2 (668201), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Большинство членов движения Талибан не имели устойчивых социальных и политических связей в Афганистане. Движение было создано для решения конкретной политической цели - преодоление дефрагментации Афганистана. Для этой цели были использованы люди, оторвавшиеся от традиционной системы организации афганского общества. Давление, которое оказывалось на традиционные структуры и ценности в ходе процессов ускоренной модернизации в Афганистане, проводимых прокоммунистическим правительством в Кабуле при поддержке СССР, вызвали массовое разрушение организационных структур, обеспечивающих функционирование и преемственность традиционных афганских сообществ. В первую очередь, это касалось общины, семьи, связей с традиционной элитой. Многие беженцы в эмиграции в Пакистане потеряли привычные системные связи и ориентиры. Неблагоприятное влияние оказали и значительные людские потери в ходе многолетней войны в Афганистане. Система мусульманских школ, функционирующих в лагерях афганских беженцев под патронажем Пакистана, объединяла в основном “сирот афганской войны”, людей, почти полностью потерявших традиционные системные ориентиры.

Вопрос заключается даже не в чьем-либо целенаправленном воздействии и пропаганде на контингент таких школ. В мусульманском обществе для людей, оторванных от традиционных социальной системы и системы традиционных ценностей, становится естественным поиск новых ценностей. Самый логичный способ найти новые ценности в исламском обществе заключается в том, чтобы обратиться к идее воссоздания первоначальной мусульманской общины времен пророка Мухаммеда. Именно это и создает условия для появления движений сторонников “чистого ислама”, отрицающих складывающиеся столетиями исторические традиционные ценности обычных мусульманских обществ. В том числе и синтез светского и духовного в управлении мусульманским обществом.

С этой точки зрения, движения афганских моджахедов Хекматиара, Халеса, Сайафа, Наби Мохаммади и других с 1979 по 1992 гг. боролись против того влияния, которое ускоренная модернизация, проводимая прокоммунистическим правительством в Кабуле, оказывает на традиционный образ жизни мусульманского общества. Они стремились восстановить ситуацию, которая существовала до начала процесса модернизации. Объективно, это означало их борьбу против модернизации по советским образцам, что в условиях Афганистана привело к войне против результатов модернизации в целом. В то же время, указанные лидеры боролись за то, чтобы занять свое место в традиционной системе организации афганского общества и государства Афганистан. Соответственно, классические движения моджахедов не подвергали сомнению принципы организации афганского общества на основе компромисса светских и духовных начал в управлении им.¹

Таким образом, Пакистан, где вполне четко действовала обычная практика синтеза светских и духовных начал в управлении мусульманским обществом, способствовал созданию политической организации, основанной на идеологии “чистого ислама”, стремящейся восстановить в Афганистане принципы организации первоначальной мусульманской общины.

Сторонники “чистого ислама”, в других ситуациях их часто называют “ваххабитами”, выступая против синтеза светских и духовных начал в управлении мусульманским обществом, в первую очередь, вступают в конфронтацию с традиционной элитой обычного мусульманского общества, включая в их число и представителей классического “улама” - мусульманского “духовенства”. Поэтому естественно, что во всех мусульманских обществах, где движения сторонников “чистого ислама” становятся серьезной политической силой, в первую очередь происходит тяжелый конфликт между “традиционной элитой” в разных формах ее проявления и приверженцами идей “чистого ислама”.

Такой конфликт и составлял основу первоначальной резкой оппозиции со стороны классических партий моджахедов политическим устремлениям движения Талибан. Это же и объясняет демонстративно жестокие меры со стороны талибов в отношении представителей традиционной афганской элиты. Так, 12 марта 1995 года талибами был убит лидер партии шиитов-хазарейцев Хезбе и-Вахдат Абдула Али Мазари, а 26 сентября 1996 года после взятия Кабула позорным для афганца способом через повешение был казнен бывший президент страны Наджибулла.

