19079-1 (636516)
Текст из файла
О ПЕРСПЕКТИВАХ СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В РУСИСТИКЕ
Вопреки известному тезису У. Лабова о единстве социолингвистики (Лабов, 1976), в этой сравнительно молодой языковедческой дисциплине отчетливо выделяются национально ориентированные направления исследований. Это обстоятельство связано с тем, что в каждой стране и, более узко, в каждой этно-социальной общности складываются своеобразные условия функционирования языка (или языков), и на первый план выдвигаются такие проблемы, которые актуальны для данной национальной общности (или многонациональной, но характеризующейся единством социально-экономической и политической жизни). Естественно, что социолингвисты, либо принадлежащие к этой области, либо изучающие ее "извне", акцентируют свое исследовательское внимание именно на этих актуальных проблемах, оставляя в тени другие.
Примеры такого состояния социолингвистики многочисленны. Так, в США интенсивно изучаются вопросы, связанные с Black English, его соотношением со стандартным American English, обучением негритянских детей литературным формам языка, а также процессы языковой интеграции выходцев из Мексики, Пуэрто-Рико и других неанглоязычных регионов. В Германии и Франции в последние десятилетия обострился вопрос о рабочих-иммигрантах, в частности, об их языковой адаптации, и этому посвящены многие исследования немецких и французских социолингвистов (см. об этом в работах У. Лабова, Р. Фейсолда, Дж. Фишмана, Дж. Гамперца, Д. Хаймса, Н. Диттмара, У. Аммона и др.; см. также содержательный обзор проблем, связанных с национально-языковыми меньшинствами в странах Западной Европы, - в Lüdi 1990).
В большинстве стран Африки на первом плане по значимости стоят вопросы языкового строительства: выбор языка или диалекта, который мог бы претендовать на статус государственного языка (или языка межнационального общения), разработка письменностей, функциональное и ситуативное соотношение разных языков и диалектов и т.п. (см. об этом Виноградов, Коваль, Порхомовский 1984).
Похожая картина - в отечественной социолингвистике. Многочисленные работы 20-х годов, посвященные языковым изменениям после революции 1917 года, имели четко ориентированный "русистский" уклон, так как именно в русском языке происходили наиболее характерные и при этом социально обусловленные перемены (см. работы Е.Д. Поливанова, А.М. Селищева, Г.О. Винокура и др.).
К концу 30-х годов интерес к социолингвистической проблематике в русском языкознании угасает, а наметившееся в конце 50-х - начале 60-х годов возобновление этого интереса сопровождается несколько иной ориентацией социолингвистических исследований: в центр внимания выдвигаются процессы двуязычия и многоязычия как весьма характерные для такого многонационального государства, как СССР. При этом начинает преобладать так наз. макросоциолингвистика, то есть изучение больших социальных общностей, обслуживаемых одним или несколькими языками, а языковые и коммуникативные процессы, происходящие в "микрообщностях" (семье, игровых и производственных группах и т.п.), почти не исследуются.
В рамках макроподхода русский язык изучается главным образом как средство межнационального общения, но несмотря на большое число работ, посвященных этой его функции (обзор их см. в Бахнян, 1984), многие вопросы существования русского языка в иноязычном окружении остаются актуальными и недостаточно исследованными (в частности, вопросы, связанные с характером варьирования языковых средств, обусловленного целым комплексом собственно лингвистических, психологических, социальных, национальных и т.п. факторов).
Функционирование русского языка на территории его исконного распространение и в различных слоях и группах природных его носителей также обусловлено не только внутренними языковыми закономерностями, но и в той или иной степени внешними факторами. Изучение этих факторов, характера их воздействия на языковые процессы и отношения, выявление специфики социальной обусловленности современного функционирования русского языка (в отличие от предшествующих этапов его развития) - как кажется, одна из актуальных задач "социорусистики".
