-479 гг. до н.э. В это время страной управляла династия Чжоу (1122- 249 гг. до н.э.), но на самом деле чжоуский Ван, носивший титул «сын неба», обладал авторитетом, но не властью. Он исполнял ритуальные функции как священное лицо, которому небо доверило управление Поднебесной, т.е. государствами Китая, которые представлялись древним китайцам как средоточие цивилизации вообще. Их называли Срединными государствами (Чжун-го), ибо считалось, что они окружены некультурными племенами. Это самоназвание Китая сохранилось и до сих пор, с той только разницей, что теперь его следует понимать как Срединное государство (в древнекитайском языке нет форм множественного числа). Представление о том, что весь Китай является единой Поднебесной, во главе которой стоит один властитель, сын неба, заставляло рассматривать политическую раздробленность как аномалию, отпадение от правильного порядка и, следовательно, явление временное, переходное,

п
редставляющее собой ступень к новому единству. Мысли о возможности существования государств, независимых от сына неба и ему не подчиняющихся, в древнем Китае так и не возникло, и это оказало определенное влияние на политическое мышление китайцев. Однако политической реальностью была не Поднебесная, а город-государство ( Го), небольшой по размерам (лишь в крупнейших городах число дворов доходило до нескольких тысяч), населенный в основном земледельцами и, в значительно меньшей мере, ремесленниками и торговцами. Высший слой здесь состоял из знатных родов, находившихся в родстве с правящей династией и живших за счет доходов от передававшихся им в кормление сельских общин. Рабы в это время в древнем Китае серьезной роли в экономике не играли. Использовали их во дворцах в качестве прислуги. В городе-государстве, как правило, все друг друга знали, и отношения между правителем и подданными носили в значительной мере личный характер(10). Этим объясняется глубоко проникшее в мышление древних китайцев представление о государстве как о большой семье, нашедшее отражение в древнекитайском языке, где одним из терминов, обозначавших государство, было слово «го-цзя» - «государство-семья». Народ в городе-государстве играл несравненно более активную роль, чем в позднейшей империи. Хотя в обычное время правитель делил власть со знатью, в опасные моменты на сходки собирался вооруженный народ, без одобрения которого правитель действовать не осмеливался. Наиболее дальновидные представители знати в своих речах постоянно подчеркивали, что от народа зависит судьба правителей, советовали заботиться о народе и предостерегали от попыток навязать ему волю силой оружия(11). Как отметил китайский историк Шан Юэ, такая политическая обстановка привела к убеждению, что народ находится в тесной связи со сверхъестественными силами, с небом и с духами(12). Так, в «Книге истории» (Шу-цзин) говорится, что «прозрение и настороженность неба осуществляются через прозрение и настороженность народа»(13). В хронике «Цзо-чжуань» передаются
слова одного из сановников о том, что «народ - хозяин духов»(14). Здесь же приводится речь начальника музыкантов Куана, который, отстаивая право народа на изгнание жестокого и несправедливого властителя, говорит: «Небо, создав народ и поставив над ним государя, поручило ему быть пастырем, и ему не следует терять этого качества... Любовь неба к народу огромна, разве оно позволит одному человеку чинить произвол над ним, давать волю своим прихотям и не считаться с природой неба и земли? Конечно, нет!»(15). О глубоком сознании силы народа говорит появившееся в это время и впоследствии вошедшее в пословицу изречение «Сердце народа строит стены, голос народа плавит металл». Об этом же свидетельствуют и слова Конфуция: «Без доверия народа удержаться невозможно» (16).
Кроме города-государства, а 6-5 вв. до н.э. огромную роль в жизни древнекитайского общества играла организация «цзун-цзу» - клана. Как показал М.В.Крюков, это была патронимическая организация, объединявшая происходившую от общего предка группу родственных семей, между которыми существовало иерархическое подчинение, но которые в то же время были связаны общностью интересов (17). Считалось, что «цзун-цзу» несет ответственность за действия всех своих членов, и этим объясняются встречающиеся в источниках сведения об истреблении всего рода, если кто-либо из членов обвинялся в тяжких преступлениях. Наличие связанной родственными узами мощной организации, как и факт органической связи между структурой «цзун-цзу» и системой социальных рангов, существовавших в то время в древнем Китае, - все это укрепляло представление о принципиальной идентичности семьи и государства.

