diplom (638981), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

В английском языке универсальным эквивалентом перформативов называния является глагол “name”, тогда как в русском данная категория глаголов более распространена в лексическом отношении.

Вывод.

Проведя подробный анализ материала английского и русского языков, мы обнаружили некоторые закономерности соотношения единиц обоих систем. Во-первых, системы перформативных глаголов не совпадают в полной мере, как не совпадают зачастую и другие языковые структуры. Надо отметить, что данные системы находятся в перекрещивающейся связи, то есть совпадают частично.

Известно, что система английских перформативных глаголов значительно лучше развита, как уже упоминалось, количество их достигает трехсот, тогда как русских перформативов значительно меньше, около ста. Поскольку в нашей работе мы большое значение придаем переводческой пользе, то в большей степени нам удалось проанализировать область совпадений О (см. рис.), нежели чем случаи расхождений в данных языках. Но, тем не менее, столкнувшись с некоторыми затруднениями в переводимости, мы пришли к некоторым заключениям.

Рассмотрим область совпадений систем. В ходе нашего анализа мы столкнулись с большим количеством прямых эквивалентов в обоих языках. Подобные лексемы, как правило, принадлежат к разряду социальных акций и совпадают, при условии, что соотносятся реалии объективной действительности, в данном случае это такие социальные явления как церковная служба, судебный процесс, политические собрания и т.д. Что касается стран, где английский язык является государственным, то некоторые социальные институты развиты там лучше, чем в России, и имеют долгую историю становления. Поэтому историческое заимствование элементов социальной практики, скорее всего, отразилось в языке большим количеством прямых переводов всякого рода клише.

Например: I object. – Я возражаю. (Судебная формула)

Надо отметить, что в английском языке группы такого рода лексем более многочисленны и разветвлены, чем в русском, по той же упомянутой выше объективной причине.

Например, для русского перформатива «освобождать» существует целый комплекс перформативных эквивалентов в английском языке (free from, absolve (from promise), dispense (from duty), excuse, exempt (from taxation), release, relieve (of post)). Рассмотрим глагол «отказываться», находим множество соответствий: recant (promise), refuse, abdicate, relinquish, renounce, sign away, waive(right),vacate etc.

Перформатив «снимать (предложение)» имеет следующие соответствия: lift (a ban), waive (an objection), withdraw (a proposal), remove (a question).

Таким образом, видим, что в английском языке хорошо развита сфера лексики, декларирующей правовые отношения, что, вероятно, тесно связано со спецификой менталитета англичан и американцев.

Отличительной особенностью русских глаголов соответствующих значений является то, что принадлежность их к сфере официально – деловой речи помечается формой 3 лица, единственного или множественного числа, иногда страдательного залога. Смысл такого употребления состоит в том, что некий уполномоченный представитель какой-либо общественной организации выражает мнение, как всего коллектива, так и свое, в форме 3 лица. Рассмотрим ситуацию в суде, судья, как представитель государственной власти, употребляет в своей речи 3 лицо «подсудимый обвиняется, приговаривается и т.д.», в речи прокурора или адвоката можно чаще услышать перформатив от первого лица, хотя «обвинять» в русском языке не принято, тогда как практика обвинений в английском развита достаточно широко (no charge (with), to accuse (of), to impeach).

Как в английском, так и в русском языке, существует градация по степени категоричности внутри одной семантической группы: приказывать (order, tell), предупреждать (advise against, warn).

Замечательным представляется тот факт, что в русском языке гораздо большее количество лексем составляет концепт «называние» чем в английском. Назначать, называть, нарекать, давать имя – все эти глаголы могут быть переведены глаголом “name”.

В нашем анализе мы столкнулись с тем фактом, что перформативов, ограничивающих поведение человека, значительно больше, чем, наоборот, позволяющих нечто. Глаголы «позволять», «разрешать» ассоциируются все больше с чем-то постоянным, а «запрещать» с повторяющимся актом.

3. Специфика русского перформатива.

После анализа, проведенного выше, становится очевидно, что каждый перформатив имеет некоторое число ограничений в употреблении, что зависит от его лексического значения, стилистической окраски и некоторых грамматических и прагматических свойств. Для лучшей наглядности рассмотрим глагольную пару «Винить – обвинять», которая семантически представляет собой форму суждения о чьей-нибудь вине.

