CBRR5680 (639108), страница 4
Текст из файла (страница 4)
В хмельной и злой своей темнице
Заночевало, сердце, ты
(Заклятие огнем и мраком 8 ноября 1907 года)
или
Дышит утро в окошко твое,
Вдохновенное сердце мое,
(Дышит утро в окошко твое… 5 августа 1899 года)
Кроме того, эти образы олицетворяются и уподобляются человеку. Блок приписывает им человеческие свойства.
Плачь, сердце, плачь…
(на поле Куликовом 7 июня 1908 года)
или
Душа! Когда устанешь верить?
(Душа! Когда устанешь верить? 26 марта 1908 года)
или
Заночевало, сердце, ты
(Душа! Когда устанешь верить? 26 марта 1908 года)
Нужно сказать, что у Блока образ сердца и образ души очень тесно переплетается между собой, соединяясь и перевоплощаясь друг в друга. Создается впечатление, что душа находится в сердце. И по функциям они приравниваются друг к другу.
Например: Сердце, замолчи.
(Заклятие огнем и мраком 1 ноября 1907 года)
и
Молчи, душа. Не мучь, не трогай
(Сиенский Собор. июль 1909 года)
или
О, глупое сердце,
Смеющийся мальчик,
Когда перестанешь ты биться?
(Осенняя любовь 3 октября 1907 года)
и
Душа! Когда устанешь верить!
(Осенняя любовь 3 октября 1907 года)
Но если говорить о каждом образе в отдельности, то тоже можно найти много интересных особенностей.
Образ сердца. В основном это прямое, одиночное обращение
О, сердце, сколько ты любило.
(Благословляю все что было 12 января 1912 года)
Но есть и другие, например, обращения – метафоры.
Все б тебе желать, веселья?
Сердце, золото мое!
(Благословляю все, что было 7 декабря 1908 года)
или
О, глупое сердце,
Смеющийся мальчик,
Когда перестанешь ты биться ?
(Благословляю все, что было 7 декабря 1908 года)
или
Верь лишь мне, ночное сердце,
Я – поэт
(В углу дивана 9 января 1907 года)
В первом примере сердце сравнивается с золотом, в этом проявляется то, как автор дорожит им, как он его ценит, подчеркивается необходимость и важность данного образа. Этому же способствует и притяжательное местоимение «мое», которое подчеркивает близость говорящего и объекта обращения.
В двух других примерах диаметрально противоположная ситуация. Здесь чувствуется отдаленность и разобщенность человека и сердца друг от друга. В одном случае это проявляется в обращении «смеющийся мальчик», а в другом выражается через эпитет «ночное». Ночное сердце автор отделяет от дневного и говорит так, как будто это два разных объекта.
Благодаря таким обращениям – метафорам мы видим, насколько разнообразен и многообразен этот образ и каким видит его автор.
Образ души. Характеристика этого образа создастся за счет распространителей – эпитетов, т.к. преобладают распространенные обращения.
Прости, крылатый дух!
Лети, бессмертный дух!
(Покойник спать ложится.. 3 февраля 1909 года)
и
Весь я – память, весь я – слух,
Ты со мной, печальный дух.
(Через 12 лет июль 1909 года)
и
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, - который раз?
(Миры летят. Года летят. Пустая…. 2 июня 1912 года)
Очень интересен последний эпитет (душа усталая, глухая)
Сфера употребления эпитета глухой практически равна всему изображаемому миру. Эпитет глухой характеризует и конкретные предметы, и явления внешнего мира, и внутренне состояние человека, его душу.
Таким образом, дух у Блока с одной стороны характеризуется как нечто эффимерное (крылатый, бессмертный), а с другой стороны приобретает человеческие свойства (печальный, усталый).
Обращения к жизни. Это очень маленькая группа, всего три примера.
Во-первых, риторическое обращение, которое придает утвердительный характер:
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
(Заклятие огнем и мраком 24 октября 1907 года)
Во-вторых обращение, образующее в тексте синтаксические параллелизм:
Ты ли, жизнь, мою горницу скудную
Убирала степным ковылем!
Ты ли, жизнь, мою соль непробудную
Зеленым отравляла вином!
(Опустись, занавеска линялая… 30 декабря 1908 года)
В-третьих, обращение-метафора:
Сгинь, цыганская жизнь небывалая,
(Опустись, занавеска линялая… 30 декабря 1908 года)
В результате перед нами предстают две различные авторские характеристики данного образа.
В первом примере очень яркая утвердительная оценка. В последнем примере явно отрицательная, причем, отрицается жизнь цыганская, т.е. кочевая, бродячая, общинная.
Во втором же примере мы видим не отрицательное и не утвердительное, а как бы вопросительное отношение к жизни, об этом свидетельствует вопросительная частица ли и синтаксический параллелизм, образованный обращением
Рассмотрим четвертую группу – обращение к высшим силам.
Блок в своей лирике обращается к трем существам из высших сил – это Бог, Святая и Ангел. При обращении к Богу, а именно к нему автор больше всего обращается, в основном используются архаические обращения:
Ты дремлешь, боже, на иконе,
В дыму кадильниц голубых.
(О жизни, догоревшей в хоре… ноябрь 1906 года)
или
Помилуй, боже, ночные души!
(Я жду призыва, жду ответа… 7 июля 1901 года)
Интересно, что само обращение употребляется как одиночное и пишется с маленькой буквы. Происходит как бы снижение донного обращения.
