77794 (638055), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Некоторые писатели уже начинают сводить литературу с аристократических высот, начинают изображать “мир простонародным”, утверждает Н. А. Трифонов в статье, посвящённой творчеству Н.Ф. Павлова.(15)*
Б. Мейлах в статье (16)* , посвящённой русской повести 20 – 30-х годов 19 века, пишет, что Павлов в повести “Именины” поставил проблему демократического героя. Мейлах считает: “Демонстративно подчёркивая социальную значимость темы, Павлов – сам выходец из среды крепостного крестьянства – отвечал на настоятельные потребности времени”.(17)*
Наиболее сильная, социально значимая повесть является “Ятаган”. Одной из значительных тем реалистической прозы 1900-х годов, пишет К. Д. Муратова (18)* , стала армия. Подобно крепостничеству, военная служба в царской России являлась узаконенной формой беспрерывного унижения человеческого достоинства, где бесправие народа и произвол властей проявлялись особенно наглядно. Критическая оценка армейских порядков самым решительным образом пресекалась правительством, поощрявшим лишь идеализированное изображение военной службы и её “героизацию”. К. Д. Муратова считает: “Автор “Ятагана” всегда возмущался принятым в литературе обычаем описывать “только великие подвиги русской армии”, дивиться её администрации, хвалить и славословить, писать “не чернилами, а розовою краской” ”.(19)*
Искусство должно не украшать жизнь, а изображать её такой, какова она в действительности. Обличение существующих в армии пороков не запятнает мундира, наоборот, скорее очистит его от грязи; что подчёркивает В. П. Вильчинский: “Весь русский народ духовно связан с престолом, и потому армия, которая поддерживает его, “сильнее, многочисленнее и непобедимее… армии в мундирах”…. Армия – посланница бесплотных сил народа; от них заимствует она своё значение и могущество”.(20)*
Степанов Н. в своей статье “Запрещённая книга” (“Три повести Н. Ф. Павлова) (21)* пишет, что в “Ятагане” Павлов восстаёт не только против бессмысленного и грубого подавления человеческого достоинства, палочной муштры и жестоких истязаний солдат, но и против кастовой верхушки николаевской военщины, её ничем не ограниченного произвола.
“Три повести” , были восприняты как гром с ясного неба, вызвали гнев Николая I. На повесть “Ятаган” последовала следующая резолюция императора: “Повесть по своему содержанию никогда не должна была пропускаться цензором: и смысл и цели прескверны”.(22)* В “Ятагане” драматическая история корнета, а затем солдата Бронина невольно напоминала современникам о печальной участи разжалованных декабристов (А. А. Бестужева, поэта А. И. Одоевского и сохраняющего традиции декабризма А. И. Полежаева).
30-е годы – годы расцвета творчества Павлова. В 1835 году появились две его критические статьи, обнаружившие в нём незаурядные дарования литературного критика: об опере Верстовского “Аскольдова могила” и о комедии Загоскина “Недовольные”.
В 1837 году Павлов женился, (это был второй брак; первый его брак в 20-летнем возрасте оказался кратковременным,– его молодая жена вскоре умерла) на известной поэтессе Каролине Янши. Он повел жизнь на широкую ногу с приемами, обедами, банкетами. Дом Павловых в Москве, особенно в первой половине 40-х годов, стал литературным салоном. В эти же годы (1841-44) с “примерным рвением” служил чиновником особых поручений при московском генерал – губернаторе Д. В. Голицыне. В скором времени вынужден был уйти в отставку.
“Новые повести” (1839) были встречены достаточно прохладно, хотя и в них писатель оставался верен своим взглядам на современное ему общество, как на больное, в котором господствуют эгоизм, стяжательство, корыстолюбие, презрение к человеку не знатному, не сановному, не титулованному.
Исследователи уже отмечали, что в повестях можно обнаружить черты социальной сатиры, предваряющей гоголевскую. Так, его превосходительство в повести “Демон” изображен в духе “значительного лица” гоголевской “Шинели”. В повести “Миллион” писателю удается, по мнению Крупчанова, достоверно рассказать историю взаимоотношений двух людей, искаженных денежными расчетами. Это повесть о загубленных ложными отношениями чувствах, о проникновении буржуазных отношений в высший свет.
Шестью повестями заканчивается творчество Павлова - прозаика. В первые годы после женитьбы у Павлова немало литературных планов. Но планы не реализуются, и начатое не заканчивается. Здесь проявлялась и пресловутая павловская лень, в которой упрекали его, и над которой посмеивались, чуть ли не все его приятели. Не стало и такого стимула для литературной работы, как материальная заинтересованность. Литературные занятия оттесняются на задний план другими интересами и обязанностями. Новый образ жизни, увлечение хозяйственной, предпринимательской деятельностью, конечно, не могли сказаться на образе мыслей писателя. Происходит некое раздвоение личности: как писатель и критик, он ещё продолжает развивать прежние просветительские идеи, как помещик – предприниматель придерживается суровых мер. Когда его крестьяне подняли бунт, он вызвал войска. Герцен выступил в “Колоколе” со статьёй “Ятаган убит Аукционом”, в которой показывает, как изменился Павлов под воздействием окружающей его действительности.
