ref-17345 (654916), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Но мы думаем, что именно сейчас будет уместно решить еще и другую задачу - попытаться оценить место анархизма среди политических учений Европы, и приведем точку зрения зарубежных авторов. Политолог из США Дж. Ранкл указывал, что "хотя некоторые современные анархисты испытывают ностальгию по имевшему когда-то место сотрудничеству с марксистами... у них больше связей с либерализмом (классическим) на базе признания свободы индивида". Эта точка зрения далеко не единична. Многие буржуазные авторы в той или иной степени склонны сближать доктрину Кропоткина с классическим либерализмом. При таком подходе он должен был бы стоять крайним справа. И действительно, с неоконсерватизмом его сближает антиэтатизм, проповедовавшийся им, однако, в самой крайней форме. Но, поскольку выше мы уже отметили, что четкой границы между государством и анархией нет (смотря что понимать под анархией) , то в этом смысле не должно быть и непроходимой стены между крайним классическим либерализмом и умеренным анархизмом. В эту, казалось бы, стройную схему вклинивается одна "деталь", существенно все меняющая: коммунизм Кропоткина. Русский мыслитель был не только противником государства, но и противником частной собственности. Поэтому у анархизма есть общие черты и с либерализмом, и с коммунизмом. Не в этом ли корни утопии? Можно максимально децентрализовать общество, развивать непосредственную демократию, сосредоточить власть на местах. История знает такие примеры. Можно провести всеобщую национализацию, ликвидировать эксплуатацию - и такое уже было. Но возможно ли и то, и другое одновременно?[6]
Кропоткин думал не только о переходе от худшего к лучшему. Он мечтал об абсолютном совершенстве, фактически о рае на земле, который к тому же должен был быть достигнут сейчас, сегодня, одним мощным прорывом из обыденности. Н.Бердяев считал эту мечту составной частью русской идеи (имея в виду, конечно, не только земной, рукотворный рай). Но не справедливо ли и другое? Это - типично европейская идея нового и новейшего времени. Еще просветители XVIII в. мечтали о царстве разума. Мечтал о нем и Робеспьер, иначе не уничтожил бы он столько людей. Ради чего-то меньшего не стали бы себя закалывать по очереди одним кинжалом "последние монтаньяры" после неудачного восстания в мае 1795 г. и Бланки не провел бы большую часть жизни в тюрьмах. Когда идеи просветителей материализовались в обычное буржуазное государство, мечтатели о всеобщем счастье усовершенствовали свои идеи, добавив к ним требование экономического равенства. И снова полилась кровь. Террористы конца XIX в. губили себя и других, мечтая о всеобщем счастье. И в нашей стране, по крайней мере поначалу, те, кто осуществляли красный террор, думали о всеобщем счастье, а не о "реальном социализме". Сильная цель заставляла их прибегать к сильным средствам, на которые сквозь розовые очки смотрели западные наблюдатели типа Теодора Драйзера или Ромена Роллана, ожидавшие, что здесь-то и будет реализована их надежда. Русский мыслитель Кропоткин вполне вписывается в эту общеевропейскую тенденцию. Но ни в коем случае не следует считать, что для всех ее представителей цель оправдывала средства, что все они были одержимы желанием крушить и убивать. Кропоткин, как и Жорес, был гуманистом. Для таких людей не существовало различия между целью и средствами. И то, и другое было как бы частью единого целого. На генезис социальной теории Кропоткина наложили заметный отпечаток черты его характера. Чаще всего анархист рисуется в воображении разухабистым громилой или маньяком-убийцей с горящим взором и бомбой в руке. Конечно, среди анархистов были и такие, но ничего менее похожего на Кропоткина, чем этот портрет, наверное, нельзя придумать. Вот как описывал его Дейч: "Среднего роста...с большой светло-русой бородой, совершенно лысый, Кропоткин нисколько не напоминал революционера-анархиста. Он был чрезвычайно подвижен, говорил быстро и плавно, производил очень благоприятное впечатление своей простотой, очевидной искренностью и добротой". Если Бакунин был "анархичен" и по образу жизни, то ничего подобного не скажешь о Кропоткине. Он обладал спокойным, уравновешенным характером, большим запасом знаний, был способен к систематической работе. Неслучайно именно он стал создателем целостной теории анархизма. Писал Кропоткин просто, без "наукообразных" терминов, стремясь быть понятным всем. Важной составной частью психологического портрета русского мыслителя был оптимизм. Биографы Кропоткина Дж.