3.1 Пример анализа группы перформативов.

"Обвинять" - реализуется в виде речевого акта, "винить" - существует в виде внутреннего ментального состояния субъекта, отсюда вытекает возможность перформативного употребления, в случае с "обвинять" оно есть, с "винить"- отсутствует.

«Обвиняем» мы обычно другого человека, который является носителем плохого свойства или совершил плохой поступок, важна эксплицитность данного обращения к социуму.

«Винить» же можно не только других людей, но и себя, или явление, рассматриваемое в качестве причины нежелательного положения дел (погоду, например). «Винят» в поступках, имеющих результат в виде физического, социального и психического ущерба.

«Обвиняют» также в предосудительных свойствах, которые к ущербу еще не привели.

Рассмотрим следующую синонимически объединенную группу глаголов речи: «Обещать», «давать (честное) слово», «клясться», «обязываться».

Все эти глаголы ориентированы в будущее относительно момента речи.

Ср.: Ручаюсь, что он уже пришел.

* Обещаю, что он уже пришел (ситуация в плане будущего).

Общая семантика группы слов следующая: «передача адресату некоего нематериального объекта – слова, которое рассматривается как залог того, что сказанное будет обязательно выполнено» (Апресян 1995, стр.82.).

«Обещаю» наиболее универсален и подходит для любой ситуации, остальные используются в ситуации, когда обещание трудно выполнимо.

«Давать слово» употребляется, когда «выполнить обещание по каким-то причинам заведомо трудно, или когда у адресата есть серьезные основания сомневаться, что говорящий выполнит обещание».

При употреблении «клянусь» залогом говорящего является не только слово, но и другие ценные объекты: дети, жизнь, память и т.д.

"Клясться" связано с представлением о высшей силе как свидетеле клятвы, что и придает значение ритуалу клятвы. Клянутся торжественно с пониманием исключительной важности этого акта, часто с использованием сакральных или иных дорогих человеку объектов, подчеркивающим серьезность его намерения выполнения обещания.

В разговорной речи с типичной для нее девальвацией слов, «клясться» часто употребляется как усиленное обещание.

Напр.: Клянусь, это не будет больно.

Итак, непосредственный анализ языковых единиц позволил нам сделать некоторые заключения о природе перформатива. Мы не беремся утверждать, что данные принципы универсальны, поэтому обсудим специфику русского перформатива.

3.2 Перформативы слабые и сильные.

Как уже упоминалось в главе 2, имеет место разделение всего выделенного множества перформативов на «сильные» и «слабые». При наблюдении за употреблением перформативов в живой речи мы пришли к выводу, что данное разделение актуально и основывается на таком существенном критерии, как «наличие последствий в результате произнесения перформатива в некоторой ситуации». Последствия могут быть социального, юридического или бытового характера.

Для осознания важности данного критерия необходимо постичь природу самого явления перформативности.

Как известно, перформатив по природе своей - это слово, произнесение которого и является выполнением действия, названного этим словом. Это явление занимает промежуточное положение между сферой собственно деятельности и сферой речи. Перформатив – это и слово, и действие одновременно.

Сфера слов

Перформатив

(слово-действие)

Сфера

действий

Таким образом, перформатив важен там, где любые действия должны производиться словом: сфера управления, делопроизводства, юридическое дело, церковь и т.д.

Напр.: санкционировать, обязываться, обвинять, клясться присягать.

Возможно, это и является порождающей причиной такого важного свойства перформатива, как способность отражать иерархичность отношения говорящего и слушающего. Причем иерархизация может быть как прямая, так и обратная:

Напр.: «Разрешать», «хвалить» или «благословлять» может некто говорящий, обладающий более значимым социальным статусом, чем слушающий, и, наоборот, «просит», «клянется», «обязуется», «признается» тот, кто занимает менее значимую нишу в данной ситуации коммуникации.

Шкалу иерархизации можно изобразить следующим образом:

Высокий статус

Сильный

активный

Низкий статус

Слабый

пассивный

-

+

Неверное употребление иерархизирующего перформатива представляет собой перлокутивный акт, провоцирующий конфликтную ситуацию в рамках коммуникации:

Напр.: Если «хвалить» вдруг начнет некто говорящий, занимающий более низкое положение в иерархии, чем слушающий, неловкость от возникшей ситуации почувствуют оба коммуниканта.

