ref-19335 (639070), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Сквозной там ветер дует сзади!
Мой ангел, бога ради,
От двери дальше отойди.»
От этих забот Платон Михайлович увял. Чацкому уже не о чем с ним говорить.А вот появляются князья Тугоуховские, влекомые шестью щебечущими дочерьми. Их восторженные восклицания, и всплески рук, и взгляды, высматривающие новые фасоны платьев, особенно подчеркивают дряхлую неповоротливость глухого князя со слуховой трубкой и скрипуче-растянутый голос княгини, с трудом выговаривающей слова: «От - ставной?»; «И хо-лостои?; «Бо-гат?», Но какая цепкость в этих дряхлых стариках! Едва появившись на балу, княгиня ищет женихов для своих дочерей, Заметив Чацкого, узнав, что он не женат, тут же посылает за ним князя:
«К нам на вечер, в четверг, проси скорее Натальи Дмитриевны знакомого: вон он!»
Это прямо-таки охотничье преследование, способность, столь неожиданная в этих дряхлых стариках! Но Тугоуходские, действительно, глухи ко всему, кроме званий и богатства. Узнав, что Чацкий не камер-юнкер и не богат, княгиня «громко, что есть мочи», кричит мужу:
«Князь, князь! Назад!»
Язвительная и высокомерная графиня Хрюмина, гордящаяся своей знатностью и французским языком, «отъявленный мошенник» Загорецкий, рекламирующий свою способность заполучить то, чего «никто достать не мог», властная Хлестакова, привезшая арапку, Скалозуб, важно преподающий всем устав и знакомящий с «форменными отпличками» («В мундирах, выпушки, погончики, петлички») - каждый из гостей воодушевлен самоутверждением, и потому они не очень нежны друг к другу. Графиня - внучка при Тугоуховских, как бы не замечая их, роняет:
«Ах, grand’ maman! Ну, кто так рано приезжает?
Мы первые.»
Княгиня Тугоуховская не остается в долгу:
«Вот нас честит!
Вот первая, и нас за никого считает!
Зла, в девках целый век…»
Самоуверенная Хлестакова с трудом переносит самоуверенного Скалозуба и при уходе говорит:
«Ух! Я точнехонько избавилась от петли;
Ведь полоумный твой отец:
Дался ему трех сажень удалец,-
Знакомит, не спросят, приятно ли нам, нет ли?»
Дух общей вражды поддерживается и соревнованием в тщеславии, и поисками женихов. И здесь почти каждый из гостей - угроза другому. Вслед за княгиней Тугоуховской графиня Хрюмина повторяет ее фразу, уж прямо обращаясь к Чацкому: «Вернулись холостые?» И это первый ее вопрос к собеседнику. Фамусов упорно ищет жениха для Софьи:
«Где Сказолуб Сергей Сергеевич? а?
Нет, кажется, что нет. - Он человек заметный –
Сергей Сергеевич Скалозуб,»
Последние слова Фамусов произносит так громко, с таким упоением, что Хлестакова одергивает хозяина дома:
«Творец мой! Оглушил звончее всяких труб!»
Так разноликие гости и устроитель бала сходятся в целях этого вечера, первое упоминание о котором уже звучало лицемерием:
«Съедутся домашние друзья,
Потанцевать под фортепьяно-
Мы в трауре, так балу дать нельзя.»
«Домашние друзья» оказываются соревнующимися в показывании своих достоинств, поисках «танцовщиков» и расположения друг к другу не обнаруживают. Молчалин действительно здесь необходим, «как шумовой отвод»:
«Кто другой так мирно все уладит!
Там моську вовремя погладит!
Тут впору карточку вотрет!»
И как единодушное признание Молчалина, так же всеобще раздражение, которые все испытывают при встрече с Чацким. Чем Чацкий успел досадить каждому? Наталья Дмитриевна испугалась за мужа: присутствие Чацкого слишком «свежо» для Платона Михайловича, и «сквозняк» воспоминаний может вернуть его к прежней вольности. Графине-внучку Чацкий успел заметить, что ее высокомерие неосновательно: она всего лишь одна из «подражательниц модисткам». Хлестакову возмутил непочтительный смех Чацкого. Молчалину он (.отсоветовал в Мосте служить в Архивах» . Фамусов при Чацком не чувствует возможности свободного проявления себя:
«Чуть низко поклонись, согнись-ка кто кольцом,
Хоть пред монаршиим лицом,
Так назовет он подлецом!»
Оскорблены их лучшие порывы, сами основания их жизни Чацкий отверг - как-то мимоходом, не то чтобы нападая на них, просто не признавая. Раздражение общества ищет выхода и наконец прорывается слухом о сумасшествии Чацкого.