В 1853 году в обстановке расстроенных семейных отношений Каролина Павлова подала Закревскому жалобу на мужа, обвинив последнего в разорении её имения картёжной игрой. В доме Павлова был произведен обыск, при котором были обнаружены запрещённые книги и “Письмо Белинского к Гоголю”: делу было придано политическое направление. Павлова сослали в Пермь. События 1853 года – серьёзная драма в жизни Павлова. Ему и его друзьям стоило немало трудов перевести его дело из политического в гражданское. Николай I "помиловал” его, однако пребывание в течение целого года в тюрьме и ссылке по обвинению по существу политическому оказало решительное воздействие на умонастроение писателя. Переход Павлова в лагерь открытых противников революционной демократии обычно связывается с выходом в 1860 году его газеты “Наше время”. В 1864 году Н. Ф. Павлов скончался от болезни сердца.
Григорьян К. Н. в своей статье “Судьбы романтизма в русской литературе” говорит: “Творчество Павлова – переходное явление, а переходные явления в литературном движении – реальность, с которой нельзя не считаться”.(23)*
Размышляя о значении творчества Павлова, нельзя не остановиться на диссертации Зудиной Н. М. (24)*, научная новизна которой заключается в определении значения Павлова в историко-литературном процессе 30 – 60-х годов 19 века и характер влияния его творческих исканий на последующую литературу. “Задача изучения художественного метода Павлова заключается в выяснении соотношения, своеобразного сосуществования черт зарождающегося критического реализма и следов романтизма с целью выявления ведущих принципов” (25)*, - считает Зудина Н. М..
Н. Ф. Павлов смело разоблачал крепостничество, отстаивал право человека на счастье, обличал пустоту представителей светского общества, их оторванность от народа. Отличительной особенностью творческой манеры Павлова является “страстность” изложения, что даёт возможность, в отличие от романтиков, создать сложный человеческий характер. Павлов показывает жизнь в исключительных ситуациях, что характерно для романтиков. Однако эти необычные обстоятельства дают возможность сосредоточить внимание на чувствах.
Нам кажется, что, обозревая литературную критику и изучая творчество Н. Ф. Павлова, полезно обратить внимание на исследовательские работы, определяющие место повести в прозе 30-х годов 19 века.
На протяжении первой трети 19 века повесть занимала в русской прозе особое положение. “В ту пору в нашей литературе, писал В. И. Сахаров в своей работе, посвящённой повести, - создалась уникальная ситуация, которую критик и прозаик Николай Полевой охарактеризовал следующим образом: “Романа ещё нет и до сих пор. Но повесть уже есть”. (Московский телеграф. 1833. 4. 49, № 2 янв. с. 329) (27)* Повесть стремительно развивается, становится популярной и даже модной, обретает новый смысл и значение. Она вбирает в себя фундаментальные идеи политиков, историков и философов, говорит о прошлом, описывает действительность и заглядывает в будущее России. Романтическая повесть на время как бы заменяет собою роман и превращается в центральный жанр русской прозы. Более того, в 30-е годы она теснит и поэзию, столь влиятельную в первые два десятилетия 19 века, становясь главным явлением тогдашней русской изящной словесности. “Повесть есть вывеска современной литературы”, (Московский наблюдатель. 1835, № 1. с. 121) – писал в 1835 году поэт и критик С. П. Шевырев, подводя первые итоги столь бурного и плодотворного развития жанра.
Не стоит забывать, что романтическая повесть немало способствовала разработке языка русской прозы, развитию прозаического “рассказа”, повествования о мире, человеке и событии. К концу 30-х годов работа по построению повествовательного языка продвинулась настолько, что читатели, прошедшие до этого школу прозы Карамзина и поэзии Жуковского, стали говорить слогом персонажей романтических повестей, а создатели этих повестей, в свою очередь, черпали словесный материал непосредственно из живого разговорного русского языка. Отсюда пошла русская художественная проза, вскоре давшая Гоголя и Лермонтова, многим обязанных романтической повести, прошедших через эту важную школу прозы.
