26188 (655846), страница 2
Текст из файла (страница 2)
последовательность этого порядка. Второй последоваюльный порядок параграфов начинается с л. 140, с не обозначенного в тексте номером параграфа, под повторным названием «Казенные крестьяне»; за ним следуют в порядке повторной последовательности параграфы от 9-го по 14-й. Обратим внимание, что граница отмеченных двух порядков чередования параграфов четко обозначается после § 12 с его первым наименованием «Казенные крестьяне». Сохранившиеся в первом порядке чередования параграфов обрывки старой их нумерации свидетельствуют о том, что при переработке третьей главы автор ввел в ее текст новые, дополнительные параграфы, вследствие чего образовался разрыв между старой и новой
нумерацией параграфов на три единицы. Такими обрывками старой нумерации являются сохранившийся на л. 120 об. § 3 по старому обозначению, рядом с § 6 по новому обозначению, или же на л. 126 старый § 4, исправленный на новый - § 7. Такой разрыв на три единицы сохраняется и у границы отмеченных двух последовательных порядков чередования параграфов: вслед за § 12 нового обозначения идет § 9 старого обозначения.
Та же граница отделения двух составных частей третьей главы «Русской Правды» четко обнаруживается и в третьей рубрике приведенной таблицы, в которой даны те же параграфы с заглавными их обозначениями. Обратим внимание, что вслед за последним, 12-м параграфом нового обозначения следует не обозначенный в тексте номером параграф с тем же повторным наименованием - «Казенные крестьяне». Щеголев в своем издании «Русской Правды» вслед за Н.Ф. Дубровиным
ошибочно полагал, что этот повторынй параграф «Казенные крестьяне» есть прямое продолжение § 12 под тем же названием. Поэтому Дубровин, автор списка «Русской Правды», и Щеголев, издатель «Русской Правды» по этому списку, в противоречии с оригиналом не отметили повторного заглавия этого параграфа. Они заметили при этом повторяемость отдельных мыслей и их разноречивость в трактовке отдельных вопросов о казенных крестьянах, но объяснили это противоречивостью суждений Пестеля.
Между тем подобная повторяемость наблюдается не только в отношении параграфа «Казенные крестьяне», но, как было видно из приведенной таблицы, и в отношении параграфа «Вольные земледельцы», который в первом последовательном ряде параграфов дан под № 11, а во втором ряде повторно дан под № 10. Нетрудно заметить, что именно смежность расположения двух вариантов параграфа о «Казенных крестьянах» ввела в свое вермя в заблуждение дубровина и вслед за ним и Щеголева, воспроизведшего в своем издании без каких-либо оговорок как текст «Русской Правды» по копии Дубровина, так и сделанные последним пояснения к этому тексту (набранные курсивом)11. Эта смежность расположения параграфов о «Казенных крестьянах» продолжает и по сей день вводить в заблуждение некоторых исследователей. Между тем эта смежность обнаруживает не якобы последовательное развитие противоречивых суждений Пестеля о «Казенных крестьянах», а, наоборот,
разрыв этой последовательности: она опять-таки только обозначает границу отделения двух разновременных частей третьей главы «Русской Правды» 12.
Перерабатывая «Русскую Правду», Пестель не только перегреппировывал отдельные ее параграфы, но и перемещал отдельные темы и мысли, входившие в состав различных параграфов. Выявить эти перемещения и установить действительное направление мысли Пестеля на том или ином этапе его идейной эволюции составляет труднейшую и вместе с тем необходимейшую задачу исследователя.
Сказанное на основании анализа некоторых формальных признаков третьей главы «Русской Правды», трактубщей «О сословиях, в России обретающихся», даст нам основание для следующего вывода: названная глава в полном ее составе не представляет собою единого целостого развития концепции Пестеля по вопросу о перестройке социального строя России. Эта глава состоит из двух частей, разновременно Пестелем написанных, граница между которыми прорезает 139-й лист дела
№ 10 фонда декабристов. Эта граница пролегает между двумя смежными параграфами, дважды фигирирующими в «Русской Правде» под одним и тем же названием - «Казенные крестьяне». Первая часть этой главы обрывается на четвертом пункте § 12, который остался ненаписанным.
В чем заключается существенная разница между этими двумя частями, нам скажет последующий анализ их текстов. Этот анализ еще в большей мере убедит нас в необходимости различать отдельные редакции в составе «Русской Правды».
Приведенный вывод, сделанный пока на основании только внешних наблюдений, получает подтверждение и в следственном показании Пестеля от 13 января 1826 г., имеющем первостепенное знячение для установления как последовательности в работе его над «Русской Правдой», так и той стадии, на которой эта работа оборвалась: «Первая, вторая и большая часть третьей главы были кончены, четвертая и пятая были начерно написаны; а последние пять состояли в разных отрывках» 13. Где кончается эта «большая часть третий главы», мы выше установили. Суть заключается в том, что указанные Пестелем три группы материалов, относящихся к тексту «Русской Правды», отличаются друг от друга не только степенью их разработанности, но и Временем их написания. Эти группы отражают в себе различные ступени в развитии декабристского движения и мировоззрения Пестеля. Отсюда неизбежные противоречия между ними.