Почему именно Софья оказывается источником этого слуха? Софья раздражена: Чацкий в мимолетной встрече с ней на балу успел оскорбить Молчалина, сказав даже: «В нем Загорецкий не умрёт!» Софья пыталась остановить эту ироническую тираду, боясь, как бы слова Чацкого не были услышаны и разнесены любопытствующими и скучающими гостями. Чацкого остановить нельзя. Теперь, после разговора с Молчалиным, после того как он увидел «громоотвод» в действии, Чацкий знает, как сильно отличается истинное лицо Молчалина от героя Софьиных мечтаний. И Чацкий пытается ей об этом сказать, хотя она не хочет истины, страшится ее. Гнев Софьи обращаемая на Чацкого:
«Ах! Этот человек всегда
Причиной мне ужасного расстройства!
Унизить рад, кольнуть; завистлив, горд и зол!»
И в разговоре с господином N она невольно роняет:
Он не в своем уме.»
Ей так легче, ей приятнее объяснить язвительность Чацкого безумием любви, о которой он сам говорил ей. Обмолвившись случайно, Софья сначала испугалась своего признания. «не то чтобы совсем...» - «помолчавши», говорит она потрясенному скандальной новостью N. Но видя, что «готов он верить»., Софья «смотрит на него пристально» и подтверждает свои как будто случайно вырвавшиеся слова. Ее предательство - обдуманная месть:
«А, Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить,
Угодно ль на себя примерить?»
И слух о сумасшествии Чацкого начинает распространяться с поразительной быстротой. Один повторяет: «С ума сошел...» - для того, чтобы убедиться, так ли думают другие (ведь общественное мнение» - закон для людей этого круга). А эти другие, у которых спрашивают, не хотят выглядеть неосведомленными. Загорецкий, которого ценят именно за то, что с ним «не надобно газет», не хочет ударить в грязь лицом и тут же, мгновенно придумывает историю сумасшествия Чацкого, которого он в лицо-то с трудом признает:
«С ума сошел!»
ЗАГОРЕЦКИЙ:
«А! Знаю, помню, слышал.
Как мне не знать? Примерный случай вышел;
Его в безумную упрятал дядя-плут...»
Графиня-внучка, услышав уже от Загорецкого, что Чацкий сошел с ума, не преминула подчеркнуть свою проницательность:
«Представьте, я заметила сама.»
Но радостнее всех воспринимает эту весть Фамусов:
«О чем? О Чацком, что ли?
Чего сомнительно? Я первый, я открыл! Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет!»
От скучающей надменности не осталось и следа. Все возбуждены, оживлены. То и дело мелькают реплики: «Пойду-ка я, расправлю крылья», «пойду, осведомлюсь». Мужчины потирают от удовольствия руки, дамы стремительно скользят по гостиной. Забыта нехватка танцовщиков, взаимные распри, зависть друг к другу. Любопытство к скандалу и желание преследовать жертву объединили всех.
Слух растёт и ширится, Начавшись с осторожного перешептывания г. N. и г.Д, он все смелеет, голоса гостей звучат все громче и переходят в крик двух стариков: графини-бабушки и княэя Тугоуховского, Графине «уши заложило», и она, негодуя, что все оставили ее, выговаривает князю:
«Князь, князь! Ох, этот князь, он по палам, сам чуть тышит!
Князь, слышали?
Он ничего не слышит!
Что? Глух, мой отец; достаньте свой рошок.
Ох! Глухота польшой порок.»
Этот разговор глухих очень смешон, но он - зеркало отношений всех гостей. Каждый из них занят собой, каждый - почти не слышит другого, бросает и убегает, чтобы прокричать следующему.
Но вот уже о сумасшествии Чацкого всем известно. Сообщить больше некому, удивить этим уже нельзя, да и все убеждены твердо: «Безумный по всему ». Тогда начинается обсуждение того, почему Чацкий «в его лета с ума спрыгнул ». Фамусов с его животным объяснением всего происходящего (вспомним его календарь) указует на наследственность:
«По матери пошел, по Анне Алексеевне; Покойница с ума сходила восемь раз.»
Хлестакова начинает мотив, отдавшийся близким всем:
«Чай, пил не по летам. Шампанское стаканами тянул».
Ее поддерживают:
«Бутылками - с, и пребольшими.
Нет-с, бочками сороковыми».
Но очень скоро такая причина показалась слишком невинной. И вслед за смешными пересудами в гостях появилось что-то зловещее.
«Ученье - вот чума, ученость - вот причина
Что нынче пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений, » -
Так Фамусов доводит раздражение, которое томило всех, до откровенной позиции воителей «века минувшего». И тут у каждого из гостей оказывается враг, который как-то объединился в их представлении с Чацким; лицеи и гимназии, педагогический институт и князь Федор, химии и басни, профессора и, главное, книги. Многочисленность этих врагов вызывает уже не раздражение, а злость, не опасение, а страх.
