13804-1 (635908)
Текст из файла
Далев ковчег
К 200-летию со дня рождения В.И. Даля
Очажок русской речи
Лугань. Грудень*. 1801 год. Белый дом на Английской улице. Надо же. Глухое исходище многоводной жизни-реки Даля на улице с чужеземным названием. Судьба глумлива, но закаляет она человека. А на изгальность судьбы -- строптивость человека. Дома говорили по-русски. И спорили о словах. Слово -- да что в нем такого, чтоб кровь в бырь* ударилась, напружились боевые жилы на висках, покинули глазницы налитые юшкой шары? Стоит ли оно того? Коль ты дружен с своею душой, коль ты с совестью на ты, коль дорога тебе земля, родина, тот двор, в котором свет Божий впервые полыхнул тебе зрачки, коль дороги тебе люди, с которыми ты шагаешь по этой по земле угрюмой, то да, слово того стоит. Ибо в нем дыхание, в нем тепло, в нем наглядный отпечаток твоего отношения к бытию. Слово -- безоблыжное зеркало твоей жизни. Итак, в доме Ивана Матвеевича Даля, неустанного труженика-врача, знавшего ряд современных и мертвых языков, положено было изъясняться по-русски. Жребий брошен. Рубикон -- позади. Позади и вся высоковыйная гугнявая знать...
От родителей Володя унаследовал светлый, ничем не замутненный, пытливый ум, неописуемую усидчивость и целеустремленность, благорассудительность, отзывчивость, безукоризненную честность и беспочвенную веру в возможность улучшения существующего порядка. Его отец не покладая рук пользовал всех и вся, неизменно обращая внимание вышестоящих на душераздирающие условия, в которых приходилось тянуть непосильную лямку и мастеровым людям* и шахтерам. Жуть, до мозга костей пробирающая жуть. Душеимущему слышна была безропотность этих бессловесных тварей. Безропотность сия стучала в сердце Ивана Матвеевича пеплом Клааса. А безропотность взрывней любой взрывчатки. И она без часового устройства, не равен час...
Мать будущего словосборщика тоже владела несколькими языками, а бабушка работала переводчицей. Споры о словах -- словопрения в самом тесном смысле этого слова -- являли собою явление повседневное. Как-то раз бабушка спросила внука: -- "Ты хочешь быть переводчиком?" Пораскинув молодою помыслью, маленький Володя, словно в воду глядя, ответил: -- "Нет. Но хочу все время искать слова". Призвание призванию рознь. Это было из всех возможных призваний призвание верховное, державное, предержащее, призвание жизнеутверждающее.
Из садка в реку
Летом 1814 года отец отвозит своих двух сыновей в Морской корпус в столицу севера. Казарменность Володе не по нутру, заведёнщина, вымуштрованность, воспитательство, а не воспитание. Розги. Что ни день, то розги. На уроках учащимся преподносили не одни только знания. Знания заботливо приправляли подзатыльниками, умноженными на зуботычины, сдабривали тумаками, разделенными на мордотрещины. Уравнение прелюбопытное. Так оно и лучше. Так прочнее вперяется дело в память... Шестопёром по шарабану, чтоб будущий матрос шибче извлек лебезительный корень из зубаря* и взял кратчайший путь на пресмыкательство...
Корпус окончен. Пятилетний срок-клубок размотался. Сложился человек. Оглобельного росту. Косая сажень в плечах. Льняные волосы. Глаза -- два прозрачноводных ставка*. Ушки-мерёжи на чеку. Русский человек. Сын Руси. Русыч. Суматошные сборы в дорогу, щемяще грустное прощание с однокашниками. Присяга на верность принесена. Смешно приводить к присяге честнягу -- это все равно, что у небесных врат спытывать приявшего мученическую смерть богоугодника: -- "А на земли в Бога веровал?" Для Даля слово -- корневищный стержень бытия, и нарушение его -- грех смертный, мгновенно влекущий за собой смерть души. Такая смерть подспудно таится в глазах клятвопреступника, поражая их неизбывным туском мертвечины. Потускнение взора и В.И. Даль -- обонпольные* противоположности.