В данной ситуации коммуникативный акт расценивается как неудачный. Так как любое социально значимое действие не должно быть бессмысленным и влечет за собой последствия, перформатив, являясь таковым, тоже меняет положение вещей.

На этой основе выделены нами две группы: «сильные» перформативы, именно о них шла речь выше, и «слабые», те, которые не влекут за собой последствий, но проясняют намерения говорящего. Дальше речь пойдет о последней группе.

1. Слабые перформативы, семантическая основа.

В 70-х годах, когда теория перформативности заинтересовала лингвистов и началась активная ее разработка, возник спор о статусе глагола «говорить». В генеративной грамматике всякое высказывание, Содержащее иллокутивный глагол, считается перформативным. Наблюдения над употреблением «говорить» были начаты Дж. Остином (Austin 1963). Согласно так называемой перформативной гипотезе, выдвинутой Дж. Россом, в глубинной структуре любого повествовательного предложения содержится перформативная формула «Я говорю тебе, что…» (БЭС 1998).

«All declarative sentences occurring in contexts where first person pronouns can appear derive from deep structures containing one and only one superordinate performative clause whose main verb is a verb of saying » (Ross 1970).

таким образом, глаголу «говорить» дается статус перформатива.

Ю.Д. Апресян утверждает, что глагол ГОВОРИТЬ не чисто перформативный и в таком предложении, как «Я говорю, что он заблуждается», он выполняет анафорическую функцию, отсылает к тому, что уже было сказано до данного акта речи (Апресян 1995, стр.133.).

Крейдлин Г.Е. утверждает, что акт речи бессмысленно предварять эксплицитным модусом «я говорю» потому, что « и без того ясно, что говорящий говорит». (Крейдлин 1983)

По нашему мнению, «говорить» не перформативен, хотя и не противоречит определению, данному Апресяном: «Обычно глагол считается перформативным, если для него возможно такое употребление формы 1-го лица единственного числа настоящего времени (нсв) активного залога индикатива, которое равносильно однократному выполнению означенного этим глаголом действия» (Апресян 1988). Данный глагол слишком семантически «пуст», чтобы быть перформативом, произнесение его не является социальной акцией.

Е.В. Падучева, исследуя семантическую первооснову перформативности, в смысл всякого перформативного глагола включает компонент «говорить» (Падучева 1998, стр. 197).

По-видимому, следует ограничить это утверждение «слабыми» перформативными глаголами, теми, что проясняют намерения говорящего, передают, как он говорит. «Говорить» в данном случае содержит в себе архисему «говорение» в чистом виде, данная архисема является основным компонентом семантической структуры всех перформативов «слабой» группы.

Методом идентификации слабого перформатива будет возможность замены глагольного перформатива, неперформативным высказыванием или неглагольным перформативом.

Напр.: Предложение «Клянусь, я не причиню тебе зла» может быть заменено высказыванием «Я не причиню тебе зла!», «Вот тебе крест, я не причиню тебе зла».

«Слабые» перформативы не употребляются изолированно, они требуют распространения предложения, где обозначается содержание высказывания, перформатив же в данном случае лишь поясняет намерения говорящего. Как правило, они сопровождаются модальными маркерами. Существуют перформативы, созданные исключительно синтаксическим способом. Глагол «спорить» не формирует перформативного высказывания изолированно, лишь в составе конструкции Mod + Inf, «хочу поспорить».

Ввиду того, что в процессе коммуникации большей значимостью обладает содержание высказывания, слабые перформативы обычно опускаются. Именно это и является причиной сложности их идентификации. Скорее всего, в будущем они покинут сферу перформативности, за исключением устойчивых сочетаний.

1. Градуальность перформативного глагола.

Существует мнение, что перформативы не могут употребляться с модальными словами. В. В. Богданов считает, что это совпадение говорения с действием обусловливает целый ряд их прагматических, семантических и синтаксических особенностей:

1. Перформатив должен удовлетворять условию искренности говорящего. Это значит, что говорящий не должен притворяться или разыгрывать слушающего;

2. Перформатив не может быть истинным или ложным, он может быть только удачным или неудачным;

Характеристики

Список файлов сочинения