Вудкок и А.Авакумович видели причины этого оптимизма в следующем: во-первых, во влиянии романтической литературы в юности, во-вторых, в общей интеллектуальной атмосфере XIX в., связанной с верой в прогресс, науку, постепенное движение от худшего к лучшему, а в конечном итоге - к совершенному. И, наконец, в том, что Кропоткину всегда все удавалось и он не сталкивался с изнанкой жизни. Интеллигентные рабочие-часовщики - не типичные рабочие. Точно так же патриархальные духоборы, которым Кропоткин помог переселиться в Канаду, - не типичные крестьяне. Трудно сказать, в какой мере правы эти авторы. Важно другое: оптимизм Кропоткина сыграл не последнюю роль в его социальной теории. Чем, если не им, можно объяснить всю его анархо-коммунистическую доктрину? Или приведенное выше заявление во французском суде? "Даже наиболее пламенные последователи Бакунина выражали сомнение, что все могло устроиться так скоро, тихо и гладко, как изображал Кропоткин", - писал Дейч.[10]
Другой важнейшей чертой характера Кропоткина была высокая нравственность. Постоянные нравственные искания были характерной чертой лучшей части русской интеллигенции XIX в. И поэтому его величайший гуманизм повлиял на все учение. Для П. А. Кропоткина "взаимопомощь", "солидарность" - не абстрактные понятия, а нравственные категории, фундамент его этических воззрений. "Что взаимная помощь, - писал он, - лежит в основе всех наших этических понятий, достаточно очевидно". Вот почему в своей последней работе "Этика", оставшейся незавершенной, Кропоткин вновь возвращался к этому закону. "Общественный инстинкт, прирожденный человеку, как и всем общественным животным, - вот источник всех этических понятий и всего последующего развития нравственности", - писал он.[8] Именно на основе этого закона П. А. Кропоткин формулировал свою этическую концепцию, рассматривая взаимопомощь как исходный принцип формирования нравственности человека. Практика утверждения взаимопомощи в процессе длительной эволюции человечества, по мнению Кропоткина, логически "ведет к развитию чувства справедливости с его неизбежным чувством равенства или равноправия...". Равенство в социальном плане - это и есть идеал анархо-коммунизма. Вместе с тем в трактовке Кропоткина равенство есть признание свободной личности, права на ее всестороннее развитие, что является также важнейшей исходной посылкой анархистской доктрины. Проблемы этики, таким образом, Кропоткин неразрывно связывал с обоснованием анархистского идеала.[3]
Отсюда - чувство долга и вины перед народом. Отсюда - подвижничество декабристов и народников, да и не только их. Вспомним земских врачей, готовых уехать из столицы в Сибирь при вести о начавшейся там эпидемии. М.Миллер считает, что, хотя русский мыслитель пытался подвести под свою теорию научную базу, на самом деле она основана именно на высоких нравственных принципах или, как пишет автор, "на метафоре". Но это ли не великолепно? И хотя вопрос о научности теории взаимной помощи все еще не решен , мы должны признать, что в целом анархо-коммунистическая доктрина Кропоткина - утопия. И что же, еще одной красивой мечтой стало меньше? И да, и нет. Если целый ряд положений теории русского мыслителя не прошел проверку временем, то другие, наоборот, звучат весьма актуально. И самая главная из них -это жажда свободы для всех, активное неприятие косной бюрократической системы. К тому же у Кропоткина было еще одно качество, компенсирующее в значительной степени утопизм, - это терпимость. Помимо утопической конечной цели у него была программа-минимум, и в конкретных своих действиях он исходил из нее, активно участвуя в борьбе за демократию и справедливость, как в Западной Европе, так и в России.
§2. П.А.Кропоткин и проблема революционного терроризма.
В данном параграфе сделана попытка выяснить, что представляет собой революция глазами теоретика анархизма П. А. Кропоткина и его отношение к революционному терроризму, непосредственно связанному с революцией, а также попытка опровергнуть мнение о том, что Кропоткин противоречит сам себе, говоря о нравственности, и в то же время поддерживает жестокость и насилие.