Обращения – повторы:
Те, кто достойней, боже, боже,
Да зрят царствие твое!
(Рожденные в годы глухие… 8 сентября 1914 года)
Повтором выражается экспрессивная оценка; в повторе отражается крик души, пик эмоций, и все это еще больше усугубляется восклицательной интонацией предложения.
Это свое состояние автор выражает и другими средствами: использует риторическое обращение, называет Бога по имени, архаические формы:
Христос! Родной простор печален!
(осенняя любовь 3 октября 1907 года)
или
И вскрикну: «Бог! Конец пустыне!»
(Невидимому Богу 22 сентября 1899 года)
или
Господи Боже! Уж утро клубится,
(Перстень – страдание. 30 октября 1905 года)
Очень интересны обращения к Святой, и очень разнообразны. Здесь нет прямых обращений, во всех примерах чувствуется авторская оценка и характеристика.
Иногда автор так и называет ее Святая или Богоматерь:
О, Святая, как ласковы свечи,
Как отрадны твои черты!
(Вхожу я в темные храмы… 25 октября 1902 года)
и
Я хочу внезапно выйти
И воскликнуть: «Богоматерь!»
(Ты проходишь без улыбки… 16 апреля 1905 года)
Во-первых, обратим внимание, что обращения с заглавной буквы, как признак уважения, почитания и, наверное, любви.
Во-вторых, везде восклицательные интонации, придающие торжественность обращению.
И в-третьих, использование частицы О, которая помогает выразить свое почтение и преклонение перед данным объектом обращения.
Иногда автор не обращается прямо, а использует перифраз или повтор:
Ты, Держащая море и сушу
Неподвижно тонкой рукой!
(Вступление 16 апреля 1905 года)
и
Я узнал тебя, мой верный друг,
Тебя, Хранительница – Дева.
(Любил я нежные слова… 18 октября 1902 года)
Посредством таких приемов, автор дает более подробную и детальную характеристику объекту обращения, выражает свое отношение к нему.
Третья фигура – ангел. У Блока мы встречаем два ангела: хранителя и падшего, 2 противоположных образа, но к обоим одинаковое отношение. Может быть чуточку более близкое к первому, но в то же время и неотрицательное ко второму
Люблю тебя, Ангел-Хранитель во мгле.
(Ангел-Хранитель 17 августа 1906 года)
и
Падший ангел, был я встречен
В стане их, как юный бог.
(Как свершилось, как случилось… 19 декабря 1913 года)
Итак, рассмотрев данную группу, мы видим, что потусторонний мир, в глазах Блока представлен тремя персонажами (Бог, Святая, Ангел), но все они объединяются одной миссией: поддержка и спасение.
Рассмотрим пятую группу – обращение к России. Эта группа состоит из десяти примеров. Стилистических разновидностей обращений не много (всего два: прямое и риторическое), зато сами обращения очень разнообразны.
Так, есть обращения, построенные по схеме: притяжательное местоимение моя + собственно обращение.
Например:
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
(Грешить бесстыдно, непробудно… 26 августа 1914 года)
и
А ты все та же, моя страна.
(Коршун 22 марта 1916 года)
Иногда поэт использует древнюю форму названия страны:
И в тайне – ты почиешь Русь.
(Русь. 24 сентября 1906 года)
и
Не в богатом покоишься гробе
Ты, убогая финская Русь!
(Новая Америка. 12 декабря 1913 года)
В последнем пример мы уже видим характеристику Руси, убогая. Эту черту – убогая, нищая – он очень часто использует при обращении к Родине.
Россия, нищая Россия,
(Россия. 18 октября 1908 года)
Но несмотря на то, что она убогая и нищая, в некоторых стихотворениях наблюдается сближение России и поэта:
Русь моя, жизнь моя,
Вместе ли нам маяться?
(Русь моя, жизнь моя, вместе ли нам маяться… 28 февраля 1910 года )
или
Ты стоишь под метелицей дикой,
Роковая, родная страна.
(новая Америка 122 декабря 1913 года)
В более поздних стихах параллель поет – Русь вытесняется параллелью родина – женщина
Но не страшен, невеста, Россия,
Голос каменных песен твоих!
(Новая Америка 12 декабря 1913 года)
или
О, Русь моя! Жена моя!
(на поле Куликовом 7 июня 1908 года)
или
О, нищая моя страна,
Что ты для сердца значишь?
О бедная моя жена,
О чем ты горько плачешь?
(Осенний день 1 января 1909 года)
Итак, мы видим, что автор дает своей родине очень разнообразные характеристики. Он показывает и реальные черты (убогая, нищая) и в то же время выражает свою любовь к ней, олицетворяя ее в образе жены, невесты и даже своей жизни.
Рассмотрим шестую группу – обращение к явлениям природы. Это небольшая группа состоящая из десяти обращений.
Как правило, все обращения употребляются с восклицательной интонацией, можно отметить их повышенную экспрессию. Среди них есть прямые обращения:
Комета! Я прочел в светилах
Все повесть раннюю твою.
(Твое лицо бледней, чем было… март 1906 года)
или
Звезда, ушедшая от мира.
Ты над равниной – вдалеке…
(Я был смущенный и веселый. Декабрь 1906 года)
Как видно из примера, автор обращается к образам космоса, но кроме них можно выделить в его лирике еще один образ – образ зари. Этот образ в свою очередь делится на два совершенно различных природных явления (закат и рассвет)
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