Краеугольное слово
Карету мне, карету! Отправление на родное пепелище, путь дальний, многодневный, а по дороге СЛОВО, красное, заглавное СЛОВО, походя слетевшее с языка ямщика-простолюдина: "Замолаживает". У Русыча ушки-мережки как воспрянут топориком -- слово схвачено! Испытующий ум-ваятель берет лицо выпускника в оборот и из него варганит ни дать, ни взять вопросительный знак. Ямщик-словотворец поясняет: -- "Пасмурнеет". Желторотый словолюб -- тетрадь из кармана хвать, слово занесено! Лиха беда начало... Терпение и труд все перетрут, а любовь к народу, к исконному, кондовому слогу в первозданной его чистоте, стопотовое полувековое дело превратит в чудесный неоскудевающий источник присноизливаемого вдохновения...
На службу. Черноморский флот. Ночная вахта. Безмятежность. Мощное, дремлющее море. Величественный восход дневного светила. День на самом брезгу* -- прободание солнцем брюшной полости звезднопегого коня, как брызжет кровь -- заря. В самой лютой стихии великая законосообразность, подчиненность разудалой воле Всевышнего, а в природе человека заложена коварная двуликость. Кто в силах ее в себе побороть, а кто ее раскручивает и в этом бешеном биении янусовидного маятника испытывает небезгрешное наслаждение. Узнав, что командующий флотом -- мышиный жеребчик да пустосвят, Володя, которому наималейшая доля лицемерия была невсутерпь, накарябал на него личноколку* в стихах. Молва по людям, что волна по морю. Через день весь город превратился в иерихонскую трубу, шепотом раззванивающую уедливое стихотворение. Шепот -- самое летучее из всех летучих веществ, ртутью проникающее повсюду. Иной шепот -- все равно, что крик-раскрик во весь кадык...
Учинили обыск у щелкопера Даля. Все перелопатили. Стали уходить. Володина мать, разъяренная беззастенчивостью обыщиков, напоследок пхнула ногой ящик комода, в котором валялась стоптанная обувь -- "Тут еще не искали." Гороховая шинель выдвигает ящик и... обнаруживает вероломную личноколку молодого извращенца. Военный суд. Мурыжные допросы. Канители на целый год. В суд, что в воду, не выйдешь сухим. Постановление -- разжаловать лиходея в матросы.
Обжалование. Высшее начальство отменяет решение. Только Далю во флоте каюк. Он -- порченый товар. Друзья ханжи-жертвы стихотворного послания сделали дальнейшее пребывание Даля во флоте немыслимым. Будущий бытописатель бросает службу. Оно-то и лучше -- он качки не выносил...
Ловколезие*
В 1826 году Даль поступает в Дерптский университет. Золотая, незабвенная пора. Сил -- непочатый край, ум пребывает в лихорадочном состоянии исступленного жора, память -- капкан с мертвой хваткой, а у Даля, недюжинного во всех отношениях человека, все это утысячеряется, убыстряется во сто крат. Пирогов, даровитейший хирург, впоследствии писал про своего друга: -- "Это был замечательный человек. За что ни брался Даль, все ему удавалось усвоить". У словарника сразу же обнаружилась "легкость необыкновенная" в руках и к искусству внутрителого врачевания он проявил незаурядную способность. Говорили, что у Владимира Ивановича были две правые руки -- шуйца его слушалась, яко десница. На поле битвы это величайшее достоинство.
Отличничество сопряжено с вящей ответственностью. Даль, ударник врачебной науки, окончил курс, рассчитанный на пять лет, за четыре года. Проводы ему и нескольким товарищам были устроены на славу. Зажгли праздничную теплину*, от нее -- факелы. Средь торжественной ночи накануне горькосладких росстаней раздавалась простая задушевная песня о вековечной дружбе. Этот прощальный вечер своею проникновенностью и сугубопевностью врезался в память Даля на всю жизнь. Дай Бог каждому человеку хоть раз в жизни испытать такое.