Эти меры носили ярко выраженный демонстративный характер и были призваны шокировать общественное мнение страны. Особенно шла вразрез с классическими пуштунскими традициями публичная казнь бывшего президента Наджибуллы. В Афганистане пуштунские традиции предполагали высокую степень автономности пуштунских племен и общин. Своеобразная пуштунская “демократия” строилась на балансе интересов племенных вождей, племен, общин. При этом отношения регулировались согласно традиции, включавшей в первую очередь институт джирги - “эгалитарного социально-политического регулятора существования пуштунских племен”.²

Согласно пуштунской традиции “вождь племени достаточно ограничен в своих возможностях наказания соплеменников - это сфера действий традиции (бадала, джирга). Любая попытка наказания соплеменника со стороны вождя вызывает более или менее адекватную реакцию со стороны рода, член или члены которого этому нак азанию подверглись, в отношении вождя и его рода”.³

Талибы продемонстрировали неуважение к классической пуштунской традиции, казнив Наджибуллу, несмотря на то, что он являлся представителем традиционной элиты влиятельного пуштунского племени ахмедзаи. Тем самым, противопоставив идеи создания в Афганистане общества “чистого ислама”, построенного на канонах классической мусульманской общины, системе организации традиционного афганского общества.

В связи с этим представляет интерес принцип комплектования движения Талибан. В основном, в политическом руководстве движения Талибан были собраны люди, не входящие в систему традиционной элиты афганского общества. На момент появления движения Талибан на афганской политической сцене осенью 1994 года, большинство его политических и военных руководителей были неизвестны афганскому общественному мнению. Политическому руководителю движения Талибан Моххамад Омару Ахунзада осенью 1994 года шел 31-й год. Во время войны против прокоммунистического режима в Кабуле и советского присутствия в Афганистане он являлся полевым командиром небольшого отряда моджахедов, принадлежащего к партии Наби Мохаммади из состава Пешаварского альянса. “Большинство командиров талибов имеют вымышленные имена. Настоящее имя муллы Борджана, одного из основателей движения, погибшего за два дня до взятия Кабула, - туран (капитан) Абдул Рахман. Бывший слушатель военного университета в Кабуле, этот житель Кандагара участвовал в дворцовом перевороте Хафизуллы Амина в сентябре 1979 г. Он покинул Кабул в декабре, когда советские войска свергли Амина. В Пакистане он присоединился к движению Наби Мохаммади “Харакате инкилабе ислами”.

Другие не участвовали в сопротивлении. Шах Сарвар был ответственным работником разведывательного подразделения под российским командованием возле Сароби; теперь у талибов он командует артиллерийскими батареями к северу от Кабула. Мухаммед Акбар, бывший чиновник департамента ХАД, секретной коммунистической полиции, выполняет те же функции при новом режиме. Генерал Мохаммад Джилани тоже присоединился к движению талибов после взятия Кандагара и был назначен командующим ПВО. Он оставался в афганской коммунистической армии вплоть до 1992 г.”.¹

Все бывшие деятели кабульского коммунистического режима в движении Талибан относятся к фракции Хальк (Народ) Народно-демократической партии Афганистана. В то время, как большинство сторонников другой фракции Парчам (Знамя) после падения режима Наджибуллы нашли убежище на Севере Афганистана у генерала Дустума. Противоречия между двумя фракциями в НДПА не один раз приводили к потрясениям в новейшей политической истории Афганистана. Переворот Хафизуллы Амина в сентябре 1979 года привел к репрессиям со стороны халькистов в отношении парчамистов. Ввод советских войск в декабре 1979 года обеспечил доминирование фракции Парчам во главе с Бабраком Кармалем в руководстве кабульского режима. Однако после 1992 года внутрипартийные противоречия в отношениях между двумя фракциями во многом потеряли смысл. Казнь Наджибуллы объективно нельзя рассматривать как акция халькистов против парчамистов. Это было политическое действие нового общественно-политического движения, направле нное против традиционной системы организации афганского общества.