Сахаров В. И. считает, что возникновение и развитие повести было прямым следствием расцвета русского романтизма, который проник не только в живопись, театр, музыку, науку, но и в русский быт, породил там характеры, типы личности (здесь достаточно назвать взятые из жизни характеры романтиков Онегина, Ленского и Печорина), воздействовал на вкусы и пристрастия тогдашней русской читающей публики, желавшей видеть в литературе свои чувства и черты, собственную жизнь. При этом романтизм, будучи в основе своей стремлением к высокому, к возвышенным характерам и сильным страстям, сумел отразить и весьма обыденный быт, и нравы различных общественных слоёв. Литература русского романтизма с присущим ей демократизмом отразила жизнь общественную на самых разных её уровнях – от дворца и светского салона до купеческих палат и нищих петербургских углов. И главная роль, по мнению Сахарова, здесь принадлежала романтической повести, этому подвижному и многоликому жанру, творчески освоившему обширные пространства тогдашней русской жизни. Поэтому Белинский точно назвал русскую романтическую повесть формой времени, выразившей идеи времени. Поражает быстрота возникновения, и развития романтической повести. Судьба русской романтической повести была неразрывно связана с судьбой отечественной журналистики, с “Московским телеграфом” Н. Полевого, “Библиотекой для чтения” О. И. Сенковского. Журнал в литературе стал определять всё, и в том числе развитие романтической повести. Объединяя вокруг себя поэтов, прозаиков и критиков сходных направлений и постепенно подчиняя себе литературу, он диктовал авторам романтических повестей темы, пути развития жанра, самый стиль повествования.
Накопленный эпический материал постепенно “подавлял” романтический сюжет. “Факты, события, явления жизни, служившие романтику в основном как средство и условие изображения “человеческих страстей” и “национального духа”,- пишет в работе об истории романтизма в русской литературе один из авторов Шаталов С. Е.,- становятся предметом изображения; восприятие мира меняется: “движущей силой” произведения становится уже не человек, воспринимающий мир, а мир, воспринимаемый человеком”.(28)*
Менялась и роль автора в произведении. Известно, что в романтических произведениях автор стоит, как правило, в центре событий и повествования. Между тем стремление к расширению материала и в этом случае изменило соотношение сил в пользу реализма. В тех произведениях, в которых доминирующее значение автора в повествовании ослабевало и “власть обстоятельств” начинала управлять характером героя, способ изображения действительности заметно пребражался. Примером этого является творчество Н. Ф. Павлова. “Три повести” Н. Павлова, тяготея к романтическому повествованию, тем не менее, явно обнаруживают сдвиг к реалистической прозе. В этих повестях художественный мир романтизма разрушался как бы изнутри. Явления реальной жизни, охваченные писателем, попытки связать воедино жизнь человека и жизнь народа, наконец, утверждение, что “человек везде равно достоин внимания”, ибо в каждом можно найти “пищу для испытывающего духа”.(29)*
В творчестве Павлова романтическая повесть предельно приблизилась к реалистической манере письма и психологизму, однако все её победы одержаны на территории романтизма, что ещё раз выявило гибкость и жизнеспособность этого жанра русской прозы.
Антикрепостнический настрой прозы Павлова знаменовал поворот к реализму. В 30-е годы 19 века выдвигались чисто нравственные проблемы жизни “простолюдинов”, крестьян; герои, как правило, были людьми незаурядными, талантливыми музыкантами, артистами, живописцами, особенно остро переживавшими своё крепостное состояние.(30)* Страдания исключительных, одарённых людей описывались в традициях старой, романтической повести. Некоторый байронизм героев не лишал их конкретности. От неизбежности судьбы, определяемой “потусторонними” причинами, был сделан шаг к реалистической мотивировке характера в жизни. Человек – общество. Эти проблемы были социально заострены в повестях Павлова. Многоплановость развития образа стала одной из отличительных черт его прозы. Но главное, считает Шаталов С. Е., что “линии изображения” жизни, намеченные Павловым в каждой из “Трёх повестей”, пересекались в одной точке, сходились к одной мысли о коренных социально-политических обстоятельствах, определяющих судьбы людей. Связь была намечена. Оставалось закрепить её. Но его повести оставались ещё романтическими по способам воссоздания характеров и по ряду черт поэтики. Повести Павлова продолжали традиции русской демократической литературы 18 века. Они более значимы: окружающий мир зримо входил в их содержание, условия общественного бытия становились в центре повествования.
Русская романтическая повесть, вместившая в себя богатейший мир идей и проблем нескольких поколений русских людей, была творческим ответом отечественной литературы на всеобщую потребность в новых мыслях, чувствах, художественных формах. В течение двух десятилетий находилась она в центре читательского внимания. И всё же к началу 40-х годов немалые возможности романтической повести были в основном исчерпаны, и писатели старшего поколения уже не могли отвечать на непривычные требования новых читателей. Русская литература 40-х годов ответила на этот вопрос “Героем нашего времени” Лермонтова, “Мёртвыми душами” Гоголя, прозой писателей “натуральной школы” и “Бедными людьми” молодого Достоевского. Эти произведения обозначили собой новую эпоху в развитии отечественной прозы и подвели черту под недолгой, но чрезвычайно насыщенной русской романтической повести.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