Боевое крещение
Новоиспеченного лекаря отправляют на майдан военных действий. Шла война с Турцией. После одной ожесточенной битвы поле обильно угобжалось кровью бездыханных и на ладан дышащих солдат. Владимир Иванович молоньей неутомимо снует по полю, долгоперстые ветки-молоньята "режут, перевязывают, вынимают пули". Набирается опыт. Наметывается глаз. Становление врача. Становление человека. Становление носителя добродетели. Становление светоча.
Таких днем с огнем поискать, а в России, да и в других странах тож, укороносных светочей обесточивают. Чтоб за власть держащимся бесстыжие вытараски не резало...
Прикостровая рыбалка
Бритолобые у костра. Протишь малая. Причудливые тени играют в прятки на испачканных, испитых лицах вкорень измотанных солдат. Чужбина. Подвздошье вражеским ятаганом вспарывает тоска. Пора благобеседная. Из непроглядной мути россыпью наплывают мысли о родине. Подсосеживается мережеухий* лекарь. С бережка тихоструйной беседы закидывает мелкоячейчатый невод. Тоня* рунистая, глубоченная. Улов разночешуйчатый до помрачения рассудка. Знамо дело, у солдатского костра отводят душу выходцы из самых отдаленных уголков неукрощенной Руси. Душу выворачивают, а из нее словно золотинки сыплются словечки-блестки, поговорочки, прибаутки, дотоле николи не примешивавшиеся к цокоту копыт о мощеные улицы столицы. Лекарь привычным движением выхватывает тетрадь. Набиваются потроха будущего словаря. Словолюба любят, ибо простого солдата любит словолюб и ради спасения ему жизни свою собственную жизнь бездумно ставит на кон. Солдаты лезут из кожи вон, пытаясь подсказать ему какое-нибудь слово или оборот, достойные занесения в тетрадь.
Вмале словодобыча укладывается разве что в увесистый ягдташ, который вподдым одному только верблюду. Впрочем, верблюд -- животное вьючное, а не разумное. Ему не втемяшишь в голову, что ягдташ энтот -- то зерно, которому суждено расколоситься сам-тысяча в сокровищницу живого великорусского языка.
Беспонятное животное во время многохлопотного перехода проходит через игольное ушко и улетучивается. Даль сокрушен, расшатан до основания своей разметистой души. Солдаты из уст в уста распространяют тревожную весть. Через одиннадцать дней казаки отбивают у турок верблюда-кладовоза. Словарнику возвращают верблюдного сына. Лица у них -- вылитое красно солнышко. Простой народ души не чаял в своем лекаре, а сам лекарь дорожил таким к себе отношением пуще, нежели воздухом. Каково аукнется, таково и откликнется. А власти верховные до этой прописной истины никак не дотумкаются...
Лекарь-оборотень
Вспыхнула война с Польшей. Как-то обоз раненых плетется в хвосте пехотного корпуса, стремящегося соединиться с российскими войсками по другую сторону Вислы. Колонна подвергается назойливым комариным налетам поляков. Когда пехота доходит до реки в том месте, где мост, генерала ожидает роковая картина -- мост разрушен. Душа в пятки. Кровь в стынь. Русские попали в пасть*.
Подтягивается обоз раненых. Даль распоряжается о размещении их на запущенном винокуренном заводе и затем отправляется к реке. Там настроение такое -- хоть отходную читай! Рассудительный, хладнокровный лекарь скидывается казаком и пускается в разведку. Неподалеку он обнаруживает склад с бочками. Нужда -- отец догадки! Смекалке нет цены. Мост на плотах! Даль совлекает с себя казака и лекарем является к генералу. Делится с ним замыслом. "Да розмысла* у нас нет! Возьметесь за дело?" Ничтоже не сумняся, Русыч выпаливает утвердительный ответ, одновременно оборачиваясь волшебником по подручным средствам.
