SR (668353), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Камнем преткновения для эсеров оказался аграрный вопрос, прог­раммная постановка которого обеспечивала эсерам популярность среди народа и являлась национальной особенностью эсеровского социализма. III съезд партии подтвердил, что она остается верной сво­ему требованию уничтожения частной собственности на землю, пере­хода ее в общенародное достояние без выкупа при уравнительном трудовом пользовании ею. Съезд также подчеркнул, что закон о земле, который незыблемо устанавливал бы эти принципы, должен быть принят Учредительным собранием. Впредь до этого признавалось не­обходимым: передать все земли в ведение земельных комитетов, они должны были заботиться о поддержании на надлежащем уровне сель­скохозяйственного производства, о развитии общественной и артельной обработки земли и о возможно равномерном и правильном распреде­лении ее между отдельными трудовыми хозяйствами; произвести учет всего живого и мертвого инвентаря в целях наилучшего использования его; преобразовать земельные комитеты на демократических началах и т. д.

В свое время большевики, затем советская историография нередко конкретную тактику эсеров в земельном вопросе отождествляли с аг­рарной политикой Временного правительства; изображали ее таким образом, будто она сводилась к призывам ждать решения аграрно-кре-стьянского вопроса Учредительным собранием. В действительности же эсеры, в преддверии окончательного решения аграрного вопроса Уч­редительным собранием, принимали целый ряд шагов для выполнения намеченных III съездом мер. Так, они активно участвовали в организации Советов крестьянских депутатов и земельных комитетов. Дважды, 29 июня и 19 октября 1917 г., министрами земледелия Чер­новым и Масловым предлагался Временному правительству законопро­ект о передаче земель в ведение земельных комитетов, но он так и не был окончательно принят. Еще в марте эсерами был внесен закон о прекращении земельных сделок, который был утвержден правитель­ством лишь в июле. Долго в правительственных канцеляриях проле­жали эсеровские законопроекты «Об уборке сенокосов и урожая». Они были утверждены с большим опозданием, когда сенокос уже был за­вершен и заканчивалась уборка урожая. Не был рассмотрен правитель­ством и законопроект, определявший полномочия земельных комитетов. «Решительно каждая мера,— писал Чернов в «Деле народа» 30 сентября,— направленная к вмешательству в старые неограничен­ные прерогативы собственников, натыкалась на ожесточенную оппозицию и вне и внутри коалиционного правительства». В буржу­азной прессе шла повседневная травля Министерства земледелия. Министерство юстиции грозило его руководителям привлечением к су­дебной ответственности за то, что они якобы поощряли явочные действия земельных комитетов.

Позиция и тактика партии эсеров расходились с политикой Вре­менного правительства не только в земельном, но и по другим социаль­но-экономическим вопросам, затрагивавшим непосредственные интересы широких народных масс. III съезд партии определенно вы­сказался за политику регулирования производства, за контроль правительства над внешней и внутренней торговлей, над финансами. Только самое широкое привлечение органов демократии к делу кон­троля и регулирования производства и распределения может, считала эсеровская газета «Дело народа», обеспечить успех в борьбе с разрухой. Эсеры были сторонниками установления твердых цен на хлеб, правда, с оговоркой, что этим ценам должны предшествовать твердые цены на промышленные товары. Одобрительно относились эсеры к плану «смешанной экономики», предложенному Советом рабочих и сол­датских депутатов Временному правительству. Этот план предус­матривал комбинацию государственных монополий со свободным или принудительным трестированием и осторожно направляемой центральным экономическим комитетом частной инициативой. Все это должно было происходить в условиях регулируемого распределения сырья, при контроле правительства над кредитами, сделками с иностранной ва­лютой, эмиссиями акций и облигаций, себестоимостью и ценообразо­ванием. Однако этот план был враждебно встречен «министрами-капиталистами» и в итоге, как и ряд эсеровских зако­нопроектов по земельному вопросу, остался лежать под сукном.