Как представлялась Кропоткину социальная революция? Многие анархисты предвидели кровавые конвульсии старого общества. Более того, некоторые были одержимы чувством ненависти к эксплуататорам и желанием отомстить. Так родились нечаевская идея "народной расправы" и "безмотивный" террор. Последний был направлен против любых лиц, не относившихся к эксплуатируемым, и фактически сводился к террористическим актам в дорогих отелях, ресторанах и т.д. Такой террорист-"безмотивник", некто Э.Анри заявил на суде, что в доме, где он взрывал бомбу, "жили только буржуа, следовательно, невинных жертв не было". Далее он призвал истреблять всех буржуа, "включая женщин и детей". А вот слова другого "безмотивника" М.Меца: "Каждый эксплуататор достоин смерти, каждая капля его крови, вся его жизнь, богатства сотканы из силы, крови и пота тысяч порабощенных". Как относился к этому Кропоткин? Что же есть революция по мнению Кропоткина?[11]
Один из исследователей анархизма– П.Рябов отмечает, что «в самом общем смысле революция, по Кропоткину, есть самоорганизация населения, вооружение народа, разрушение государства, экспроприация собственности, развитие местного территориального и производственного самоуправления.» Сам Кропоткин писал, что они, то есть анархисты, понимают революции как народное движение, которое примет широкие размеры и во время которого в каждом городе и в каждой деревне, той местности, где идет восстание, народные массы сами примутся за перестройку общества. Он утверждал, что революция является одним из способов завоевания свободы и повышения нравственного уровня общества, ведь все революции начинались в народе, впрочем, как и сам анархизм. Революция, по его мнению, является органичной частью эволюции. Революции есть периоды ускоренной эволюции, ускоренного развития и быстрых перемен, они имеют подготовительный период, который заключается в следующем: сначала восстают поодиночке отдельные личности, а затем мало-помалу небольшие группы людей, проникаясь революционным духом, поднимаются на восстание. Этот период предшествовал каждой революции. Кроме подготовительного периода, революции имели свой период эволюции, в течение которого народные массы формулировали свои революционные требования. Исход каждой революции зависит от нравственного влияния преследуемых целей.[13]
По мнению Кропоткина, народными массами в революции движет надежда. «Надежда, – считает он, – а вовсе не отчаяние … порождают успешные революции». Надежда на улучшение условий жизни ведет народные массы к революции. Д. Пронякин отмечает: «Революция возможна тогда, считает Кропоткин, когда, самые широкие угнетенные и эксплуатируемые массы воспримут передовой общественный идеал и этот идеал станет их идеалом, усвоят истинно научную теорию общественного развития, когда надежда на воплощение этого идеала станет единственным двигателем масс».[7]
Революция, вместе с тем, выступает и как созидательная сила, так как на развалинах старого строя она возводит новое общественное здание, которое соответствует не только новым историческим условиям, но и требованиям нового общества.[7]
Революция должна завоевывать равенство для всех, только таким образом она принесет счастье всему человечеству? Душа революции – индивидуальная инициатива. Кропоткин говорил, что необходимо, чтобы каждый человек ощутил смысл и значение революции для себя лично, характер же каждой революции определяется характером и целью предшествовавших ей восстаний.
Необходимость революции, по Кропоткину, возникает в эпохи «безумной погони за обогащением, лихорадочных спекуляций, кризисов и внезапных биржевых крахов». В эти времена, считает он, остро чувствуется потребность в новой жизни, путь к которой лежит через революцию. Преобразованное общество должно иметь чистую социальную атмосферу, которая, в свою очередь, соответствует такому критерию нравственности как свобода личности.[8]
Революция, по мнению теоретика анархизма, является необходимостью, в результате которой обществу возвращается его естественное состояние. Необходимость революции возникает с появлением государства, потому что государство – это уродливая надстройка, мешающая подлинной свободе личности. Анархист-революционер призывал бороться за уничтожение нравственной трусости, которая вырастает на почве бесправия. Только путем уничтожения корня зла, коим выступает государство, можно создать новое общество, обеспечить свободное существование личности, основанное на равенстве, справедливости и взаимопомощи. Кропоткин писал: «Или государство раздавит личность и местную жизнь; завладеет всеми областями человеческой деятельности, принесет с собою войны и внутреннюю борьбу из-за обладания властью, поверхностные революции, лишь сменяющие тиранов, и как неизбежный конец – смерть! Или государство должно быть разрушено, и в таком случае новая жизнь возникает в тысяче и тысяче центров, на почве энергетической, личной и групповой инициативы».В свою очередь, путь к уничтожению государства лежит через революцию.[12]
Кропоткин считал, что для революции губительно «правительство, какую бы оно не носило кличку: диктатура, монархия, парламент», что революция и правительство совершенно несовместимы. Таким образом, революционер отрицательно относился и к идее «революционного правительства». Кропоткин призывал принять за аксиому, что «никакое правительство не может быть революционным». Даже идеальное революционное правительство, по его мнению, не может создать новой силы, которая должна разрушить то, что должно быть разрушено для создания нового. Всякая власть будет только помехой, задержкой органической работы в созидании нового.[11]
Таким образом, идея революции является важным элементом в анархизме Петра Алексеевича Кропоткина. По его мнению, выступая необходимостью, она играет роль освободителя общества от притеснения государства и, обладая созидательной силой, способствует повышению нравственного уровня общества. Отсюда можно сделать вывод, что сама идея революции, по мнению анархиста, имеет смысл не только в плане преобразования политической, экономической сфер, но и в плане нравственной стороны жизни.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
