CBRR5680 (639108), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Тихое, долгое, красное зарево.
(Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? 28 февраля 1910 года)
или
В вас ли доброе таится,
Красный месяц, тихий шум?
(В день холодный, в день осенний. 12 мая 1901 года)
или
Гасни, гасни свет, пролейся мгла
(Шлейф, забрызганный звездами… сентябрь 1906 года)
В этих примерах уже автор употребляет обращения – метафоры. Метафора по цвету. Исключение составляет обращение – красный месяц – это обращение, наверное, можно отнести к фольклорным.
Необходимо отметить еще одну интересную особенность: одно и тоже существительное «мгла» служит для создания двух различных образов.
Гасни, гасни свет, пролейся мгла.
(Шлейф, забрызганный звездами… сентябрь 1906 года)
и
Встань, огнедышащая мгла!
Взметни свой огнедышащий прах!
(Сердце предано метели. 13 января 1907 года)
В первом случае создается образ ночи, мгла в значении темнота.
А во втором случае, создается образ вьюги, пурги, метели
Мы рассмотрели, к каким небесным образам обращается Блок, но в его лирике присутствуют обращения и к земным явлениям природы:
Вейся, легкий, вейся пламень,
Взвивайся вокруг креста
(На снежном костре. 13 января 1907 года)
и
Дай вздохнуть, помедли, ради бога,
Не хрусти, песок!
(Ветер стих… август 1914 года)
В этой группе обращения воссоздают достаточно полную картину мира данного автора. Мы видели течение времени от заката через ночь к рассвету. Мы видим космический и земной мир воплощенный в образах кометы и пламени, звезды и песка.
Рассмотрим седьмую группу – обращение к предметам неживой природы.
Эта очень маленькая группа, состоящая из семи примеров, причем все они очень разные, так, что нельзя провести никакого типового разграничения. В основном, это будут символы – маска, гармоника, кровь и т.д.
Возврати, мне, маска, душу,
Горе светлое мое!
(Смятения. 13 января 1907 года)
и
Гармоника, гармоника!
Эй, пой, визжи и жги!
(Заклятие огнем и мраком 9 ноября 1907 года)
и
О, красный парус
В зеленой дали!
(Венеция. 9 мая 1919 года)
и
Молчите, проклятые книги!
(Друзьям 24 июля 1908 года)
и
Зачем же в ясный час торжеств
Ты злишься, мой смычок визгливый,
(Голоса скрипок февраль 1910 года)
Как видно их примеров, в данной группе присутствуют два типа обращений: одиночные и распространенные. Но оба они работают на создание определенного настроения, присущего всей группе в целом. Настроение ненависти, неприятия, озлобленности. Это настроение создается за счет восклицательной интонации и слов с повелительным наклонением. У одиночных обращений словами (визжи и жги, хлынь, обагри снега) и эпитетов, присутствующих у распространенных обращений: таких как проклятые, визгливый.
Из выше приведенных примеров видно, что автор, олицетворяет предметы неживой природы и наделяет их негативной оценкой, выражая ту враждебность, которую он видит в окружающем мире. Создается такое впечатление, что поэзия это свое рода защита от опасностей внешнего мира.
Обратимся к следующей, восьмой, группе, где в роли обращений выступают слова с абстрактным значением. В данной группе можно выделить пять небольших подгрупп, различающихся между собой тематически.
Первая подгруппа – обращение к мечте.
Иногда это прямое, одиночное обращение
Мечта! Что жизни сон глухой?
(Всю жизнь ждала. Устала ждать… 13 января 1908 года)
Иногда это распространенное обращение:
Ломайтесь, тайте и умрите,
Созданья хрупкие мечты.
(Сусальный ангел. Январь 1903 года)
Для распространения автор использует метафорический эпитет – хрупкие. В результате абстрактный образ наделяется чертами конкретного предмета из реального мира. Т.о., происходит как бы снижение абстрактности данного образа. Он приобретает свойства конкретного предмета и тем самым конкретизируется сам.
И в ту же группу можно отнести следующее обращенее:
О, сон мой! Я новое вижу,
В бреду поцелуев твоих
(Демон 19 апреля 1910 года)
Так как сон тоже своего рода мечта, некое видение, которое может никогда и не сбыться. Причем слово «сон» здесь, наверное, употреблено в метафорическом значении, ибо из контекста видно, что автор обращается к некому видению.