Приведенное свидетельство Пестеля позволяет нам уточнить ранее сделанный вывод. Первые 12 параграфов третьей главы составляют текст наиболее поздней, по выражению Пестеля — окончательной редакции незаконченной переработкой третий главы, последующие же параграфы представляют конец ранней. непереработанной, редакции той же главы.
Вследствие такой особенности структуры «Русской Правды» перед исследователем, при желании проследить развитие мысли Пестеля по тому или иному вопросу, часто возникает необходимость читать «Русскую Правду» не от начала к концу, а, наоборот, от конца к началу, т.е. от более ранней к более зрелой редакции. Сравнивая повторяющиеся или смежные темы суждений Пестеля из старой и новой редакций «Русской Правды», мы получаем возможность судить об эволюции его взглядов по коренным вопросам революционных преобразований России.
Учитывая эти особенности внутреннего состава «Русской Правды», мы обратимся к раскрытию представленных в ней различных вариантов решения крестьянского и земельного вопросов.
Отрицательное отношение к крепостному праву и цариpму, убеждение в необходимости устранения их путем революционного переворота явились важнейшим изначальным мотивом объединения декабристов в тайное общество. Этот мотив лежал в основе единства движения декабристов на всех его этапах. Но как глубоко надлежит преобразовать Россию? На этот вопрос не может ответить самый факт отрицания крепостного права. Для ответа на этот вопрос необходимо учесть еще, на каких условиях предполагается эта ликвидация крепостного права, в какой мере эти условия смогут подорвать основные
устои феодального режима. В решении аграрного вопроса все программы декабристов, связанные дворянской ограниченностью, проявляют бережное отношение к помещичьему землевладению. Но в отдельных из них проявилась тенденция к более демократическому, хотя и не выходящему за рамки дворянской революционности, решению этого вопроса.
Политическую концепцию Пестеля выделяет то, что вопрос крестьянский и вопрос земельный в общем плане ликвидации крепостничества в России он рассматривал в их органическом сочетании, в их единстве. Для Пестеля вопрос об условиях освобождения крестьян от крепостной зависимости был прежде всего вопросом о наделении крестьян землей. Именно поэтому в условиях первой четверти XIX века его взгляды на крестьянский вопрос в России оказывались наиболее революционными. Эту сторону революционной концепции Пестеля правильно подметил еще Герцен, когда он в уста Пестеля вложил следующие слова: «Тщетно провозглашать республику... это будет только перемена названия. Нужно коснуться земельной собственности. Надо, во что бы то ни стало, дать землю крестьянам, только тогда совершена будет революция» 14. В приведенных словах весьма удачно схвачена основная тенденция мысли Пестеля. В то время как Никита Муравьев исходным положением в своих суждениях по крестьянскому вопросу брал незыблемое право помещика на землю и на этой позиции оставался до конца своей революционной деятельности; в то время как Николай Тургенев склонен был примириться с мыслью о безземельном освобождении личности крестьянина, — Пестель стремился юридическую свободу крестьянина подкрепить и экономической независимостью его. Таково во всяком случае было его субъективное намерение. Острая постановка в порядок дня русской революции вопроса о земельной собственности вообще, вопроса о дворянском землевладении в частности означала подкоп под самую основу крепостнических отношений в России. В этом выражалась важнейшая сторона njq радикальной тенденции, которая пробивалась среди других, более умеренных направлений декабристской мысли и оказывала на декабристов революционизирующее воздействие. Однако в рассматриваемом нами кардинальнейшем вопросе русской революции идущая вперед мысль Пестеля не успела получить своего завершения. В нашем распоряжении имеется лишь ряд документов, фиксирующих по крестьянско-земельному вопросу основные вехи эволюции его идей. Проследить эту эволюцию, определить ее характер и направление, а также установить тот предел, на котором она оказалась оборванной, — таков круг задач, который может бить поставлен и разрешен на базе имеющихся у нас источников.