Конфуций, родившийся и проведший почти всю жизнь в царстве Лу, происходил из семьи обедневших аристократов. В молодости ему пришлось вынести немало трудностей, и возможно, что эти ранние испытания и бедность способствовали тому,
что на всю жизнь у него осталось сочувствие к простым людям. Как предполагают биографы Конфуция, он пытался в юности сделать политическую карьеру. Но в то время большинство должностей передавалось от отца к сыну, и те посты, которые открывали возможность реального участия в решении государственных дел, были естественным достоянием отпрысков высшей аристократии. Человек такого происхождения, как Конфуций, мог продвинуться только при условии, если бы он интригами и лестью сумел завоевать расположение тех, кто вершил делами. К этому Конфуций был решительно не способен. Более того, создается впечатление, что и впоследствии, когда кому-либо из учеников удавалось добиться для него многообещающего свидания с власть имущими, он все портил, открыто высказывая свое мнение о действиях собеседника. Возможен был еще один
путь - военная карьера. Но к убийству людей, к войне, к военной муштре и методам военной организации Конфуций испытывал глубокое отвращение. Конфуций всегда осознавал себя представителем того, появившегося в 11 в. до н. э., начала нравственности и культуры (
Вэнь), которое противопоставлялось началу воинственности и войны (
у).
Убедившись, что путь к политической деятельности для него закрыт, Конфуций занялся учеными изысканиями и преподаванием. По-видимому, он считал себя неудачником. Если в последующие времена деятельность ученого и преподавателя была связана с известным общественным престижем и даже подчас окружена ореолом, в то время, когда жил Конфуций, такой ореол окружал только правителей и их ближайших помощников. Конечно, со времени возникновения в Китае государства, в особенности же с момента, когда начали вести регулярные хроники, знакомство с историческими материалами было необходимо даже для повседневного ведения дел как во внутренней политике, так и во взаимоотношениях с другими государствами. Точно так же нужно было знать и ритуал для проведения различных торжеств при дворах государей. Но это делалось как бы, между прочим, чиновниками, основные обязанности которых лежали в сфере активного участия в управлении. Так же обстояло дело и с преподаванием, и с подготовкой смены для стареющих государственных мужей.
Конфуций был первым в Китае, кто целиком посвятил себя этим второстепенным в глазах современников занятиям. Но главное в том, что он впервые стал заниматься историческими исследованиями и преподаванием не как официальное лицо, не в порядке выполнения служебных обязанностей, а по своей собственной инициативе. Успех его деятельности показал, что значение человека не исчерпывается тем местом, которое он занимает в официальной иерархии, и тот, кто, размышляя над проблемами справедливости, человечности, культуры, привлекает к себе людей, жаждущих услышать живое слово, может сыграть в жизни общества несравненно большую роль, чем министры и сановники. Это открытие, сделанное исподволь, без осознанного
стремления к переворотам, было неслыханным новшеством, прорывом к новым горизонтам из анонимной коллективности архаического города-государства.

По всей вероятности, то течение, которое впоследствии стало школой Конфуция, возникло первоначально как свободное сообщество друзей, обсуждавших интересовавшие их вопросы. Но сила ума и масштабы личности Конфуция вскоре привели к тому, что он стал признанным главой школы, а его друзья - его учениками. В «Лунь-юй» упоминаются имена 22 учеников. Даже если эта цифра и не точна, она дает представление о размерах его школы. Конфуций принимал к себе в школу всякого, кто шел к нему, вне зависимости от того, принадлежал ли он к аристократии
или к простым людям, к богатым или бедным. Он говорил, что среди стремящихся к знанию он не признает никаких различий; это также было новшеством там, где главным признаком человека было происхождение.
В китайской традиции существует версия, что Конфуций был крупным сановником, ведавшим в царстве Лу вопросами суда и расправы. Восходит эта версия к весьма почтенному источнику - к биографии Конфуция, написанной великим китайским историком Сыма Цянем (приблизительно 145-90 гг. до н.э.), о котором нам не раз еще придется упоминать. Авторитет Сыма Цяня, поддержанный и усиленный двухтысячелетней традицией, казался до последнего времени достаточной гарантией
правильности сообщаемых им сведений. Но критические исследования ученых нашего века показали, что отнюдь не всему, что пишет Сыма Цянь, следует безусловно доверять. В частности, было выяснено, что, живя в условиях централизованной империи, Сыма Цянь не представлял себе обстановки, существовавшей в маленьких самостоятельных городах-государствах, уничтоженных еще за три столетия до его рождения. Народные выступления, происходившие на улицах и площадях, Сыма Цянь изображает как борьбу сановников, происходившую в тронных залах и коридорах дворцов (18). Поскольку история, как ему казалось, творится во дворцах императорами и их приближенными, неудивительно, что он превращает в сановника и Конфуция, в его время уже рассматривавшегося в качестве основоположника государственной идеологии. Для такого человека положение скромного учителя казалось Сыма Цяню неуместным, и, опираясь на легенды, уже окружавшие в это время личность мыслителя, он наделяет его высоким постом и помещает его биографию среди биографий царственных особ. Современный биограф Конфуция, Х. Г. Крил, убедительно опроверг эту версию. Самым существенным из его аргументов является то, что в то время высокий пост мог занимать лишь человек, принадлежащий к одному из знатных родов, а если бы в
действительности Конфуций, не принадлежавший к знати, этот пост занимал, такой факт не остался бы не отмеченным в самой достоверной книге, о нем рассказывающей, - в «Лунь-юе». Однако, по-видимому, какой-то официальный пост Конфуций все же занимал. Его ученики шли все выше по лестнице карьеры, и делалось все более странным, что их учитель - лицо официально не признанное. Цзи Кан-цзы, управлявший в то время царством Лу, присвоил Конфуцию звание не слишком высокое, но достаточно
почетное. По-видимому, он стал одним из низших (да-фу ) - сановников. К такому заключению можно прийти на основании текста, где говорится, что с другими низшими (да-фу) он говорил прямо и непринужденно, в то время как с высшими держался более формально:

Характеристики

Список файлов реферата