Малоэффективность коалиционной политики как инструмента для радикальных преобразований, способных сохранить доверие масс, с каждым днем становилась все более очевидной. Однако большинство эсеровского руководства. упорно придерживалось этой политики. Оно горячо поддержало Государственное, и Демократическое совещания, имевшие целью расширить и укрепить социальную базу коалиции. Один из проводников этой политики в партии эсеров — А. Р. Гоц считал, что надо не сокращать, а расширять свою политическую базу, «не отступаться от коалиции, а обеими руками за нее держаться». Эсеры, разделявшие подобные взгляды, перед лицом усиливавшихся хозяйственной разрухи, финансового и продовольственного кризисов, в условиях продолжавшейся войны не видели альтернативы этой политике. Они были уверены в том, что последовать требованиям боль­шевиков и тяготевших к ним элементов в своей партии, «очиститься» от министров-капиталистов» в правительстве — это значит остаться без союзников и вследствие этого или «скатиться» большевикам «прямо в пасть», или расчистить дорогу военной диктатуре, генералу на белом коне,

"Характерным для эсеровского руководства было то, что оно в 1917 г. явно страдало таком, в целом не свойственной политическим партиям болезнью, как боязнь власти. На 7-м Совете партии, происходившем в начале августа, один из лидеров левого крыла партии М. А. Спиридонова предлагала установить в стране единовластие партии эсеров, как наиболее многочисленной и влиятельной, но это предложение не нашло поддержки. Эсеровское слабоволие в вопросе о власти не было случайностью, оно имело корни в их теории рево­люции и социализма, которая предусматривала не захват власти, а постепенное, демократическим путем отстранение от нее буржуазных партий. Не последнюю роль играли представления эсеров о том, что вопросы обороны страны, преодоления экономической разрухи могут быть решены успешно лишь усилиями всех классов и слоев общества;

они также отчетливо понимали, что управление государством требует специальных знаний, умений, опыта, которых у партии пока не было,

Сказывалось и благоговение эсеров перед Учредительным соб­ранием, которое должно было решить окончательно вопрос о власти. В своем выступлении на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов Чернов, явно отвечая на известную реплику Ленина, что большевики готовы взять власть, заявил: «Как можно говорить о полном захвате власти, когда через четыре, много, пять ме­сяцев соберется Учредительное собрание? А до этого надо организовать власть на местах». Эсеров питала также надежда на то, что ко­алиционная власть сможет удержать страну от гражданской войны. Однако эта власть, как известно, топталась на месте. Казалось бы, что эсеры, как самая многочисленная и влиятельная партия коалиции, могли бы оказать надлежащее давление на коалиционную власть, вы­вести ее из тупика. Но они этого так и не смогли сделать: у них не оказалось для этого достаточно ни воли, ни решимости.

,'Революция так и не излечила эсеровскую партию от разногласий. Более того, по мере осложнения обстановки в стране и разбухания партии (нередко за счет элементов со слабым представлением о ее идеологии, программе и тактике) разногласия в ней усиливались. С прибытием эсеровских лидеров из ссылки и эмиграции разногласия в партии накалились до предела и в конечном счете привели ее к рас­колу. Первый шаг к этому был сделан представителями правого крыла партии. Лидеры правых, П. А. Сорокин и А. И. Гуковский, недоволь­ные решениями II петроградской конференции, в начале апреля вышли из состава комитета этой организации и редакции «Дело народа». Вме­сте с рядом других видных деятелей партии они стали издавать газету «Воля народа», ставшую рупором правых настроений в эсеровской сре­де. На III съезде представители левого крыла составляли группу в 50— 60 человек, настроенных весьма решительно. 10—12 человек были откровенно правыми. Остальные участники съезда (от /з до /4 его делегатов) заняли центристскую позицию. Чтобы избежать раскола, съезд вынужден был принять резолюции компромиссного характера и избрать в ЦК представителей всех течений.