Дело, оказывается, не только в Чацком, которого лицемерно можно и пожалеть («Был острый человек, имел душ сотни три» - это последнее вызывает сочувствие Хлестаковой), Тревожит новое и непонятное направление жизни, и уже рождаются проекты пресечения зла. Скалозуб спешит обрадовать всех: в школах «будут учить по-нашему: раз, два» . Фамусов мечтает о большем; «Забрать все книги бы, да сжечь».Появление Чацкого приводит всех в трепет. Клеветники сами испугались своей выдумки. Это особенно нелепо потому, что Чацкий подавлен всем, что он видел и слышал:
«Да, мочи нет: мильон терзаний
Груди от дружеских тисков,
Ногам от шарканья, ушам от восклицаний,
А пуще голове от всяких пустяков,
Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.»
Чацкий возмущен духом «пустого, рабского, слепого, подражанья, он оскорблен поклонением ничтожеству (дело не только в том, что барышень пленил французик из Бордо; пустота всегда ищет кумиров: отсутствие собственной жизни, полноты ее, ведет к рабскому копированию чужой, к уподоблению). И этот монолог его - единственная во время бала речь, где говорится о вещах высоких и значительных. Чацкий занят этими серьезными вещами настолько, что не знает, что его объявили сумасшедшим. Но одиночество свое он чувствует все время до того, как вес оставили его из страха, что «затеет драться он». Гнев Чацкого для фамусовских гостей непонятен, они пугают этот высокий гнев со скандальностью и в страхе разбегаются.
В конце III действия Грибоедов ремаркой подчеркивает, как сценически откровенно стало одиночество Чацкого: «Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием. Старики разбрелись по карточным столам». Это уже итог. Чацкий еще долго в сенях фамусовского дома будет прощаться с прошлым, слушать вздор Репетилова, отрезвится позором Софьи, но путь «Вон из Москвы!» указан ему уже здесь.
Ничтожество не терпит в своей среде высокого. Это высокое озлобляет, смущает, дразнит людей низких. И они объявляют благородное безумным, чтобы избавиться от опасности, самоутвердиться. Высокие порывы кажутся неестественными в этом обществе, нелепыми, даже смешными. Ведь Чацкий им смешон, хотя они боятся его. Смесь страха и желания потешиться, утвердить свое превосходство и заставляет их с таким упоением твердить: «С ума сошел!» Этот поединок не новый, но и не стареющий. Безумным в Эльсиноре казался Гамлет. В 1833 году Пушкин написал стихотворение «Не дай мне бог сойти с ума», чувствуя что желание воли и непокорности вот-вот будут объявлены преступлением безумца. И в дальнейшем русская литература не раз возвращалась к теме благородного, трагического безумия. В «Красном цветке» Гаршина и сумасшедшем доме оказываемая человек, решившийся на подвиг, на самоотречение в борьбе со злом. В «Палате №6» Чехова жажда справедливости была заперта и доме для умалишённых.
Ничтожество всегда стремилось сделать благородство своей жертвой. Но поединок не прекращается. Ведь человека нельзя освободить от человечности.
2. «Евгений Онегин»
В замечательном романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» сцены бала являются ключевыми. И так же, как все географическое пространство романа можно разделить на три основные части: Петербург, Москва и провинция, так и сцены бала можно распределить условно по трем группам:
1). Петербургский бал (описанный в 1 главе) и светский раут, на котором Онегин снова встречает Татьяну (гл,8) ;
2). Московский бал в Благородном собрании (гл.7) ;
3). Бал на именинах Татьяны в деревне (гл.5).
Описание бала, на который приезжает молодой Онегин, завершает картину петербургской жизни героя, быт, одежда, времяпроведение которого раскрывают читателю его интеллектуальный облик.
На балу у Лариных танцует уже совсем другой Онегин. Разочарованный, уставший от светских развлечений и охладелый душой, он решает вновь прибегнуть к хорошо знакомой ему «науке страсти нежной», чтобы «позлить» Ленского, результатом чего становится дуэль и смерть юного поэта и отъезд Онегина из деревни.
У колонны бальной залы московского Дворянского собрания Татьяну замечает «какой-то важный генерал» - этот бал определяет ее судьбу.
И, наконец, попавший «с корабля на бал» (но бал - только в переносном значении, поскольку раут - это «вечернее собрание без танцев», как поясняет сам Пушкин в примечаниях) Онегин, окончивший свои странствия, встречает Татьяну - уже «неприступною богиней роскошной, царственной Невы» - и вдруг делается безнадежно влюбленным.
Так, на паркете бальной залы происходят важнейшие события в жизни героев романа. Не случайно у Пушкина появляется сравнение танец жизни:
«Однообразный и безумный
Как вихорь жизни молодой,
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