Преобладание бывших приверженцев фракции Хальк из НДПА и неизвестных до этого на афганской политической сцене лиц в руководстве движения Талибан, вроде лидера движения Мохаммада Омара, полностью находилось в рамках стоящей перед Исламабадом тактической задачи по обеспечению полной подконтрольности того афганского политического движения, которое было призвано решать насущные проблемы пакистанской политики в Афганистане. Халькисты обеспечивали в движении Талибан организационные начала, основанные на почти партийной дисциплине и, одновременно, на первом этапе находились в зависимости от Пакистана, который дал им возможность в 1994 году вернуться на афганскую политическую сцену.

С этой точки зрения можно было предположить, что движение Талибан, сформированное из людей, в силу разных причин, не имеющих устойчивых связей в афганском обществе, сможет при поддержке Пакистана выполнить задачу наведения порядка в Афганистане, преодоления его дефрагментации и открытия транспортных коридоров в регион Центральной Азии. При этом сохранит лояльность основным целям пакистанской политики.¹

Поскольку движение Талибан придерживалось идей “чистого ислама”, подразумевавших переустройство афганского общества по модели организации первоначальной мусульманской общины без последовавших в дальнейшем идеологических и системных наслоений, то внутри движения активное значение придавалось духовному началу в его организации и управлении. Это наглядно демонстрирует использование духовных обозначений при осуществлении функций управления, как внутри движения Талибан, так и контролируемых им территориях. Почти все руководители движения Талибан носят духовные звания, хотя не для всех право носить его является легитимным. В состав Большой Шуры - высшего органа власти движения Талибан входят примерно 50 человек. Кроме самого Мохаммада Омара, духовного лидера движения Талибан, “в состав Большой Шуры входят: мулла Хасан (губернатор провинции Кандагар), мулла Эхсанулла, командующий Северным кабульским фронтом, мулла Аббас (мэр Кандагара), мулла Гаус, мулла М. Раббани, мулла Мышр, мулла Мутаки”.²

Духовные звания у руководителей движения Талибан, даже у выполняющих вполне светские функции, такие как командующий фронтом или министр иностранных дел, призваны подчеркнуть приоритет духовного начала в управлении мусульманским обществом. Тем самым, движение Талибан сделало заявку о стремлении вернуться к принципам организации первоначальной мусульманской общины, когда руководство общины выполняло сразу обе функции управления - светскую и духовную.

Совершенно очевидно, что без прямой военной и материальной поддержки извне со стороны Пакистана, движение Талибан не могло оформиться сразу в мощную военно-политическую организацию. Отчетливое противопоставление идей “чистого ислама” структурам и ценностям традиционного афганского общества должно было неизбежно привести движение Талибан к затяжной изнурительной борьбе с традиционной элитой, выступающей за неизменность принципов организации афганского общества на основе компромисса светских и духовных начал в управлении им.

Движение Талибан, выступая за возврат к ценностям первоначальной мусульманской общины, фактически отвергает право традиционной элиты на легитимность ее управления в афганском обществе. Однако, слабость традиционной афганской элиты, вследствие попыток модернизации, предпринятой коммунистическим режимом в Кабуле, многолетней войны в Афганистане, а также разрушение в ходе событий 1992-94 годов основ централизованного афганского государства сделали возможным быстрый успех движения Талибан.

Однако всегда существовала весьма значительная пропасть между этим имиджем и действительностью. Если Талибан должен быть чем-то большим, чем группой вооруженных религиозных фанатиков, участвующих в скоротечных боевых столкновениях, то это движение нуждается в большом количестве денег, оружия и снаряжения, а также в значительных технических и военных знаниях — ничего этого нельзя было получить от его лишенных средств новых членов.

С самого начала наиболее известным покровителем Талибана являлся Пакистан. Могущественная разведслужба Пакистана Intersevices Intelligence (ISI), которая была главным каналом для передачи денег, оружия и специальных знаний из США группам моджахедов в течение 1980-х годов, была глубоко вовлечена в афганскую политическую жизнь. В 1994 году правительство Беназир Бхутто провело переговоры с аргентинской компанией Bridas, однако это не приблизило очистку пути [для предполагаемого трубопровода] через южный Афганистан. Главный ставленник Пакистана Хекматиар увяз в борьбе за Кабул и вряд ли был способен обеспечить решение этой задачи.

Характеристики

Список файлов реферата