Даля, впоследствии досконально изучившего неуловимую нежить, можно с полным правом окрестить оборотнем. Подобно многострадальной бабе, которая семьдесят семь дум передумает, слезая с печи, Даль превращается в саму исполнительность. На прибрежном участке стук и гам, топоросверкание и млатобой -- махаловка несусветная! Чародей носится по-над землей, острозорко следя за ходом дела -- прибрежные укрепления, ключевые узлы -- ДАЛЬновидности ему не занимать! Мановением жезла наводится мост, смыкаются берега! Проверка на прочность -- тяжеленный груз с грохотом пускают по настилу -- мост на бочках пловуч, как пробка! Второпях осуществляют переправу под недреманным оком мостостроителя. На покинутом берегу появляется конница неприятеля. Пронюхав в чем дело, она бросается к мосту. Даль схватывает топор со дна бочки и двумя ударами рассекает предусмотренный им колумбов узел. Весь мост бочками рассыпается, точно порванная нитка деревянных шариков. Раздаются выстрелы, смертоносный свист над головой, лекарь в воду прыг! К водяному в гости, благо с нежитью на ты! Чем не оборотень?! И во дворцы и в омуты вхож! На берегу затаенный дух и тысячебельмый выкат... Близ берега -- всплеск и -- мокропатлатая башка сорвиголовы! Вовсюгрудный крик -- ура!
Русский человек. Он из подручных средств такое изготовит, что и не снилось западным изобретателям. Досельный русский мужик, который вопреки нареканиям злых языков далеко еще не вывелся, не выродился, расшибется всмятку, чтоб ближнему пособить. И вековечная лень с него свеется, если только дать ему возможность по-честному хлеб добывать. А уж если к справедливому вознаграждению за выполненный урок приложится и подбадривающее похлопанье по плечу, тогда уже костьми ляжет, вкалывая всеми потрохами и спуская тьму потов... Даль всем своим глубинным нутром разумел, что простой народ надо беречь, как зеницу ока. Без него ни тпру, ни ну...
Забота о героях-лоскутниках
В 1832 году Даля переводят в военно-сухопутный госпиталь в Святопетрограде. Условия анафемские. Ухищрений руководства не оберешься. Основной упор -- на обман, приводящий к самообогащению. Для больных и раненых Владимир Иванович -- долгожданный глоток свежего воздуха и неоценимый источник заботливого внимания и сердечного участия. Сноровка и обоюдорукость поднаторелого врача-внутрительника вызывают восхищение и внушают к народолюбцу уважение и истую любовь. О словострастии Даля скоро узнают больные и они самозабвенно переворашивают отдаленнейшие закоулки памяти в усиленных поисках слов и выражений, достойных прописки в сокровенной тетради. Если сборщик записывает слово, то у предложившего его душа занимается благостным теплом, и глаза заволакивает поволокой щирого счастья. У больных, изголодавшихся солдат только и свету в окошке, что светодарный работяга из Лугани.
Правду -- под спуд!
"Не сказки были для меня важны, а русское слово, которое у нас в таком загоне, что ему нельзя было показаться в люди без особого предлога и повода." В столицах простому, меткому русскому слову было тесным-теснехонько. Несть бо пророка в отечестве своем... Уж если на великосветском вечере какой-нибудь оторва осмелился ввернуть в свою изысканную, пропахшую французскими духами речь какое-нибудь в корне русское словцо, то тонковыйные, лжепросвещенные вельможи -вздыморылы как закрутят вздернутыми носиками, будто в изнеженные ноздри им запихнули противопочечуйный* кизячок! А сегодня, лет эдак полтораста спустя, разве что с ветерком в черепке дедуля скажет "обстановка" или "положение" или "обстоятельства" вместо наглухо угнездившегося на птичьих правах и самоуправно повелевающего словечка-любимца "ситуация". Уж скоро заговорят "ситьюэйшан", чтоб еще плотнее подольститься ко всем Европам...
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
