Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

По словам Оболенского «едва ли был хоть один выдающийся человек в древнем и средневековом мире, а отчасти ещё и в наше время, который не был бы так или иначе истерзан толпой, не понят, оклеветан, обвиняем в нелепостях и пр., и пр., начиная от Сократа и кончая даже Байроном, Пушкиным и Достоевским (С. 119). В нем вызывает удивление такое явление в русской истории, когда только мерь великого человека заставляет всех образумиться и перестать ненавидеть все выдающиеся и гениальное, воплощающееся в нем.

Усердствовали, по замечанию критика, все: от мелкой и провинциальной прессы до самой крупной различного толка, но ничего из никто из них не вспомнил, что Л.Н. Толстой – «гениальный творец «Войны и мира» (С. 122). «О, нет, русские ученые такими пустяками не занимаются!» – негодующе кричит В.Г. Белинский (Там же). Его возмущает, как некий г. Семевский занимается «по русскому обычаю» «перетряхиванием старого белья» Л.Н. Толстого (там же), как «даже кроткий и тишайший Орест Миллер выступил против Толстого со своею славянофильскою палицею, взятою на время у Алёши – Поповича» (там же). Вспомнил и г. Скабичевского, содержание статей которого не раз вызывали протест у Л.Е. Обаленского, который негодует по поводу того, что даже те печатные органы, которые осмелились предпринять попытку защитить Л.Н. Толстого (газета «Неделя» и «Новое время») не были забыты бушующей критикой. При этом замечает, что только иностранные научные и философские журналы по достоинству оценили систему Л.Н. Толстого, и приходит к выводу, что европейская критика вообще по своей сути противоположена российской. Она «знает цену плодам оригинального творчества и умеет мириться со странностями и даже абсурдами гениев, выбирая то полезное и ценное, что они дают человечеству» (С. 125), тем не менее понимая, что «без творческой оригинальности прогресс остановился бы» (Там же) Примером такого честного подхода в русской печати для Оболенского служит критика 60-х годов: «подъем нашей мысли, когда имела в литературе людей глубоко и всесторонне образованных» (Там же). А современную критику он называет «полной», которая, в отличие от своих учителей «втащила на литературный эшафот гениального романиста и каждый стегал её сколько мог и сколько хотел» (С. 121). По мнению Оболенского, этого не достоин «Живой гениальный старик, беспредельно честный и искренний, беспредельно любящий и тонко чувствующий, который жаждал одного: принести людям, хоть в конце жизни, ту пользу и ту истину, которую, казалось ему, он осознал на склоне лет». (С. 122). Допустим, что он ошибся, – пишет Оболенский, – но не с одним величайшим преступником ни один самый жестокий прокурор не стал бы так обращаться на суде, как обращались с Л.Н. Толстым его критики». (С. 123) Объяснение этому находит в психологическом законе истории: «Таков удел каждого, кто выделяется из толпы». (там же). А почему это так? А потому что, говоря словами Л.Е. Оболенского «оно объяснило только паникой стадной мыслебоязни (С. 124): «Это – болезнь идей, непривычна к ним, незнание того, что идеи – светочи прогресса, творческое семя лучшей жизни, а вовсе не какой-то спрут, который схватит и потащит в океан». (С. 125) Критик протестует, полагая, что нельзя впадать в крайности: слепо отвергать, не пытаясь обнаружить рационального зерна, или же как стадо, броситься, очертя голову, за мыслителем. Иначе, прибегая к цитате самого Л.Н. Толстого, говорит Оболенский, «прокуроры перестанут обвинять, городовые противиться злу насилием богачи бросят свои богатства и станут пахать землю, а молодёжь перестанет учиться, получать дипломы, занимать места и заниматься общественными вопросами». (там же) Если бы нападавшие не трусили мыслить, то полагает критик «Русского богатства», могли бы понять несостоятельность этих положений, они бы увидели главный недостаток Л.Н. Толстого в них, который Оболенский называет как "рациональный метод", приведший этого великого мудреца к "крайностям отрицания почти всего существующего" (С. 124), сделавший его учение "совершенно не практичным и могущим иметь только критико-отрицательное значение, да и то не полное" (Там же), т.к. писатель "выметал из избы вместе с сором все нужное" (Там же), которое бесспорно было.

И в результате всех этих размышлений в дальнейшем автор статьи обращает внимание на ту часть современной критики, которая взяла на себя роль средневековой инквизиции: "Она стремится только показать, в чем писатель отступил от шаблона либерального или консервативного, и затем сыплет на него прокурорские от имени либерализма или консерватизма, смотря по своей принадлежности к тому или другому лагерю" (С. 126). Образчиками такой критики для Оболенского являются г. Михайловский и г. Слонимский, которые ставят Толстому в вину то, что его идеи "понравились какой-то газете, не переделали ее радикально, т.к. эта газета продолжает любить балет!" (Там же).