Переработанные Пестелем первая, вторая и большая часть третий главы характериауются внутренней стройностью и большой логической последовательностью в развитии темы. В границах этих трех глав нетрудно заметить и то единое логическое основание, которое определяло все важнейшие линии рационалистических конструкций Пестеля при разрешении конкретных задач проектировавшейся им революции в России. Раз признав единство общества и государства всеопределяющим основанием безопасности и благоденствия России, Пестель с настойчивой последовательностью кладет это единство в основание всех своих конструктивных суждений. Так он утверждает принцип государственного единства — в первой главе «Русской Правды», принцип «народного» (национального) единства — во второй главе и, наконец, принцип гражданского единства — в третьей главе. При разрешении вопросов, связанных с первыми двумя единствами, Пестель руководствуется преимущественно соображениями внешней безопасности. При утверждении третьего, гражданского, единства Пестель исходит главным образом из соображений внутреннего благосостояния России в его, Пестеля, понимании. Цель гражданского общества, говорит автор «Русской Правды», заключается в «благоденствии всего общества вообще и каждого из членов оного в особенности» 15. Однако на таком широком, лишенном необходимой конкретности И обычном для передовой публицистики Европы XVIII и начала XIX века определении мысль Пестеля не остановилась. Выводя свое общество и государство из потребностей самой природы человека, пользуясь при этом в своих суждениях категориями естественного права, Пестель, однако, основной акцент делает на материальных условиях обеспечения естественных прав человека. «Первоначальная обязанность человека, — говорит Пестель, — которая всем прочим обязанностям служит источником и порождением, состоит в сохранении своего бытия. Кроме естественного разума сие доказывается и словами евангельскими, заключающими весь закон христианский: люби бога и люби ближнего как самого себя (подчеркнуто в подлиннике.— Ред.), — словами, вмещающими и любовь к самому себе, как необходимое условие природы человеческой, закон естественный, следственно обязанность нашу. От сей обязанности происходит право пользоваться для пищи плодами и прочими произведениями природы16. Человек имеет сие последнее право только потому, что он обязан сохранять своебытие» 17.
Приведенное положение имеет первостепенное значение для понимания той отправной мысли, которая привела Пестеля к его аграрному проекту. Именно это положение служит, так сказать, философским основанием его «фаворитной идеи» о всеобщем наделении землей. В аграрной программе «Русской Правды» центральное место занимает идея разделения земель. Эта идея является стержневой во всей «Русской Правде», в обеих ее редакциях. Сущность ее подробно изложена Пестелем в четвертой главе, т.е. в непереработанной, оставшейся в черновой редакции части «Русской Правды», где трактуется «О народе в политическом отношении».
В своей исходной позиции Пестель делает попытку примирить и свести к единой исходной формуле два противостоявших друг другу в современной ему публицистике мнения: одно — утверждающее общественную и отвергающее частную собственность на землю; другое, наоборот, — утверждающее справедливость и экономическую целесообразность частной собственности на землю. «Сии два мнения, — говорит Пестель, — совершенно друг другу противоречат, между тем как каждое из них много истинного и справедли- вого содержит» 18. Из сопоставления аргументов в пользу той и другой точки
зрения Пестель делает решающие для всей его концепции по аграрному вопросу выводы: «1) Человек может только на земле жить и только от земли пропитание получать, следовательно, земля есть собственность всего рода человеческого и никто не должен быть от сего обладания ни прямым, ни косвенным образом исключен... 2) С учреждением гражданских обществ сделались сношения между людьми многообразнее и возникло понятие о собственности. Охранение сего права собственности есть главная цель гражданского быта и священная обязанность правительства... 4) Наперед надобно помышлять о доставлении всем людям необходимого для жития, а потом уже о приобретении изобилия. На первое каждый человек имеет неоспоримое право, потому что он человек; на второе имеет право только тот, который сам оное приобрести, успеет... 5) Установив возможность для каждого человека пользоваться необходимым для его жития, не подвергая его, для приобретения оного, зависимости от других, надлежит только дать обеспечение и совершенную свободу приобретению и сохранению изобилия» 19.
Таковы исходные принципы Пестеля. Реализация их мыслилась Пестелем путем разделения земель каждой волости на две равные половины. «Одна половина получит наименование земли общественной, другая земли частной. Земля общественная будет всему волостному обществу совокупно принадлежать и неприкосновенную его собственность составлять; она ни продана, ни заложена быть не может. Она будет предназначена для доставления необходимого всем гражданам без изъятия и будет подлежать обладанию всех и каждого. Земли частные будут принадлежать казне или частным лицам, обладающим оными с полною свободою и право имеющим делать из оной, что им угодно. Сии земли, будучи предназначены для образования частной собственности, служить будут к доставлению изобилия» 20.
Общественные земли подлежали делению на участки. Пестель по понятным причинам нигде не указывает размеров этих участков, но в полном соответствии со своим основным замыслом подчеркивает, что величина каждого участка должна быть достаточной для доставления необходимого средней семье, состоящей из мужа, жены и трех детей. Эти участки подлежат раздаче не в собственность, а в пользование членам волостного общества.
Таковы основные положения плана разделения земли в проекте Пестеля. Любопытны еще некоторые правила, регламентирующие порядок раздачи общественных участков и предусматривающие возможные при этом конфликты. Каждый член волостного общества имеет право требовать для себя столько участков, сколько ему угодно. При наличии свободных участков все такие требования подлежат удовлетворению. При ограниченности же количества свободных участков предпочтение отдается гражданам, не имеющим частной земли и занимающимся только земледелием. «Одним словом, —
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
