182935 (629691), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Превращение кооперации в массовую организацию было подготовлено возрастанием экономической необходимости в ней в связи с расширением и углублением товарных отношений в послереформенной России. Изменения в земельных отношениях, открывшие возможности для дальнейшего развития производительных сил, соответственно вызвали рост потребностей в улучшенных методах обработки земли, сельхозмашинах и усовершенствованных орудиях труда, улучшенных сортах семян и породах животных. Это, в частности, подтверждается данными о росте поступления их на рынок. Так, в 1879 г. за счет внутреннего производства и ввоза из-за границы на рынок поступило сельхозмашин и орудий на общую сумму 7984 тыс. р., в 1889 г.—даже несколько меньше—на 7184 тыс. р., в 1900 г.—-уже на 27910 тыс., в 1908 г.—на 66053 тыс. р., в 1912 г.—на 116173 тыс. р. Значительно возрастает товарность крестьянского хозяйства, его денежные обороты. Если в середине XIX века на рынок поступала примерно 1/5 часть произведенного зерна, то в начале XX века почти половина (в 1900—1905 гг.—47,6%). Если прежде хлеб продавали преимущественно помещики, то в XX веке большая часть поступавшего в продажу хлеба доставлялась крестьянскими хозяйствами. Возрастание связей крестьянского хозяйства с рынком расширяло возможности направления части денежных доходов на интенсификацию производства. Однако такие возможности вызревали крайне неравномерно, так как доля денежных элементов в бюджете зажиточных слоев деревни была значительно выше, чем в бюджете низших имущественных прослоек Отмеченная неравномерность свойственна была и уровню технической оснащенности крестьянских хозяйств—важнейшему фактору конкурентоспособности производимой ими продукции на рынке. Стоимость средств производства в среднем на одно хозяйство в 1910—1911 гг. составила, по материалам обследования 6 уездов в различных губерниях, от 993,6 до 1650,6 р.
Основная часть этих сумм приходилась на постройки. На долю инвентаря оставалось лишь от 74 до 189 р., что говорит об общем низком уровне обеспечения орудиями труда. Сложные машины (в то время такими считались сеялки, веялки, молотилки и т. п.) применяли только 31,7% хозяйств. При этом зависимость их применения от размера хозяйств выглядела следующим образом: из хозяйств с посевом до 3 дес. применяли такие машины только 5,9%, от 3 до 7,5 дес—12,2%, от 7,5 до 15 дес—24%, и только с посевом свыше 15 дес.—90%38. Для большинства крестьянских
хозяйств оказывалось непосильным приобретение и неэффективным использование таких машин.
Описанные выше крупные социально-экономические сдвиги подпитывали быстро растущую потребность в различного рода кооперативных объединениях, призванных обслуживать все более втягивающиеся в сферу рыночных связей крестьянские хозяйства и способных помочь им устоять в новой системе ценностей, как можно менее болезненно и с как можно большей выгодой адаптироваться в новых условиях. При этом предпосылки для участия в кооперации различных социальных групп деревни вызревали далеко не в равной мере, как и условия для ее развития в различных экономических районах страны. Определенное влияние на развитие кооперативного движения оказывала и политическая обстановка революции 1905—1907 гг. и наступившей вслед за ней политической реакции. По-разному объясняют исследователи кооперативного движения взаимосвязь между революцией и кооперативным движением. А. В. Меркулов, в частности, полагал, что стимул к развитию кооперации создало поражение революции, так как рабочие и крестьяне, потерпев поражение в революционной борьбе, поняли, что только кооперация может улучшить их жизнь. Другие же, также усматривая в поражении революции главную причину роста кооперации, давали этой связи иную интерпретацию. Поражение революции, отмечал М. Короткой, привело к усилению ликвидаторских настроений, результатом чего стал усиленный рост кооперации, пополнявшейся за счет отошедших от революционной борьбы и пошедших за ликвидаторами масс. Н. Л. Мещеряков, присовокупив к росту кооперации после революции в России факт возникновения Рочдельского общества в Англии после неудавшейся стачки и еще 1—2 подобных случая, выводит нечто вроде закономерности роста кооперации в периоды политической реакции.
