ref-19063 (666907), страница 3
Текст из файла (страница 3)
После Касаля задачей папского дипломата Мазарини было поддержание перемирия, заключенного между испанцами, империей, французами и савойцами и подготовка основ мирного договора—в первую очередь между Людовиком XIII и его туринским кузеном. Поездки и встречи занимали все время молодого дипломата. С середины января до середины февраля 1631 года Мазарини находится в Париже. Во французской столице он готовит текст договоров, которые будут заключены — в апреле в Кераско и в Мирафьори в октябре (благодаря этим договорам будет установлен мир между Францией и Савойей). В последней момент Мазарини даже удалось сохранить для Людовика XIII крепость Пиньероль. Двор и французское правительство были покорены. Следующей весной Ришелье в двух письмах послу в Рим требует для Мазарини должности и сана нунция в Париже, причем при первой же возможности.
В конце 1631—1632 годов Святой Отец поручил Мазарини, который был, связан с савойским двором так же тесно, как с французским, вернуться в Париж для переговоров с Ришелье об одном заведомо обреченном на неудачу деле: речь шла о поддержке Францией призрачного суперкатолического савойского плана захвата кальвинистской Женевы и богатейших земельных угодий вокруг нее, чтобы компенсировать потерю Пиньероля. Ришелье же был совершенно необходим нейтралитет Швейцарских Лиг, которые давали ему прекрасных солдат и обороняли часть альпийских горных отрогов, в том числе знаменитую Вальтеллинскую долину, предмет вечного раздора. По всем этим причинам герцог не собирался ввязываться в «Женевское предприятие», и Мазарини хорошо это знал.
Во время этой поездки Джулио Мазарини был посвящен в духовный сан. Хитроумно уклонившись от выполнения миссии и окончательно став новообращенным сторонником Франции (благодаря этому он заранее получал возможность когда-нибудь туда перебраться), Мазарини возвратился в Турин, где попытался вразумить герцога Виктора-Амедея, герцогиню Крестьенну и ее ревнивых сводных братьев — принца Фому и кардинала Маврикия.
В конце концов, Мазарини возвратился в Рим, где его ждали почести и хлопоты.
После того как Мазарини совершил подвиг в Касале, Папа выплатил ему небольшое вознаграждение. Помимо денег, имелись различные отчисления, а сверх всего имелись значительные добавки.
Тогда же Папа Римский, желая чем-нибудь загладить отказ назначить Мазарини нунцием в Париже, возводит Джулио в ранг прелата. Одновременно с саном Папа даровал Мазарини должность папского протонотариуса. Подобные почести ставили протонотариуса-прелата в ранг епископов, но без их обязанностей.
Через год Папа Урбан VIII возвел нового Монсиньора в ранг референдария. Осыпая Мазарини милостями, Урбан VIII официально прикрепил его к «дому» своего молодого племянника кардинала Антонио. Мазарини получил должность аудитора кардинала Антонио, легата в Авиньоне. Конта-Венесен и Авиньон принадлежали Папе, но управлял ими легат кардинал Антонио. Как правило, легат не жил в Авиньоне и заменял его вице-легат: в мае 1634 года эту должность получил Мазарини. «Прикрепление» Мазарини к Антонио было уловкой со стороны Урбана VIII, так как он предпочитал старшего племянника и таким образом исключал Джулио из числа настоящих «приближенных».
В те годы в Риме (1633—1634) карьера, о которой мечтал Мазарини, никак не продвигалась. На тот момент главной мечтой Мазарини был кардинальский сан, что давало возможность получить должность папского нунция. Нунций Бики в 1634 году становится кардиналом, так что должность нунция в Париже освобождается. Людовик XIII, Ришелье и посол Франции в Риме просят ее для своего протеже. Папа ответил отказом — очень вежливо, но категорично; три года спустя он опять отказал в просьбе. Причина такого поведения проста: вето наложил испанский двор, Папа все чаще прислушивался к его мнению.