Оболенский предвосхищает попытку объяснить такой хищнический выпад в сторону Толстого не мыслебоязнью и консерватизмом, а "бессознательным демократизмом". Он пишет, что "мы не знаем ничего почтеннее сознательного демократизма кухонь и лакейских, когда сплетничают и зубоскалят о господах потому, что их третируют свысока, с точки зрения дворницкой, не зная, что эти господа Шекспиры, Гумбольдта, Байроны" (С. 127).

Не разделяет Оболенский точки зрения об излишнем холопстве публики перед гением. Он утверждает, что нельзя уподобляться поведению школьников перед учителем, старающихся делать вид, что "вовсе им не увлечены", что "у них достаточно собственного ума", чтобы и к гению относится критически. И поэтому-то, заключает критик, они лезут из кожи вон, чтобы уловить у него какую-нибудь ошибочку, противоречие, и при этом "часто впадают в невозможные нелепости" (С. 128).

Оболенский оба эти случая называет "умственным рабством", которое замечает по отношению ко Л.Н. Толстому у Скабичевского, который в одной статье возмущается, что "Толстого за то, что он великий художник, считают способным быть "великим философом", а в другой замечает, что "нельзя быть гениальным художником, не будучи широко образованным и мыслящим человеком" (С. 127). Такое противоречие, по мнению Оболенского, не к лицу "старому почтенному критику", которому "нечего бояться, что он унизит себя, если отнесется с уважением к великому таланту и многое извинит ему уже за то одно, что он раньше дал, особенно если известно, что он человек бесспорно честный, искренний и любящий человечество" (С. 128).

В следующих главах своей работы Л.Е. Оболенский обращается к статьям Н.М. Михайловского, которые были напечатаны в трех номерах "Северного вестника", сразу же указывая на то, что г. Михайловский в своих статьях о Толстом "явился выразителем мнения улицы и не внес в свою критику ни малейшей "истинной" критики" (С. 129). Оболенский сразу же оговаривается, что быть голосом толпы почетно, если только толпа права, чего, к несчастью, он не находит. Поэтому, возражая Н.М. Михайловскому, пытается открыть глаза всей улицы.

Начинает критик с формы и метода написания Михайловским своих статей, характер которых Оболенский определяет одним словом – "неуловимость" (Там же). Он укоряет автора этого метода за "порхание, подобно мотыльку, с одного цветка на другой", за то, что этот "не пытается изучить писателя и сперва систематически изложить его идеи, а потом систематически их разобрать" (Там же). Хотя, как замечает критик умеет писать иначе, т.е. доказывая свои идеи и развивая их" (С. 130). Поэтому прием "подшучивания", "бросания вопросов и прибауточек", по мнению Оболенского, не случаен, т.к. Михайловский хочет добиться того, чтобы его статьи пришлись по вкусу русскому читателю, который "любит легкое чтение", а "личные сплетни и нападки" отвечают этому как нельзя лучше. Поэтому-то, согласно Оболенскому, они занимают большую часть опусов Михайловского, стремящегося развенчать всеобщую любовь публики ко Л.Н. Толстому, отождествляя ее с холопством, "битьем лба" (С. 131).

Оболенский против выдвинутого Толстому обвинения в "непоследовательности", проявляющейся в том, что, будучи богачом, он проповедует нищенство, описываемое им в новом томе сочинений, за которые должна заплатить бедная труженица, "чтобы прочесть его проповеди о прелести нищеты и прочем" (Там же). Даже робкая защита Л.Н. Толстого г. Слонимским Оболенский считает недостаточной и унизительной, т.к. он "подразумевает, что обвинения против Толстого справедливы, и только критики Толстого еще хуже его" (С. 132). Оболенского удивляет, что русская либеральная журналистика не понимает, почему Толстой не поступает вопреки семье, что он "гораздо выше и чище, чем простой страх опеки и семейной вражды" (С. 133). Здесь критик имеет в виду толстовскую идею о превосходстве бедности перед богатством и с презрением к деньгам, его желании раздать имущество или отказаться от доходов. Оболенский говорит, что Л.Н. Толстой мог бы деспотическим образом

Заключение

О Л.Н. Толстом написано множество работ как его современниками, так и его потомками. Далеко не простое творчество этого писателя требовало осмысления, которое происходило в умах людей в каждом случае по-своему. Создается впечатление, что так никто не увидел подлинного лица Л.Н. Толстого. Особенно последнего периода его жизни. Как нельзя лучше подходят сюда слова М.А. Протопопов, которые указывают на главную ошибку критики того времени: "Толстой поучителен и важен для нас не как изобразитель жизни, не как показатель ее нужд и требований, не как выразитель идеалов известной общественной группы – ничем подобным он и не был никогда: он поучителен как самостоятельный духовный мир, интересен как нравственная личность…"¹ А ведь сам Протопопов резко отрицал идеи толстовства, но право человека на свою внутреннюю духовную жизнь неизменно признавал.

