ref-13950 (638908), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Первое пореформенное лето 1861 г. Некрасов провел, как обычно, в Грешневе, в кругу своих прияте­лей, костромских и ярославских крестьян. Осе­нью поэт вернулся в Петербург с целым «ворохом стихов». Его друзей интересовали настроения пореформенной деревни: к чему приведет недо­вольство народа грабительской реформой, есть ли надежда на революционный взрыв? Поэт отве­чал на эти вопросы поэмой «Коробейники» (1861). В ней Некрасов-поэт выходил на новую дорогу. Предшествующее его - творчество было адресо­вано в основном читателю из образованных кру­гов общества. В «Коробейниках» он смело рас­ширил предполагаемый круг своих читателей, непосредственно обратился к народу, начиная с необычного посвящения: «Другу-приятелю Гавриле Яковлевичу (крестьянину деревни Шоды, Костромской губернии)». Поэт предприни­мает и второй беспримерный шаг: за свой счет он печатает поэму в серии «Красные книжки» и распространяет ее в народе через деревенских офень — торговцев мелким товаром. «Коробей­ники» — поэма-путешествие: бродят по сельским просторам деревенские торгаши — старый Тихоныч и молодой его помощник Ванька. Перед их любознательным взором проходят одна за другой пестрые картины жизни тревожного предреформенного времени. Все, что происходит в поэме, воспринимается глазами народа, всему дается крестьянский приговор. О подлинной на­родности поэмы свидетельствует и то обстоятель­ство, что первая главка ее, в которой торжест­вует искусство некрасовского «многоголосия», вскоре стала народной песней. Главные критики и судьи в поэме — не патриархальные мужики, а «бывалые», много повидавшие в своей стран­нической жизни и обо всем имеющие собствен­ное суждение. Создаются живые типы «умствен­ных» крестьян, деревенских философов и поли­тиков, заинтересованно обсуждающих совре­менные порядки. В России, которую судят мужики, «все переворотилось»: старые устои разрушаются, новое в состоянии брожения и хао­са. Картина развала крепостнической России на­чинается с суда над «верхами», с самого батюш­ки-царя. Вера в его милости была устойчивой в крестьянской психологии, но Крымская война у многих эту веру расшатала. «Царь дурит — народу горюшко!» — заявляет в поэме Тихоныч. Затем следует суд над праздной жизнью господ, проматывающих в Париже народные деньги. Завершает картину разложения история Титушки-ткача. Крепкий, трудолюбивый крестья­нин по воле всероссийского беззакония превра­тился в «убогого странника» — «без дороги в путь пошел». Тягучая, заунывная его песня, вбирающая стон российских сел и деревень, свист холодных ветров на скудных полях и лугах, готовит в поэме трагическую развязку. В глу­хом костромском лесу коробейники гибнут от рук лесника, напоминающего «горе, лычком под­поясанное». Это убийство — стихийный бунт от­чаявшегося, потерявшего веру в жизнь человека. Почему Некрасов так завершает поэму? Вероятно, потому, что остается верен жизненной правде: известно, что и перед реформой и после нее «на­род, сотни лет бывший в рабстве у помещиков, не в состоянии был подняться на широкую, от­крытую, сознательную борьбу за свободу»Трагическая развязка в поэме осложняется внутренними переживаниями коробейников. Ти­хоныч и Ванька стыдятся своего торгашеского ремесла. Поперек их пути, основанном на прин­ципе «не обманешь — не продашь», встает чис­тая любовь невесты Ваньки, Катеринушки, предпочитающей всем щедрым подаркам коро­бейника «бирюзовый перстенек» — символ свя­той девичьей любви. В трудовых крестьянских заботах с утра до поздней ноченьки топит Катеринушка свою тоску по суженому. Вся пятая часть поэмы, воспевающая самозабвенный кре­стьянский труд на земле и самоотверженную любовь,— упрек торгашескому занятию коро­бейников, отрывающему их от трудовой жизни и народной нравственности. Не случайно в «Кре­стьянских детях» (1861), созданных одновремен­но с «Коробейниками», Некрасов воспевает суровую прозу и высокую поэзию крестьянского детства и призывает хранить вечные нравственные цен­ности, рожденные трудом на земле, то самое «вековое наследство», которое поэт считает ис­током русской национальной культуры.

После 1861 г. в стране начался спад общест­венного движения, лидеры революционной демократии были арестованы, прогрессивная мысль обезглавлена. Осенью 1862 г. в тяжелом настро­ении Некрасов навестил родные места, побывал в Грешневе и в соседнем селе Абакумцеве на могиле матери. Итогом этих событий явилась лиричес­кая поэма «Рыцарь на час» (1862) —одно из самых проникновенных произведений Некрасова о сы­новней любви к матери, перерастающей в любовь к Родине, о драме русского человека, наделен­ного жгучей совестливостью, жаждущего опоры для революционного подвига. Поэму эту Некрасов очень любил и читал всегда «со слезами в го­лосе». Сохранилось воспоминание, что вернувшийся из ссылки Чер­нышевский, читая «Рыцаря на час», «не выдер­жал и разрыдался».