Было бы, разумеется, неверным считать, что в этом направлении ничего не делается: достаточно упомянуть монографию "Русский язык и советское общество" (1968) и идейно связанные с нею сборники работ о развитии - в современном социальном контексте - фонетики, грамматики, лексики и стилистики русского языка (см. Развитие 1963, 1964, 1965, 1966а, 1966б, 1968, 1971, 1975, а также Социально-лингвистические исследования 1976), серию работ по русской разговорной речи, выполненных под руководством Е.А. Земской, исследования ученых Саратовского университета, посвященные анализу отношений между языком и обществом (см. Язык и общество 1967, 1970, 1974, 1977 и др.), а также современному состоянию территориальных говоров (Баранникова, 1967 и др.), разговорной речи (Сиротинина, 1974 и др.), и ряд иных работ.
Однако в этой статье я хочу остановиться не на итогах социолингвистического изучения русского языка, а на еще не решенных вопросах, на таких направлениях исследования, которые, как кажется, находятся в зачаточном состоянии.
Естественно, что предлагаемые заметки не претендуют на то, чтобы служить программой изучения современного русского языка под социальным углом зрения: я хочу лишь обратить внимание на некоторые проблемы, представляющиеся актуальными в контексте функционирования и развития современного русского языка.
1. Традиционно одним из центральных объектов социолингвистики признается социальная дифференциация языка (см., например, Жирмунский,, 1969, 14). Можно ли считать, что социальная дифференциация современного русского языка изучена в достаточной степени?
Большая часть работ, посвященных этой проблеме, скорее констатирует наличие разных подсистем в национальном русском языке, нежели детально описывает каждую из них (см., например, Городское просторечие, 1984, Разновидности, 1988, Крысин, 1989б). Давая по существу "дифференциальное" описание социального расслоения русского языка, то есть обращая внимание прежде всего на то, чем одна подсистема отличается от других, авторы этих работ не задаются целью изучить каждую такую подсистему с точки зрения набора присущих ей средств, их структурных и функциональных характеристик, коммуникативных условий использования этих средств в общении, механизмов социально и ситуативно обусловленного переключения (в процессе коммуникации) с данной подсистемы на другую и т.п., то есть описать полнокровную жизнь подсистем (а не только их статус среди других форм существования русского языка [1].
Естественно, что достижение такой цели невозможно без широкого обследования носителей и "использователей" различных подсистем, обеспечивающего получение достаточно надежного и репрезентативного материала. В подобном углубленном социолингвистически ориентированном изучении нуждаются прежде всего местные говоры и городское просторечие (в частности, стремительно исчезающее московское), которые в современных условиях размываются нивелирующим воздействием на них литературного языка и теряют свою целостность (именно как подсистемы), но которые в коммуникативном отношении еще активны.
Коммуникативно значимыми являются также профессионально и социально ограниченные подсистемы - профессиональные "языки" и социально-групповые жаргоны. Между тем, первые изучаются слабо (хорошо известные работы В.Д. Бондалетова посвящены исследованию профессиональных "языков" прошлого - конца 19 - начала 20 вв.), а среди вторых особым вниманием исследователей пользуется главным образом молодежный жаргон, да и то преимущественно с точки зрения специфики его средств (см., например, Копыленко, 1976, Борисова-Лукашанец, 1982 и нек. др.), и русское воровское арго, существовавшее на рубеже прошлого и нынешнего веков (см. Грачев, 1986).
В то же время характерные для современного состояния русского языка социально обусловленные его разновидности почти не изучаются. Я имею в виду, например, тюремно-лагерный жаргон. Он лишь частично унаследовал средства традиционного воровского арго, большая же часть его средств своеобразна (за счет внутреннего словообразования, специфических метафорических переосмыслений, многочисленных заимствований и т.п.). Кроме того, тюремно-лагерный жаргон, по сравнению с воровским арго, необычайно расширил социальные границы своего функционирования: прошедшие через сталинские лагеря представители самых разных социальных слоев и групп (инженеры, военные, крестьяне, студенты, врачи, поэты, журналисты и др.), составлявшие значительную часть русскоговорящего общества, в той или иной мере не только соприкасались с этим жаргоном, но и активно пользовались им. Более того, тюремно-лагерный жаргон оказал значительное влияние на другие подсистемы русского языка - просторечие, устную интеллигентскую речь, элементы его употребительны в публицистике и других стилистических разновидностях литературного языка (ср. слова типа доходяга, туфта, бадяга, темнить, обороты типа качать права, на цирлах, откинуть копыта, выйти боком, активизацию в литературном языке некоторых словообразовательных моделей, раньше малохарактерных и лексически ограниченных: ср. модель образования прилагательных типа по-быстрому, по-честному, по-тихому и т.п.).