После съезда ЦК всячески старался сохранить целостность партии, однако его усилия были малорезультативными. Как свидетельствовал Чернов на IV съезде партии (ноябрь 1917 г.), уже задолго до фор­мального раскола существовала «не одна партия, а по меньшей мере три партии. И фактически существовало три центральных комитета». Характерно, что в первые месяцы после III съезда, когда инерция рево­люции еще была сильной, а в самой партии преобладали левоцентристские настроения, стремились обособиться правые эсеры. Когда же радикальные преобразования в стране утратили свой темп, а партия стала увязать в коалиционной политике «толчения воды в ступе», к организационной консолидации своих сторонников приступили левые эсеры. Расхождение центрального руководства с левыми довольно рез­ко выявилось на 7-м Совете партии, когда последние в своем проекте резолюции потребовали «немедленного перемирия на всех фронтах». С этого времени левые эсеры перестали подчиняться партийной дисциплине и на всех последующих форумах стали выступать обо­собленно. Осенью 1917 г. кризис в партии достиг своего апогея. Правые эсеры образовали «Организационный совет Петроградской группы партии социалистов-революционеров». 16 сентября в «Воле народа» он опубликовал воззвание, в котором обвинял ЦК в пораженчестве и призывал своих сторонников организовываться на местах и готовиться, быть может, к отдельному съезду. Вразрез с решением 7-го Совета партии правые эсеры постановили выставить на выборах в Учредитель­ное собрание в ряде губерний свои собственные списки депутатов. Рас­сыпанную храмину представляла собой партия на Демократическом совещании. Руководство вынуждено было выдать карт-бланш на вы­ступления представителям от всех групп и кружков, имевшихся в их фракции на этом совещании. Не удовлетворившись этим, левые эсеры вышли из общепартийной фракции, создали в Совете Республики свою фракцию. Усиливались разногласия и в ЦК партии. Особого накала они достигли в период правительственного кризиса, вызванного корниловским мятежом. Лидер правого центра Н. Д, Авксентьев открыто выступил в защиту продолжения политики коалиции с ка­детами и солидаризировался с правым крылом партии. Возглавивший левый центр В. М. Чернов считал, что политика коалиции далее немыслима, ибо ее продолжение чревато окончательной дискредитацией партии в массах. Заседание ЦК, состоявшееся 24 сентября, семью го­лосами при семи воздержавшихся одобрило линию Авксентьева и примкнувшего к нему А. Р. Гоца. В этот критический для партии эсеров момент особенно проявилась слабость Чернова как политического лидера. Бесспорно, он сыграл исключительную роль в истории партии эсеров, ему принадлежит за­слуга разработки ее идеологии. Он был талантливым литератором, бле­стящим полемистом, мастером вырабатывать резолюции, предотвращавшие обострение партийных разногласий. Но Чернов никогда не играл в партии роль организационного центра, подобно Ленину в партии большевиков. В отличие от последнего у лидера эсе­ров не было достаточной твердости, устойчивости, последовательности, решительности и напористости в отстаивании своей линии в политике. Мягкий и уступчивый по характеру, он чаще всего предпочитал тактику умывания рук. Так он поступил, тихо оставил пост министра земледелия,/не добившись от Временного правительства принятия це­лого ряда аграрных законопроектов. Оставшись в ЦК партии в меньшинстве по вопросу о коалиции, он во имя сохранения «фетиша» — внешнего партийного единства — предоставил правому большинству без помех проводить свою линию. А накануне открытия II съезда Со­ветов рабочих и солдатских депутатов Чернов не нашел ничего луч­шего, как уехать из Петрограда, не желая ни защищать, ни критиковать на съезде линию своего ЦК. Отъезд Чернова накануне октябрьского переворота большевиков является одним из свидетельств того, что эсеровское руководство в один из критических моментов отечественной истории оказалось неспособным правильно понять реальную политическую ситуацию в стране осенью 1917 г. Эсеровские лидеры не осознали, какую опасность представляют для них их политические конкуренты – большевики взявшие курс на вооруженное свержение временного правительства. За эту ошибку эсерам пришлось заплатить дорогой ценой.

Характеристики

Список файлов реферата