Так или иначе, но о Толстом писали. Противоречивое, наполненное страданием бытие гения русской литературы в последние годы рождало столь же разноликое суждение о нем. Это, несомненно, сказывалось на восприятии в общем толстовского учения и его произведений в новом духе. А.М. Скабичевский, Н.К. Михайловский, М.А. Протопопов, Р.А. Дистерло, Е.В. Марков, П.И. Ткачев, позже В.Г. Короленко, М.Горький, Р.В. Иванов-Разумник, Д.Н. Овсеенко-Куликовский, Дм.С. Мережсковский, Л.М. Шестов, И.А. Ильин и многие, многие другие писали о Толстом. Но в этом смысле становится актуальным афоризм "В споре рождается истина" и очень точной мысль Л.Е. Оболенского о необходимости синтеза различных точек зрения, тот или иной вопрос для того. чтобы понять главное. "…Необходимо помнить, что истина лежит в объединении и примирении их итогов, путем строго критического разбора, и затем синтеза"².

Как "человек совсем искренний, ужасно много работающий для своего журнала и желающий в нем проводить убеждения хорошие и честные"³, а еще тонко и глубоко чувствующий и достаточно известный среди своих современников, судя по их откликам о нем, Л.Е. Оболенский вполне мог занять свое место среди признанных критиков творчества Л.Н. Толстого, стать еще одной ступенькой в вершине понимания духа этого писателя.

Наследие Л.Е. Оболенского велико, он еще ни раз может стать объектом самого пристального внимания какого-нибудь исследователя. Так, достаточно обширна и интересна переписка Оболенского с секретарем Л.Н. Толстого В.Г. Чертловым, во многом благодаря которому складывалось толстовское мнение о редакторе "Русское богатство". Переписка писателя и его секретаря, а также переписка Оболенского с Л.Н. Толстым могла бы послужить хорошим материалом для изучения взаимоотношений Л.Н. Толстого и Л.Е. Оболенского.

Примечания

Введение

¹ Оболенский Л. Идеалы нашей жизни и литературы: (критический этюд). Статья III // Русское богатство. – 1885. – № 12. – С. 226.

² Горбачев Н.А. Лев Толстой – художник и мыслитель в литературной критике XIX–XX вв.: Учебное пособие. – Махачкала: Изд-во ДГУ, 1903. – 78 с.

Глава первая

¹ Б.п. . Л.Н. Толстой. "Власть тьмы". Драма в пяти действиях. Издание склада "Посредник", 198 стр. Цена 5 к. // Русское богатство. – 1887. – № 2. – С. 207–208.

² Лисовский А. Смерть Ивана Ильича: Этюд // Русское богатство. – 1888. – № 1. – С. 180–197. Далее все ссылки на эту работу приведены в тексте с указанием страницы.

³ Струнин Дм. Выдающийся литературный тип: Объективно-критический очерк // Русское богатство. – 1890. – № 4. – С. 106–125. Далее все ссылки на эту работу приведены в тексте с указанием страницы.

⁴ Созерцатель . Обо всем // Русское богатство. – 1887. – № 4. – С. 113–128. Далее все ссылки на эту работу приведены в тексте с указанием страницы.

Глава вторая

¹ Цит. по: Книгин И.А. Леонид Егорович Оболенский – литературный критик. – Саратов: Изд-во СГУ, 1992. – С. 26.

² Там же.

³ Оболенский Л.Е. Л.Н. Толстой. Его философские и нравственные идеи. – СПб, 1886; 2-е изд. – СПб, 1887.

⁴ Цит. по: Книгин И.А. Леонид Егорович Оболенский – литературный критик. – Саратов: Изд-во СГУ, 1992. – С. 73.

⁵ Оболенский Л. Идеалы нашей жизни и литературы: (Критический этюд). Статья III // Русское богатство. – 1885. – № 12. – С. 225–232.

⁶ Там же. С. 225.

⁷ Оболенский Л. Русская мыслебоязнь и критики Толстого // Русское богатство. – 1886. – № 8. – С. 117–168.

⁸ Оболенский Л. Идеалы нашей жизни и литературы: (Критический этюд). Статья III // Русское богатство. – 1885. – № 12. – С. 225–232.

Далее все ссылки на эту статью приведены в тексте с указанием страницы.

⁹ Оболенский Л.Е. Толстой о женском вопросе, искусстве и науке: (По поводу заметки г. Скабичевского) // Русское богатство. – 1886. – № 4. – С. 167–176.

Далее все ссылки на эту статью приведены в тексте с указанием страницы.

Характеристики

Список файлов сочинения