Урбан VIII поручил Мазарини в качестве компенсации отправиться с миссией мира во Францию в ранге чрезвычайного нунция, что не освобождало его от должности вице-легата в Авиньоне. Монсиньор Мазарини покинул Рим в 1634 году. Его путь лежал через Тоскану и Пьемонт, где он пытался воплотить в жизнь мечту Папы о посредничестве итальянских принцев в мирных переговорах об окончании Тридцатилетней войны. Три месяца спустя, в ноябре, Мазарини приезжает в Париж, привезя огромное количество больших и маленьких подарков всем главным лицам королевства и придворным. Эта богатая великолепная «манна небесная» призвана была облегчить ведение переговоров, в успех которых чрезвычайный нунций не верил: намечалось возвратить герцогу Лотарингскому Лотарингию, оккупированную войсками Людовика XIII, помирить Людовика XIII с братом, который тайно женился на лотарингской принцессе, и помешать — насколько это было возможно — Бурбону вступить в войну с Габсбургами, особенно если король заключит союз с протестантами (Голландия и Швеция). Однако политика, проводимая Людовиком XIII и Ришелье с 1630 года, была направлена именно против Габсбургов, которые взяли в кольцо французское королевство.
Людовик и Ришелье могли позвать в союзники только протестантов — и с этим упрямым фактом французские святоши упорно отказывались согласиться. Мазарини добросовестно выполнял свой долг: выступал в защиту герцога Лотарингского и Гастона Орлеанского, настаивал на открытии мирных переговоров. Ничего не получилось, решение было принято: войну объявили 26 марта 1635 года. Мазарини задержался в Париже на год и покинул французскую столицу только после того, как Папа в январе 1636 года приказал ему отправиться в Авиньон. Два месяца спустя Мазарини вынужден был подчиниться. Он навсегда вернулся в Париж лишь три года спустя. Эти три года были для него временем забвения и ожидания.
В Авиньоне Мазарини честно исполнял свои обязанности духовного и светского администратора. Пребывание в Авиньоне длилось слишком долго. Благодаря кардиналу Антонио, под предлогом урегулирования личных и семейных дел в Риме, Мазарини в начале ноября добился отзыва из Авиньона. В тот период дать новый старт карьере Мазарини могли только Рим и Святой Отец.
В действительности Мазарини хотел одного: вернуться во Францию нунцием, как только пост станет вакантным, чтобы позже добиться кардинальского сана. Мечту Джулио поддерживали Людовик XIII и Ришелье, ему усердно содействовал посол Франции маршал д'Эстре. Пост нунция освободился летом 1637 года, и французский двор сделал несколько энергичных попыток вмешаться. Папа отвечал уклончиво, но дипломатическая почта принесла в Париж категорический отказ. В этот момент у короля родился наследник, и Людовик XIII попросил Папу быть крестным, чтобы восприемником стал Мазарини. Д'Эстре был слишком настойчив, и Папа рассердился, заявив, что может сам сделать выбор. Умер советник Ришелье и друг Мазарини отец Жозеф, которого Людовик XIII собирался назначить ближайшим «кардиналом короны» (три великих католических монарха ввели в обычай, а потом получили законное право время от времени представлять своего кандидата). Двор немедленно решил, что именно Мазарини станет серым кардиналом. Происпанская группировка Священной Коллегии во главе с кардиналом-племянником заявила множество причин своего отказа.
Людовик XIII и Ришелье отреагировали очень резко, отказываясь дать агреман любому новому нунцию, пока не удовлетворят их требование, а в начале сентября 1639 г. Людовик XIII пригрозил отозвать своего посла. Наконец Мазарини получил формальное приглашение Людовика XIII и покинул Рим вечером 13 декабря 1639 года.
Ришелье пообещал, что Мазарини возглавит французскую делегацию на будущих конгрессах в Кельне и Мюнстере, но поручил своему протеже две миссии: одну в Савойе, другую — в Седане. Первое задание, длительное и деликатное (сентябрь 1640 — июнь 1641 года), скорее, напоминает испытание; второе — очень трудное, но быстро завершенное (сентябрь — октябрь 1642 года) — свидетельствует о доверии, которое кардинал питал к своему молодому протеже. Два выполненных поручения изменили положение Мазарини: во-первых, он, наконец, получил желанный кардинальский сан (декабрь 1641 года), а во-вторых, Джулио получил гражданство за восемь месяцев до своего отъезда из Рима, в апреле 1639 года. Саном кардинала Мазарини был обязан королю Франции и Ришелье. Это главное новшество в жизни Мазарини, так как без него вся дальнейшая карьера была бы невозможна.