Польское восстание 1863 г., жестоко подав­ленное русскими правительственными войсками, подтолкнуло придворные круги к реакции. В этот период некоторая часть революционной интел­лигенции потеряла веру в народ, в его твор­ческие возможности. На страницах демократи­ческого журнала «Русское слово» стали появ­ляться статьи, в которых народ обвинялся в гру­бости, тупости и невежестве. Позднее и Черны­шевский в «Прологе» устами Волгина произнес горькие слова о «жалкой нации» — «снизу до­верху все сплошь рабы». В 1863—1864 гг. Н. работает над поэмой «Мороз, Красный нос», исполненной светлой веры и доброй надежды. Центральное событие «Мороза» — смерть кре­стьянина, и действие в поэме не выходит за пре­делы одной крестьянской семьи, однако смысл ее общенациональный. Крестьянская семья в поэме — это клеточка всероссийского мира: мысль о Дарье, углубляясь, переходит в думу о «величавой славянке», усопший Прокл подобен крестьянскому богатырю Микуле Селяниновичу. Да и событие, случившееся в крестьянской семье, потерявшей кормильца, как в фокусе собирает не вековые даже, а тысячелетние беды русской женщины-матери, многострадальной славянки. Горе Дарьи определяется в поэме как «великое горе вдовицы и матери малых сирот». Событие, на первый взгляд далекое от эпохальных кон­фликтов, Некрасов поворачивает так, что в частном про­ступает общее, сквозь крестьянский быт просве­чивает многовековое народное бытие. Некрасов­ская эпическая мысль развивается здесь в русле довольно устойчивой, а в середине XIX в. чрез­вычайно живой литературной традиции. Поэти­зируя «мысль семейную», Некрасов на ней не останав­ливается. «Века протекали — все к счастью стре­милось, / Все в мире по нескольку раз измени­лось,— / Одну только бог изменить забывал /Суровую долю крестьянки...» (IV, 79). В поэме Н. это не простая поэтическая декларация. Всем содержанием, всем метафорическим строем поэмы Н. выводит сиюминутные события к ве­ковому течению российской истории, крестьян­ский быт — к всенародному бытию. Так, глаза плачущей Дарьи растворяются в сером, пасмур­ном небе России, плачущем ненастным дождем, или сравниваются с хлебным полем, истекающим перезревшими зернами-слезами, а порой эти слезы сосульками повисают на ресницах, как на карнизах родных деревенских изб. Образная система «Мороза» держится на этих разбуженных метафорах, выводящих бытовые факты поэмы к всенародному и всеприродному бытию. К горю крестьянской семьи по-народному отзывчива в поэме природа: как живое существо, она откли­кается на происходящие события, вторит кресть­янским плачам суровым воем метелицы, сопут­ствует мечтам Дарьи колдовскими чарами Мо­роза. Смерть крестьянина потрясает весь космос крестьянской жизни, приводит в движение скры­тые в нем духовные силы. Величие русского на­ционального характера Некрасова видит в энергии сострадательной любви. В тяжелом положении домочадцы менее всего думают о себе, менее всего носятся со своим горем. И горе отступает перед всепоглощающим чувством жалости и сострадания к ушедшему человеку вплоть до же­лания воскресить его ласковым словом: «Сплес­ни, ненаглядный, руками, / Сокольим глазком посмотри, / Тряхни шелковыми кудрями, / Са­харны уста раствори!» (IV, 86). Так же встре­чает беду и овдовевшая Дарья. Не о себе она печется, но, «полная мыслью о муже, зовет его, с ним говорит». Даже в будущем она не может помыслить себя одинокой. Мечтая о свадьбе сы­на, она предвкушает не свое счастье только, а счастье любимого Прокла, обращается к умер­шему мужу, радуется его радостью. Такая же теплая, родственная любовь распространяется у нее и на «дальних» — на усопшую схимницу, напр., случайно встреченную в монастыре: «В личико долго глядела я: / Всех ты моложе, на­рядней, милей, / Ты меж сестер словно горлинка белая / Промежду сизых, простых голубей» (IV, 101). И собственную смерть Дарья преодолевает силой любви, распространяющейся на детей, на Прокла, на всю природу, на землю-кормилицу,

на хлебное поле. «Человек брошен в жизнь за­гадкой для самого себя, каждый день его прибли­жает к уничтожению — страшного и обидного в этом много! На одном этом можно с ума сойти,— писал Н. Льву Толстому.— Но вот Вы замечаете, что другому или другим нужны Вы — и жизнь вдруг получает смысл, и человек уже не чувст­вует той сиротливости, обидной своей ненужнос­ти, и так круговая порука... Человек создан быть опорой другому, потому что ему самому нужна опора. Рассматривайте себя как единицу — и Вы придете в отчаяние». Нравственная философия Н. вырастала из глубинной народ­ности его мировоззрения и творчества. В поэме «Мороз, Красный нос» Н. поэтически трансфор­мирует народные причитания, сказочно-мифо­логические образы, символику обрядовой и бы­товой лирики, народные верования, приметы, гадания, рассказы о вещих снах, встречах, пред­знаменованиях. Поэтика сказки, былины, лири­ческой песни помогает Н. раскрыть народную жизнь изнутри, придать высокий поэтический смысл «прозаическим» реалиям повседневного крестьянского быта. В «Морозе» поэт коснулся сокровенных пластов нравственной культуры, неиссякаемого источника выносливости и силы народного духа, столько раз спасавшего Россию в годины национальных потрясений.