Вторая подгруппа – обращение к любви.
Я знал Тебя, Любовь!
(Владимиру Бестужеву 23 марта 1912 года)
и
Как с жизнью страстной я, мудрый царь,
Сочетаю Тебя, Любовь?
(Стою у власти, душой одинок)
В обоих случаях – это риторическое обращение, т.е. автор стремится выделить этот образ и показать сове отношение к нему. Интересно, что оба обращения построены по одной схеме: употреблено личное местоимение (ты) и само обращение, причем оба компонента с заглавной буквы. Создается сразу образ молодой девушки, может быть богини, к которой автор испытывает уважение и почитание.
Третья подгруппа – обращения к тоске, печали.
О, тоска! Через тысячу лет
Мы не сможем измерить души:
(Есть игра: осторожно войти… 18 декабря 1913 года)
и
О, безвыходность печали,
Знаю тебя наизусть!
(Флоренция. Июль 1909 года)
Данные обращения очень похожи; оба в составе риторического восклицания, в обоих случаях используется в препозиции частица О. И благодаря такому строению, обращение к тоске превращается в крик души, в мольбу о помощи, о спасении.
Четвертая подгруппа – обращения с временным значением.
О, страшный час, когда она,
Читая по руке Цуниги,
(Бушует снежная весна… 8 марта 1914 года)
и
Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
(Рожденная в года глухие… 8 сентября 1914 года)
Нам представлены два образа: час, как некий короткий миг и годы, наоборот, представляющие огромный промежуток времени, который уже остался позади. Оба образа наделены особыми свойствами, они имеют власть, они воздействуют на судьбы людей – этот подтекст очень мягко выражен в распространителях, так как оба обращения распространены метафорическими эпитетами.
И, наконец, пятая подгруппа данной группы. Здесь автор обращается к разным объектам. Как правило, это образы символы:
Грозись, грозись над головою,
Звезды ужасной красота!
(Комета. Сентябрь 1910 года)
и
И склоняюсь я тайно недаром
Пред тобой, молчаливая ложь!
(В эти желтые дни меж домами… 6 октября 1909 года)
В первом пример мы видит оксюморон, основанный на сочетании антонимов. Используя такой прием, автор показывает сложность, двойственность и противоречивость данного объекта обращения.
А во втором примере, олицетворяя абстрактный образ, автор затрагивает очень интересную и важную, на наш взгляд, тему. Его пугает не ложь как обман, как предательство, а ложь содержащаяся в молчании, в утаении чего-либо, когда с одной стороны обмана как такового нет, но и правда тоже не сказана.
Рассмотрев данную группу обращений, мы видим, что тематика их очень разнообразна, что все они являются некими абстрактными образами, он автор различными способами пытается их олицетворить и уконкретить. И это происходит не случайно, ведь с данными понятиями мы встречаемся очень часто в нашей реальной жизни. Мечта, любовь, красота, тоска – это существует в жизни каждого человека, и поэтому со временем в нашем сознании они как бы становятся более реальными и конкретными.
Обратимся к последней, девятой группе, где города выступают в роли обращений. Это самая маленькая группа, состоит из трех примеров.
Я вычеркнуть имел бы право
Сырой притон тоски
И скуки, мрачная Варшава!
(Когда мы встретились с тобой… 1910-1914 года)
Это риторическое обращение, распространенное эпитетом мрачная, с помощью которого и создается образ данного города. Здесь прилагательное мрачная употреблено в значении грязная, порочная. И, конечно, очень четко прослеживается авторское негативное отношение.
Два других примера представляют собой обращения – метафоры, построенные на основе сравнения. В первом случае город сравнивается с младенцем:
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.
(Равенна. Май, Июль 1909 года)
А во втором случае с цветком:
Флоренция, ты ирис нежный;
(Флоренция. Июль 1909 года)
Метафоры позволяют автору создать более полный и более глубокий образ города, который он так полюбил.
Его метафоры вряд ли построены на внешнем сходстве, скорее всего в основе их лежат личные впечатления.
Итак, рассмотрев эту группу, мы видим, что несмотря на то, что автор н так часто использует города в качестве объектов обращения, очень четко выражены два полярных мнения; скорее всего, это мнение складывалось н столько из внешнего облика данного города, сколько из событий и моментов в своей жизни, которые автор переживал в данных городах. Естественно, если это была счастливая пора, то о городе, который был свидетелем этого счастья, останется самое благоприятное и радужное впечатление, а если наоборот, то и город будет мрачным, как Варшава. В общем в данных обращениях мы видим не столько города, сколько самого автора.