Если же мы хотим установить действительную связь между первой русской революцией и ростом кооперации, то по этому поводу важно подчеркнуть следующее. Революция во много раз ускорила рост сознательности и организованности трудящихся. Они почувствовали на себе силу организации, силу коллектива. Все это не могло не сказаться на развитии кооперации, на активности в ней трудящихся масс. Следовательно, речь, на наш взгляд, может идти о влиянии революции в целом, как одного из факторов ускорения развития кооперативного движения.
Общая картина развития кооперации за период от начала первой буржуазно-демократической революции до установления советской власти. Общее число первичных кооперативов, к концу 1917 г. превысило 63 тыс., что в 17 раз больше их количества к 1 января 1905 г.
Анализ всех сохранившихся источников позволяет установить и примерное число членов кооперативных объединений. В потребительских обществах к концу 1917 г. состояло 11,5 млн членов, в кредитных и ссудо-сберегательных товариществах—10,5 млн и около 2 млн членов—во всех остальных формах кооперации. Общая сумма членов всех кооперативных обществ достигала, следовательно, 24 миллионов. Фактический охват населения трудно определить, так как многие состояли одновременно в разных видах кооперации, а также в двух или более объединениях одного вида. Учет таких членов отдельно не велся.
Но если даже предположить, что 2/3 общего числа членов состояли одновременно в двух кооперативах, то и тогда общий охват кооперативным членством составит 16 млн. В дореволюционной России членами кооператива состояли, как правило, главы семей. С учетом членов семей (на 1 главу семьи 4 члена) кооперативными услугами пользовались 80 млн человек, т. е. примерно половина населения страны. Учитывая рост числа членов кредитной кооперации и после 1 января 1914 г., можно полагать, что к 1917 г. не только в аграрно развитых районах, но и в целом по стране кредитными товариществами было охвачено около половины всех крестьянских хозяйств, а в названных районах—намного больше половины. Значительный охват крестьянских хозяйств кредитной кооперацией следует оценить как выдающееся достижение кооперативного движения, важный фактор повышения их производительности и товарности. Обоснованность такого тезиса подтверждается прежде всего логически—приведенными выше данными о быстро растущем числе участников этого вида объединений. Полагать, что кто-то до революции заставлял крестьян вступать в кооперативы, просто нелепо, как и не обоснован тезис о том, что кооперация в эти годы была кулацкой организацией. Крестьянские хозяйства составляли абсолютное большинство членов кредитных кооперативов—примерно 9—9,5 из 10,5 млн. Кулацких же хозяйств по самым оптимальным предположениям было во всей деревне не более 2 млн. Видимо, какая-то часть членов товариществ оказалась пассивной—не пользовались ссудами из-за недоступности, невыгодности условий выдачи или за ненадобностью. Но эта часть не могла быть значительной, так как такие хозяйства не вступали бы в кооперативы или вышли бы, обнаружив бесполезность нахождения в них. Массового же выхода из кооперативов или исключения из числа членов, как это имело место в 70—80-е годы XIX в., в последнее предреволюционное десятилетие не зафиксировано.
Эти чисто логические рассуждения в определенной мере подтверждаются конкретными данными. К 1 октября 1917 г. кредитная кооперация обладала оборотными средствами в
983854 тыс. р.47, что составляло примерно 100 р. на одно крестьянское хозяйство—члена кооперации. Для сравнения отметим, что средняя стоимость капиталов одного крестьянского хозяйства, кроме земли, определялась А. В. Чаяновым в 1045,7 р.48 Следовательно, стоимость оборотных средств кредитных кооперативов, приходившихся на долю одного хозяйства, составляла примерно 1/10 часть его средней стоимости. С учетом того, что кооперированная половина деревни была в целом более состоятельной, чем некооперированная, этот показатель был, видимо, ниже—1/12 или 1/15 часть стоимости хозяйства, что все равно немало.
