182935 (629691), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Таким образом, все три монографические исследования, предпринятые энтузиастами этого дела в дореволюционный период, фиксируют с разных сторон в целом позитивное воздействие участия в кооперации на состояние крестьянского хозяйства, которое может быть оценено как ослабляющее остроту социальной дифференциации и замедляющее ее темпы (по крайней мере, темпы упадка и пролетаризации менее имущественно обеспеченной и социально защищенной части).
К сожалению, сохранившиеся источники не позволяют точно определить размеры этого влияния. Тем не менее, при сопоставлении данных об эволюции социальной структуры всей деревни и ее кооперированной части удается заметить некоторые особенности эволюции хозяйств, состоявших длительное время членами кооперативов:
а) середняцкая прослойка в кооперации оказывалась несколько более устойчивой к социальному расслоению. Этот процесс, особенно в части выделения бедноты, происходил несколько медленнее, чем среди некооперированных середняков;
б) что касается зажиточных и кулацких элементов в кооперации, то общий размер получаемых в ней доходов не был столь значительным, чтобы он мог стать решающим фактором кулацкого накопления. Кроме того, в условиях функционирования кооперативных объединений состоятельные их члены также вынуждены были следовать закрепленным в их уставах нормативам и правилам, что существенно ограничивало степень кулацкого накопления в кооперативах—она не могла быть выше, чем вне ее, а возможно, была и несколько ниже;
в) в районах массового развития кооперации удавалось в некоторой степени ослабить разлагающее воздействие кулацко-ростовщичеокого капитала на крестьянские хозяйства, уменьшить ростовщический процент, сделать доступным сельскохозяйственный кредит для середняков и отчасти для бедняков;
г) в тех районах, где происходило общее падение состоятельности всех крестьянских хозяйств, для кооперированных темпы падения были меньше, чем для не состоявших в кооперации хозяйств.
Описанные выше особенности могут быть в целом оценены как тенденция к уменьшению темпов социального расслоения для части кооперированных крестьянских хозяйств, главным образом для середняцкой части. Такая оценка подтверждается и фактом массового вступления крестьян в сельскохозяйственные кооперативы, имевшим место в последнее десятилетие до Октябрьской революции. Видимо, возможность в некоторой степени укрепить свое хозяйство перед угрозой обеднения и пролетаризации была одним из стимулирующих факторов быстрого роста кооперации за счет середняков. Вместе с тем в процессе массового роста числа участников кооперативного движения, который, безусловно, шел в основном за счет включения в него менее состоятельных слоев, степень участия основных имущественных групп деревни в движении оставалась различной или, выражаясь иными словами, эти группы различались между собой степенью кооперативной активности. Для обозначения этого явления в кооперативную практику и теорию был введен специальный термин—коэффициент кооперирования, или коэффициент участия. Подсчитывался он путем деления показателя удельного веса данной имущественной группы среди членов кооперации на показатель удельного веса той же группы среди всего населения соответствующей территории.
Наиболее обобщенные материалы содержатся в работах С. Н. Прокоповича. Оценивая данные всех этих обследований, можно сделать вывод о том, что коэффициент кооперирования, отражая степень участия каждой группы в кооперативной деятельности, возрастал от низших по состоятельности групп к высшим, т. е. чем выше было имущественное положение данной группы, тем выше коэффициент участия. В этом нет ничего экстраординарного, так как данное положение явилось отражением потребностей в такой деятельности и материальных возможностей участия в ней с выгодой для своего хозяйства. Тем более в этом не было ничего угрожающего для развития деревни, автоматически не происходило подчинение низших имущественных групп высшим. Во-первых, различие коэффициентов не было большим и не носило глобального характера, в некоторых из приведенных здесь примеров у высших групп зафиксировано даже понижение коэффициента в динамике, активность двух низших групп несколько растет, третьей—остается примерно на том же уровне, а последней группы с чрезвычайно высоким коэффициентом—даже понижается . Видимо, процесс шел так: начинали более состоятельные, ранее других почувствовавшие потребность в кооперировании ряда хозяйственных операций, а по мере успеха—присоединялись и менее состоятельные.
