42563 (662156), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Ослабление внешней цензуры и автоцензуры способствует раскрепощению языка, отказу от стандартных, навязываемых советской идеологией форм выражения, или к их осмеянию, травестированию. Язык приобретает черты раскованности, живет полнокровной жизнью. Идет “перемешивание” разных слоев населения; например, речь узников ГУЛАГа (уголовных, бытовых, политических) влияет на речь других групп населения. Расширяются рамки публичной речи, к устной публичной речи (телевидение, радио, митинги, собрания…) приобщаются новые слои населения. Ушло в прошлое время, когда люди читали “по бумажке” заранее написанные выступления.

Рассмотренные особенности функционирования языка конца XX в. служат, по Якобсону (4), реализации поэтической функции языка. Цитаты, инкрустации разного рода обостряют диалогичность дискурса, повышают момент игры, служат созданию подтекста. Функции цитации и квазицитации многообразны: пародирование, травестирование, осмеяние догм, поэтизация, создание загадки.

Присутствие “чужого слова” придает резкую экспрессивность современному дискурсу, создает двуплановость или многоплановость восприятия, усиливает оценочность (обычно отрицательную – выражает иронию, шутку, сарказм и т. п.), приглашает адресата к активному восприятию речи, взаимодействию с автором. Цитаты, клише новояза, сниженные элементы, приходящие в литературный язык из периферийных сфер речи, обусловливают такую особенность структуры современного публицистического текста, которую можно назвать словом мозаичность (или интертекстуальность).

Заключение. Как оценивать все то, что мы наблюдаем в русских текстах конца XX в.? Я считаю, что происходит не порча языка, а его раскрепощение. В этой связи хочу сказать несколько слов по поводу тех оценок, которые иногда дают современному состоянию русского языка.

В 1998 г. газета “Frankfurter Allgemeine Zeitung” поместила статью (5), в которой автор (видимо, иммигрант) считает, что обилие ненормативной лексики – свидетельство состояния менталитета всего русского общества, что все общество криминализировано. С этим не только трудно, но просто невозможно согласиться.

Если сын говорит матери: “Не наезжай на меня”, используя жаргонизм, или лингвист говорит о каком-либо симпозиуме: “Это была большая лингвистическая тусовка”, то это – шутка, образность, но никак не включение говорящего в воровской мир. Некоторые слова общего жаргона использовали высочайшие авторитеты русской культуры – такие люди, как академик Д. С. Лихачев или писатель А. Солженицын в своей даже публичной речи (на халяву, тусовка).

Приведу еще один пример, который поразил даже меня, привыкшую к употреблению слов общего жаргона. Серьезная книга – руководство для пользователей персональным компьютером – озаглавлена ПК для “чайников”. Эта книга выдержала уже не одно издание, 2-ое изд. – Киев-Москва, 1994 г. Чайник – слово жаргонное. Это не ‘сосуд для приготовления чая’, а шутливое название человека – ‘непрофессионал’. Помещенное в название книги, это слово привлекает читателя, ср. обычное скучное трафаретное название типа Руководство для пользователей-непрофессионалов.

На мой взгляд, не правы те лингвисты, которые подходят ко всем новым явлениям языка с чисто пуристических позиций. С. Кестер-Тома справедливо замечает: “Запрет – не лучшее средство языковой политики”. Напомню слова М. В. Панова (6), сказанные в самом начале перестройки: “В 30-60-е годы господствовало такое отношение к литературному языку: норма – это запрет. Норма категорически отделяет пригодное от недопустимого. Теперь отношение изменилось: норма – это выбор. Она советует взять из языка наиболее пригодное в данном контексте”.

Нуждается ли современный русский язык в защите? Нет, я думаю, что нуждается в коррекции своего языка подавляющее большинство российских граждан. Нуждается в значительно более высоком уровне культуры все общество. “Порча” языка, о которой так много пишут, затрагивает не систему языка, а языковую способность, умение говорить. Новые условия функционирования языка, появление большого количества неподготовленных устных публичных текстов создает впечатление о росте количества ошибок. Впрочем, некоторые лингвисты полагают, что “корявость” речи выявляет “заложенные в языке тенденции развития”.

Язык – система самоочищающаяся. Еще недавно повсюду говорили о “консенсусе”, даже – о семейном. Где это слово? Прошло несколько лет, и оно умерло. В тоталитарные времена язык засушили, ему недоставало животворной влаги, теперь – перенасытили ею. Лишняя – уйдет.

Раскрепощение, возможность свободно выражать свои мысли и чувства, игры с языком и при помощи языка – вот что характерно для русского языка нашего времени.

----------------

*Агглютинация – способ образования производных слов и грамматических форм посредством присоединения к корню различных аффиксов, имеющих самостоятельное значение.

Список литературы

Панов М. В. Об аналитических прилагательных // Фонетика. Фонология. Грамматика. М., 1971.

Голанова Е. И. О “мнимых сложных словах” (развитие класса аналитических прилагательных в современном русском языке) // Лики языка. К 45-летию научной деятельности Е. А. Земской /

Ред. М. Я. Гловинская. М., 1998, с. 31-39.

Панов М. В. Аналитические и синтетические языки // Словарь юного филолога / Составитель М. В. Панов. М., 1984.

Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм: “за” и “против” /

Ред. Е. Я. Басин, М. Я. Полякова. М., 1975, с. 193-230.

Margolina S. Die vergaunerte Zunge. Das Lachen friert ein: Ein neuer Sprachstil in Ru?land // Frankfurter Allgemeine Zeitung (19.01.98)

Панов М. В. Из наблюдений над стилем сегодняшней периодики // Язык современной публицистики. М., 1988.

.

Характеристики

Список файлов реферата