С этими данными стыкуются сохранившиеся сведения о конкретных размерах ссуд, выдававшихся кредитными кооперативами. На 1 января 1914 г. кредитными товариществами, по данным 8835 таких объединений, было выдано ссуд на 572,5 млн р., ссудо-сберегательными товариществами (сведения о 2202 таких объединениях) — на 190,5 млн р., всего—на 763 млн р. Средний размер ссуды составил на 1 января 1914 г. для первых 100, для вторых—150 р.; на 1 января 1915 г.— соответственно 103,2 и 166,4 р.49, только на одну дату—1 января 1914 г.—пользователями (держателями) кооперативного кредита оказались 6 млн крестьянских хозяйств при долге каждого в среднем 87 р. «Конечно,—комментирует эту цифру С. Н. Прокопович,—ссуда в 87 рублей после того долгого голода на кредиты, который царил в деревне до развития кооперативных организаций, когда крестьянину приходилось довольствоваться 10—20 рублями на хозяйство, да притом за ростовщический процент и на самый короткий срок, является большим и ценным благом». Добавим, что 87 р.—это остаточная задолженность на конец года. В течение года каждый мог получать значительно большие ссуды, причем неоднократно, часть из которых уже могла быть выплачена. Почти полное совпадение этих конкретных данных с абстрактными расчетами подтверждает массовое, близкое к абсолюту пользование крестьянскими хозяйствами—членами кредитной кооперации ссудами из своих товариществ.
И хотя колебания в размере ссуд в зависимости от имущественного положения заемщика достигали 2—4 раз, получение частью крестьян ссуды в размере, меньшем средней величины, также приносило пользу и способствовало при рациональном ее использовании укреплению хозяйства. Для определения значимости приведенных цифр о размерах ссуд сообщим, что в 1910 г. стоимость рабочей лошади составила в декабре 38 р., в апреле 55 р., коровы средней удойности—соответственно 59 и 71 р., высокой удойности—88 и 94 р. Кроме краткосрочных ссуд на покупку машин, орудий, скота, семян, кормов, кооперация стала выдавать и долгосрочные ссуды на покупку и аренду земли. В 1912 г. в частности, на эти цели было выдано 18426 тыс. и 50377 тыс. р., соответственно 7,1% и 29,5% от всех выданных кооперацией ссуд.
Упрочению положения кредитной кооперации, ее самостоятельности как системы способствовало создание ею в 1912 г. финансового центра—Московского народного банка (МНБ). Вопрос о создании центрального банка для кредитования кооперативов был поставлен еще в марте 1898 г. в Москве на съезде представителей ссудо-сберегательных товариществ. Однако почти 14 лет ушло на реализацию этой идеи, из них более двух лет—на юридическое оформление. Устав банка был подан на утверждение 9 сентября 1909 г. 28 октября 1911 г. утвержденный высшими инстанциями устав был опубликован, что по правилам тех лет означало вступление его в силу. С января 1912 г. банк начал свои операции. Такая затяжка объясняется не только бюрократическими препонами. Сам процесс формирования такого органа мог развертываться лишь на основе роста и хозяйственного укрепления самих кооперативов, способных стать его учредителями и пользователями.