Рассмотрим некоторые материалы, характеризующие такую специфическую форму сельскохозяйственной кооперации, как маслодельные артели. Наиболее массовым является исследование в одном из крупных районов российского кооперативного маслоделия—Вологодской губернии. Обследованию здесь подверглись четыре уезда губернии—Вологодский, Грязовецкий, Кадниковский и Тотемский с общим числом 15425 хозяйств, из них членами артелей состояли 11381 хозяйство, то есть почти три четверти их общего числа, в связи с чем случайность показателей практически исключается. В литературе приводятся данные и по одному из районов сибирского маслоделия—Барнаульской волости Томской губернии. Характерным для Сибири было значительно более высокое обеспечение крестьянских хозяйств молочным скотом, особенно членов маслодельных артелей, по сравнению со средним по России (по сведениям Сибирского союза маслодельных артелей, в 1907 г. среди всех членов этого вида кооперации 57,2% имели по 4 и более коровы, с одной коровой насчитывалось только 7,3%).
Эти и подобные им данные в литературе последних десятилетий трактовались как доказательство засилья многокоровных хозяйств в маслодельных артелях. Такого механического подхода в свое время не избежал и автор данных строк. Сопоставляя крайние показатели по Барнаульской волости, он сделал акцент на многократном—в 15—17 раз— превышении степени участия в артелях многокоровных хозяйств над хозяйствами без коров. Очевидно, что такое сопоставление, по меньшей мере, просто не корректно. Ведь такие кооперативы создавались для совместной реализации товарного молока, т. е. произведенного сверх предназначенного для потребления в хозяйстве. Поэтому участие в таких кооперативах хозяйств без коров не имело смысла и носило единичный, случайный характер. С таким же «успехом» можно было сравнить крайние показатели по Вологодской губернии—0,02 и 1,42—и сделать вывод о преобладании зажиточных над бедными в 71 раз?! В какой-то мере это относится и к однокоровным, у которых товарной продукции оставалось очень мало. И то, что они вступали в кооператив, может свидетельствовать о том, что сдача на кооперативную переработку молока эпизодически, по наблюдениям С. Н. Прокоповича, «только в виде исключения», также была выгодна. С учетом этих суждений можно теперь посмотреть на приведенные данные и убедиться, что больших контрастов в степени участия в маслодельных артелях не было.
Стереотипным в отечественной литературе по истории кооперации последних десятилетий стало утверждение о том, что по социальной направленности своей деятельности дореволюционная кооперация носила антикрестьянский, кулацкий характер, так как ее услугами в основном пользовалась зажиточно-кулацкая верхушка, чья доля в присваивавшихся ею материальных благах (получение кредитов, реализация своей продукции, приобретение средств производства и т. п.) была значительно выше, чем ее удельный вес даже среди членов кооперации, не говоря уже о деревне в целом. Этим, главным образом, обосновывалась и необходимость ее коренной реорганизации в условиях советского строя, с тем чтобы избавить ее от «коренного порока», заставить делать наоборот—обслуживать в основном бедных, немного менее— средних крестьян и ничего не давать зажиточным.
Безусловно, кооперация свои услуги предоставляла не уравнительно, по принципу «всем сестрам по серьгам», тем более—не обратно пропорционально состоятельности, как от нее требовали в советское время. Объективные данные это наглядно удостоверяют. Интересные подсчеты, позволяющие уяснить критерии определения размеров кредитования различных имущественных групп, провел С. Н. Прокопович по материалам упомянутого уже обследования в Уфимской губернии. Отдельно следует сказать о молочной кооперации, которая в России получила наибольшее распространение из всех форм сельхозкооперации, непосредственно связанных с обслуживанием крестьянского хозяйства в области сбыта и переработки его продукции. Еще на рубеже XIX—XX вв. на материалах развития молочных товариществ в Германии и Дании возникла научная дискуссия с довольно сильным идеологическим уклоном о социальном значении сельскохозяйственной кооперации.