Для достижения цели понадобилось три года. Папа и его окружение использовали все предлоги, чтобы отсрочить возведение в сан. Маршал д'Эстре был бессилен. Мазарини, хорошо почувствовавший ситуацию, настаивал на отзыве посла, что и было решено в июне 1641 года, но д'Эстре сказался больным и покинул Рим лишь в августе, а его преемник Фонтене-Марей, человек более гибкий, прибыл только 4 ноября. Престарелый Папа, не мог бесконечно возражать таким могущественным людям, как король Франции и его министр: на папской консистории 16 декабря он сделал кардиналами 12 человек, в том числе Мазарини.
В январе 1642 года Мазарини урегулировал конфликт между итальянскими принцами касательно Пармы, Манту и Венеции. Но вскоре все дела были забыты — на первый план выходят дела Франции и здоровье Ришелье, поручения герцога доказывают, что за несколько месяцев до своей смерти он видел в Мазарини талантливого дипломата, особенно полезного в итальянских делах.
Его Преосвященство кардинал Мазарини получил от Папы внушительное количество привилегий и решений, освобождавших его от исполнения обязанностей по отношению к Церкви, что позволяло ему работать на светскую власть, приобретать и передавать по завещанию имуществ.
В начале своего пребывания во Франции Мазарини, который думал только о мирном конгрессе, который как будто должен был состояться в Кельне, последовал за двором в Амьен. Французская армия осаждала Аррас — в то время испанский город, который оборонял сильный гарнизон. Мазарини встретился здесь с французскими офицерами, знакомыми ему по Северной Италии. Город сдался 8 августа 1640 года после долгого упорного сопротивления. Это событие имело огромное значение: граница отодвигалась далеко за Сомму, что прикрывало столицу и делало маловероятным глубокое проникновение врага на территорию страны, как это случилось в 1636 году. Этот успех вкупе с другими одержанными победами заставил Ришелье больше полагаться на военные действия, а не верить в неопределенность успеха мирных переговоров. Вместо того чтобы послать Мазарини на Рейн, он отправляет его в Северную Италию (которую Джулио хорошо знал), где положение вновь обострилось.
Проблема оставалась в основном той же: необходимо было помешать испанским войскам идти через альпийские долины и Савойю в Тироль и Франш-Конте. Приходилось рассчитывать на пьемонтский «запор» и стараться сохранить несколько ключевых позиций: Вальтелин, Мантую, Пиньероль, да еще полезную дружбу герцога Савойского. Увы, ситуация стала очень шаткой.
Мазарини понадобилось девять месяцев, большая ловкость и много денег, чтобы урегулировать сложные савойские дела и кое-что еще. Ришелье осознал под конец жизни ценность Мазарини-дипломата. Герцог Ришелье снова использовал его через год в еще более важном деле, связанном с заговором Сен-Мара.
Вернувшись в Париж, Мазарини, по указанию больного Ришелье, составил письменные инструкции графу д'Аво для будущих переговоров в Мюнстере. За заслуги молодой кардинал получил аббатство Корби в Пикардии, одно из самых богатых в королевстве. Больше Джулио не покидал своего покровителя, которому становилось все хуже (он 4 декабря).
Людовик XIII не стал медлить: четыре дня спустя после смерти Ришелье, он ввел Мазарини в свой Совет.
Умиротворяющее влияние нового министра объясняло и возвращение некоторых изгнанников — Тревиля, бывшего капитана гвардейцев, двух представителей Вандомского дома — герцогини и ее сына Бофора и — главное — Гастона Орлеанского, вечного заговорщика, которого король простил. Снять эту опалу оказалось сложнее всего: по всей видимости, Мазарини приложил массу усилий, ибо лучше других понимал, что регентство — вещь неизбежная и к нему можно будет привлечь только брата короля. У нового министра всегда были хорошие отношения с Гастоном Орлеанским — он защищал его, когда тот совершал очередную глупость.
Взлет карьеры Мазарини был стремительным: 10 декабря он обедает в Версале по приглашению короля, в середине апреля с помощью интриг и при поддержке коллеги Шавиньи он добивается опалы Сюбле де Нуайе, считая его слишком близким к иезуитам человеком. Мазарини удается добиться назначения Мишеля Летелье (отца Лувуа) военным министром. Событием иного значения было крещение дофина, которого, по королевскому обычаю, при рождении только окропили святой водой: оно состоялось 21 апреля 1643 года в церкви старого замка Сен-Жермен. Король, вынужденный выбрать крестной матерью супругу первого принца крови (Конде-старшего), пожелал, чтобы крестным отцом стал Мазарини.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