Добротная, тщательная подготовка к открытию банка обеспечила быстрое развертывание обширной деятельности и превращение его в важный фактор процветания кредитной и фактически всех других видов и форм кооперации. К 1917 г. акционерами банка состояли 300 кооперативных союзов, объединявших и представлявших 12 тыс. первичных объединений, а также 5 тыс. первичных кооперативов непосредственно. Оборот банка уже в 1913 г. составил млн р. (по другим данным—5 млрд р.)53. Только за последний год банк выдал кооперативам ссуд всех видов на сумму 409 млн р. (по другим источникам—425 млн р.). Он превратился в крупный финансовый центр всей российской кооперации, включил ее в кредитно-финансовую систему страны, а через свои заграничные конторы и агентства выводил ее на мировой рынок. Достижение определенного уровня в организации кооперативного кредита выдвинуло в качестве очередной насущной задачи движения организацию кооперативными методами сбыта продукции крестьянского хозяйства на рынке, а также снабжения его необходимыми для ведения производственного процесса средствами. Первые годы нового столетия российская деревня переживала такое состояние, когда, с одной стороны, по мере расширения сферы рыночных отношений росла потребность в кооперировании снабженческо-сбытовых операций крестьянских дворов, а с другой—реальные объемы предложений на такие операции не сразу оказались столь значительными, чтобы обеспечить загрузку специально создаваемых для этого кооперативных структур. Основная масса предназначавшейся крестьянами к продаже продукции поступала пока на местный или на соседний рынок, там же они удовлетворяли свои потребности в покупках, в связи с чем острой потребности в кооперативных услугах не ощущалось. Лишь отдельные виды крестьянской продукции (хлеб, масло, лен и др.) стали поступать на общероссийский рынок, а через него и на экспорт. Формирование специализированных кооперативных объединений сдерживалось и сезонной ограниченностью их деятельности. Требовалось время и для создания соответствующей материальной базы, накопления капитала, подготовки кадров. А между тем нельзя было откладывать обслуживание уже сложившихся объемов работ, так как их быстро перехватывали сельские лавочники и перекупщики, которые на кабальных условиях закупали у крестьян их продукцию, предоставляя им на не менее кабальных условиях товарные кредиты. Такой ход событий привел к тому, что снабженческо-сбытовые операции стали вести попутно со своей основной деятельностью кредитные кооперативы и их союзы. В правовом плане для этого препятствий не было, так как еще уставом 1896 г. (см. о нем ниже) допускалось ведение кредитными кооперативами посреднических операций. Положением от 7 июля 1904 г. возможности эти были расширены. Одновременно с первичными товариществами товарные операции вели и союзы кредитных кооперативов, число которых также быстро увеличивалось и достигло в 1917 г. 400. К сожалению, не обнаружены данные об объеме этих операций, есть, однако, констатация, что «в 1917 г. закупкой занимались решительно все союзы». Крупным центром снабженческо-сбытовых операций стал Московский народный банк, в составе которого в 1913 г. был создан товарный отдел. Его операции росли с не меньшей быстротой, чем у первичных кредитных кооперативов: в 1914 г. его оборот составил 1028 тыс. р., в 1915 г.—2758,6 тыс. р., в 1916 г.—15379 тыс. р., в 1917 г. — 43953 тыс. р. Основной объем оборота—это товары сельскохозяйственного производственного назначения, которые крестьянские хозяйства реализовывали через кооперативы. За последний год эти операции составили 96% от оборота, разбивка которого по группам товаров выглядит следующим образом; с.-х. машины и орудия—9244,2 тыс. р. (21,1% к итогу), сноповязальный шпагат—14024,2 тыс. р. (31,9% к итогу), инсектициды— 9581,6 тыс. р. (22,1%), семена—5879,7 тыс. р. (13,3%), железо и железные изделия—3410,2 тыс. р. (7,7%)58. Во всех материалах о товарных операциях кредитной кооперации слабо просматривается ее сбытовая деятельность. Видимо, это не только недостаток источников. Организация сбыта во многих случаях неизбежно должна была сопровождаться созданием базы хранения, частичной или полной переработкой, требовала специализации и создания специализированных кооперативов и систем по сбыту с.-х. продукции в целом или отдельных видов продукции, что стало на практике осуществляться параллельно с развертыванием товарных операций кредитных кооперативов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