Именно эта обретенная Н. глубокая вера в народ помогала поэту подвергать народную жизнь суровому и строгому анализу, как, напр., в финале стихотворения «Железная дорога» (1864). Поэт никогда не заблуждался относи­тельно ближайших перспектив революционного крестьянского освобождения, но и никогда не впа­дал при этом в отчаяние: «Вынес достаточно русский народ, / Вынес и эту дорогу железную, / Вынесет все, что господь ни пошлет. / Вынесет все — и широкую, ясную / Грудью дорогу проло­жит себе. / Жаль только — жить в эту пору пре­красную / Уж не придется — ни мне, ни тебе» (И, 120).

Так в обстановке жестокой реакции, когда пошатнулась вера в народ у самих его заступ­ников, Н. сохранил уверенность в мужестве, ду­ховной стойкости и нравственной красоте русско­го крестьянина. После смерти отца в 1862 г. Н. не порвал свои связи с родным его сердцу ярославско-костромским краем; близ Ярославля он приобрел в мае 1862 г. усадьбу Карабиха и каждое лето наезжал сюда, проводя время в охотничьих странствиях с друзьями из народа. Вслед за «Морозом» появилась «Орина, мать солдатская» (1863) — стихотворение, прослав­ляющее материнскую и сыновнюю любовь, ко­торая торжествует на только над ужасами нико­лаевской солдатчины, но и над самой смертью. Появился «Зеленый Шум» (1862—1863) —сти­хотворение о весеннем чувстве обновления: воз­рождается к жизни спавшая зимой природа и оттаивает заледеневшее в злых помыслах чело­веческое сердце. Рожденная крестьянским тру­дом на земле вера в обновляющую мощь при­роды, частицей которой является человек, спа­сала Н. и его читателей от полного разочарова­ния в трудные годы торжества в казенной Рос­сии «барабанов, цепей, топора» («Надрывается сердце от муки», 1863).

Тогда же Н. приступил к созданию «Стихо­творений, посвященных русским детям» (1867— 1873). Обращение к миру детства освежало и ободряло, очищало душу от горьких впечатлений действительности. Главным достоинством не­красовских стихов для детей является непод­дельный демократизм: в них торжествует и крес­тьянский юмор, и сострадательная любовь к ма­лому и слабому, обращенная не только к чело­веку, но и к природе. Добрым спутником нашего детства стал насмешливый, лукаво-добродушный дедушка Мазай, неуклюжий генерал Топтыгин и лебезящий вокруг него смотритель, сердо­больный дедушка Яков, отдающий букварь кре­стьянской девчушке.

Особенно трудным для Некрасова оказался конец 60 гг.: нравственный компромисс, на который он пошел во имя спасения журнала, вызвал упреки со всех сторон: реакционная публика ули­чала поэта в корыстолюбии, а духовные едино­мышленники — в отступничестве. Тяжелые пе­реживания Н. отразились в цикле так называ­емых «покаянных» стихов: «Ликует враг...» (1866), «Умру я скоро...» (1867), «Зачем меня на части рвете...» (1867). Однако эти стихи не вписываются в однозначное определение «пока­янных»: в них звучит мужественный голос поэта, исполненный сложной внутренней борьбы, не снимающий обвинений с себя, но клеймящий позором и то общество, в котором честный че­ловек получает право на жизнь ценой унизи­тельных нравственных компромиссов.

О неизменности гражданских убеждений поэта в эти драматические годы свидетельствуют его стихи «Душно! без счастья и воли...» (1868). Тогда же, в конце 60 гг. расцветает сатиричес­кий талант Н. (завершение цикла «О погоде», 1865; создание «Песен о свободном слове», 1865—1866, поэтических сатир «Балет», 1866, и «Недавнее время», 1871). Используя изощрен­ные приемы сатирического разоблачения, поэт смело соединяет сатиру с высокой лирикой в пределах одного произведения, он широко при­меняет полиметрические композиции — сочета­ние разных размеров внутри одного стихотво­рения. Вершиной и итогом сатирического твор­чества Н. является поэма «Современники» (1865), в которой поэт обличает новые явления русской жизни, связанные с бурным развитием капиталистических отношений. В первой части «Юбиляры и триумфаторы» сатирически вос­создается пестрая и разноречивая картина юбилейных торжеств в развращенных бюрократических верхах, во второй — «Герои време­ни» — свой голос обретают грабители-плуто­краты, разномастные хищники, рожденные веком железных путей. Н. проницательно замечает не только грабительскую, антинародную сущность, но и неполноценные трусливые черты в характе­рах поднимающихся русских буржуа, не укла­дывающихся в классический тип буржуа евро­пейского.

Характеристики

Список файлов сочинения