Для современного состояния русского языка весьма характерны также языковые особенности различных "гешефтгрупп" - типа фарцовщиков, проституток, мафиози и т.п. - и групп людей, объединяющихся по общности интересов, хобби: туристов, болельщиков, коллекционеров и др. (ср. лошадь в значении "одна лошадиная сила" - в речи автомобилистов, банка в значении "гол" - в речи футбольных болельщиков, кукла в значении "фальшивый или подмененный предмет; подставное лицо" - в речи браконьеров и т.п.).
2. К проблеме социальной дифференциации языка тесно примыкают вопросы, связанные с особенностями речевого общения в разных социальных группах. Как представляется, до последнего времени этот круг вопросов изучался преимущественно в аспекте использования языковых средств (и своеобразия такого использования) представителями так наз. условных социальных групп [2]; при этом объектом изучения были главным образом средства литературного языка, допускающие варьирование. (Оказалось, что такое варьирование социально обусловлено: оно зависит от возраста говорящих, уровня их образования, территориальной принадлежности, профессии и ряда других характеристик; см. Русский язык, 1974).
Однако такие исследования, при всей их важности для общего представления о социальной обусловленности использования средств литературного языка, не дают ответа на вопрос о том, как используется русский язык - и не только литературный - в реальных коллективах носителей языка: в семье, школьном классе, компаниях друзей, сверстников и т.п.
Поскольку каждый такой коллектив представляет собой своеобразную ячейку общества, естественно предположить, что и по использованию языка и по шаблонам языкового общения эти ячейки также своеобразны: очевидно, что, например, речевое поведение человека как члена семьи должно отличаться от его же речевого поведения в роли сослуживца и т.д.
Социолингвистическое изучение малых групп предполагает использование не только собственно лингвистических, но и социально-психологических методик и теорий. Так, наиболее эффективным здесь оказывается метод включенного наблюдения (когда исследователь является членом изучаемой группы). Традиционно же применяемые социолингвистами методы письменного опроса и анкетирования, достаточно хорошо оправдавшие себя при обследовании больших совокупностей носителей языка, в отношении малых групп, как это вполне очевидно, едва ли применимы - во всяком случае, в виде обширных вопросников, многопрофильных анкет и т.п. (подробнее с постановкой вопроса о социолингвистическом изучении малых групп можно ознакомиться по работе Крысин 1989а).
В теоретическом отношении при исследовании речевого общения в малых группах чрезвычайно важно понятие социальной роли, поскольку смена ролей (одним и тем же коммуникантом) обусловливает изменения в речевом поведении: в выборе языковых средств, их сочетаемости друг с другом, в тональности речи (а отсюда - в интонационных и фонетических ее характеристиках) и т.п. Успешная попытка связать с теорией социальных ролей вопросы функциональной стилистики предпринята в работах К.А. Долинина (Долинин 1976, 1978), но применение этой теории к изучению современной русской языковой действительности находится в зачаточном состоянии.
3. Делая акцент на функциональных свойствах языка, на своеобразии его использования в разных коммуникативных обстоятельствах, социолингвистика, естественно, не может обойтись без решения задач по исчислению и описанию типовых ситуаций речевого общения. Создание своего рода ситуативных грамматик, то есть выявление и эксплицитное формулирование правил речевого поведения носителей языка в различных ситуациях, в зависимости от разных целей общения, - как кажется, еще одна, и при этом актуальная, задача социолингвистически ориентированной науки о русском языке (с этим направлением исследований перекликается выдвигаемая Е.М. Верещагиным задача описания коммуникативных тактик говорящего в разных условиях речевого общения: см. Верещагин 1990, 1991).
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