В работах австрийского экономиста Ф. Герца (Герц Ф. Аграрные вопросы в связи с социализмом. Вена, 1899. Рус. пер. СПб., 1900) и германского—Э. Давида (Давид Э. Социализм и сельское хозяйство. Вена, 1903. Рус. пер. СПб., 1906) содержались материалы обследования социального состава молочных товариществ в названных странах. Было выявлено такое же соотношение имущественных групп (учет велся по показателям размеров посевной площади и количества коров в хозяйстве), которое сложилось в России. В них также были представлены все имущественные группы, при этом низшие и средние группы в кооперации численно преобладали над высшими. Так же, как и в России, коэффициент кооперирования возрастал от низших к высшим группам. Из этих факторов авторы делали вывод о том, что кооперативы служат всем слоям деревни, а так как мелких крестьян в них было больше, то последним кооперация более необходима, поскольку облегчает им ведение хозяйства и в случае широкого распространения способна обеспечить им социалистическое развитие. Эту позицию в России поддержали С. Булгаков и В. М. Чернов. Против этой позиции первоначально выступил К. Каутский, а затем и В. И. Ленин. Последний в своих публикациях 1899—1908 г. предложил другой подсчет—определять удельный вес каждой группы в кооперативах не по числу членов, ее представляющих, а по числу коров, принадлежавших членам кооперации данной группы. Картина, естественно, получилась другая—абсолютный перевес оказывался у групп состоятельных крупных хозяйств. Ленин вполне резонно предположил: если бы был сделан подсчет по количеству сдававшегося в кооперативы на переработку молока, то удельный вес верхних групп был бы еще выше. Из этого следовал вывод о том, что кооперативы служат более всего и прежде всего крупным состоятельным хозяйствам, их прежде всего укрепляют, отражая переход к капитализму, а не к коллективным формам сотрудничества. Как и Каутский, он предполагал, что товарищества лишь усиливают превосходство крупного производства над мелким, потому что крупные хозяйства имеют больше возможности устраивать их и больше пользуются этой возможностью. О малой пользе для крестьян и заложенной в развитии кооперации опасности улучшений, удешевлений и коопераций (союзов для продажи и закупки товаров) гораздо больше выигрывают богатые». В кооперации, пугает он крестьян, один-два середняка могут пробиться в богатые, «а весь народ и все средние мужики еще глубже в нужде застрянут... обманывает крестьян тот, кто обещает избавление от нищеты и нужды посредством всяких коопераций». Этой же позиции В. И. Ленин продолжал придерживаться и в последующие годы, хотя кооперативное движение в России в отличие от начала века, когда оно еще могло вызвать настороженное к себе отношение, уже стало массовым за счет участия всех групп крестьянства, и прежде всего середняцкой. Так, в 1914 г. он по существу повторяет оценку 1903 г.: «...эти кооперации дают очень много зажиточным крестьянам и очень мало, почти ничего массе бедноты, а затем товарищества сами становятся эксплуататорами наемного труда».
Многочисленные исследования о росте кооперативного движения, свидетельствующие о массовом вступлении крестьян в кооперативы, о социальном строении организаций, остались им незамеченными. Даже узнав весной 1917 г. о том, что в Москве состоялся кооперативный съезд, «представляющий 12 млн организованных членов или 50 миллионов населения» (имеется в виду Всероссийский съезд кооперативных союзов 25—28 марта (7—10 апреля) 1917 г.; цифры, приводимые Лениным, импровизированные. Количественную характеристику см. выше.—Л. Ф.), и признавая, что «это гигантской важности дело, которое надо поддержать всеми силами», значение этого «дела» он видит, однако, не в налаживании кооперативного обслуживания крестьян, а в использовании такой крупной организации для того, чтобы «брать в свои руки всю землю тотчас».
Касаясь вопроса по существу, отметим, что вполне правомерно выделение групп в маслодельных артелях и по числу членов, и по числу коров в них, и по количеству сданного каждой группой молока, и по сумме полученного от этого дохода. Неправомерно только некорректное противопоставление одних показателей другим и тем более запугивание большими цифрами удельного веса отдельных групп по каким-нибудь из этих показателей. Следует ли в этом видеть чисто негативное явление, как это делалось в течение многих лет? Если учесть, что назначение маслодельных артелей—стимулировать производство молока и его наиболее выгодный для крестьянских хозяйств сбыт, то, конечно, нет. Вполне естественно с точки зрения нормальных хозяйственных отношений, что хозяйства, имевшие больше коров, сдавали больше молока на переработку и имели больший доход. В этом был заложен и определенный стимул для других хозяйств к увеличению стада и сдачи в кооператив своей продукции, если, конечно, не следовать постулату о том, что лишняя корова превращает данное хозяйство чуть ли не во враждебное обществу. Не выявлены также факты ущемления хозяйств с небольшой товарной продукцией более состоятельными группами или дискриминационные условия сбыта их продукции. Более того, если состоятельное хозяйство могло обойтись без артельного сбыта, то слабые хозяйства с небольшим количеством товарной продукции были бы обречены отдавать свой скоропортящийся продукт за бесценок частному скупщику. Обобщая все вышесказанное, можно сделать вывод: при всей дифференциации в степени участия в кооперативном движении различных социально-имущественных групп и пользовании ими кооперативными услугами и благами все участвовавшие в той или иной мере в кооперации получали определенную материальную выгоду, в целом соответствовавшую реальному вкладу в создание распределявшихся благ, что способствовало развитию и укреплению хозяйства практически каждого члена. Благодаря этому был достигнут уже описанный выше быстрый рост кооперативного движения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