Заключение
Данная работа посвящена рассмотрению обращений в лирике А. Блока.
Мы рассмотрели творчество данного автора и обнаружили очень богатый материал для анализа. Оказалось, что Блок достаточно часто прибегает к приему обращения. Он использует обращения не только по их прямому назначению, называние адресата, но и наделяет их специфическими стилистическими функциями, посредством которых дает характеристику объекту обращения.
Все многообразие блоковских обращений мы разделил на девять тематических групп. Среди них наиболее многочисленной является первая группа – обращение к женщине. К женщине поэт обращяется чаще всего. Но не только частотность употребления характеризует данною группу, эта группа наиболее разнообразная с точки зрения стилистических разновидностей. Мы встречаем здесь и прямое обращение, т.е. нейтральное с точки зрения стилистической окраски, и обращения-метафоры, и обращения-перифразы, обращение-иронию, обращения-повторения и риторические обращения. В итоге можно сказать, что женщина занимает ведущее место в душе данного поэта. Именно ее образ и ее черты привлекают и интересуют Блока. И это неслучайно, так как именно женщина сопровождает его на протяжении всей жизни. В детстве это мама и няня, позднее сестра и подруги, затем любимая женщина и жена.
Мужские образы, а вследствие этого и обращения к мужчинам, которые мы рассматриваем во второй группе, встречаются сравнительно реже. В основном это обращения к сыну и другу, есть конечно и другие объекты обращений, но они очень редки и малочисленны. В данной группе мы уже не встречаем того многообразия стилистических разновидностей, которые наблюдали при обращении к женщине. Здесь преобладают прямое и риторическое обращение. Встречаются конечно и метафоры, и повторы, но они скорее исключение, чем правило.
Эти две группы наиболее объемные и разнообразные. Остальные намного меньше по численности и менее разнообразны стилистически, поэтому, в данной работе они все объединены в одну главу. В ней преобладают три стилистические разновидности – это прямое обращение, риторическое и обращения-метафоры. Такое однообразие стилистических функций связано вероятно с тем, что сами слова-обращения очень разнообразны и очень значимы. Чаще всего мы имеем дело с символами. Да и сам авторский выбор того или иного слова, использованного в обращении, позволяет нам понять и авторскую оценку, и авторскую характеристику, направленную на объект обращения.
Необходимо отметить, что Блок очень редко использует при обращении имена собственные. В обращениях к женщине мы встречаем только имена персонажей мифологии и мировой литературы. При обращении к мужчинам Блок вообще не использует имен собственных. Из всех остальных групп всего две имеют в своем составе имена собственные – эта группа обращений к России и группа обращений к городам. Такое положение свидетельствует о том, что автор, обращаясь к тому или иному объекту, стремится дать его максимальную оценку и характеристику.
К выше сказанному необходимо добавить то, что Блок в своих обращениях стремится к конкретности. Он если и использует слова с абстрактным значением, то различными способами пытается конкретизировать их.
Библиография
-
В.В. Бабайцева, Л.Ю. Максимов - «Современный Русский язык».
ч.3. Синтаксис. Пунктуация.; М., 1987 г
-
А. Белый «Символизм» М.: Мусагет, 1910 г
-
Н.С. Валгина «Синтаксис современного русского языка» М.: Высш.шк., 1991 г
-
В.В. Виноградов «Стилистика: тория поэтической речи. Поэтика.» М.: 1963 г.
-
В.В. Виноградов «Поэтика русской литературы», М.: Наука, 1976 г
-
В.Гофман «Язык символистов». – В книге Литературное наследство; М. 1937 г.
-
А.Л. Григорьев «Мифы в поэзии и прозе русских символистов» - В книге Литература и мифология Л.: 1975 г.
-
П.А. Громов – А. Блок. Его предшественники и современники.; М.:, Л.:1966 г.
-
В.И. Даль «Толковый словарь живого великорусского языка», в 4 т. М.: 1978-1980 г.
10. В.М. Жирмунский, «Теория литературы. Поэтика. Стилистика». Л.: Наука, 1977 г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
