70953-1 (625127), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Можно и дальше перечислять неприятные последствия потепления климата в России, но не будем больше пугать читателя. Отметим только: если Президенту вследствие специфики его образования и бывшей профессиональной деятельности можно простить его за-блуждения, то вряд ли их можно простить сонму убелённых сединами российских академиков, которые не могли не знать об этих последствиях, но, тем не менее, пустились во все тяжкие, только чтобы угодить В.В. Путину (23, 25).
Валовой внутренний продукт и Киотский протокол
По словам Юрия Израэля, «Киотский протокол несёт разорение не только нам, но и всем последующим поколениям» (23). Действительно, Киотский протокол никогда не задумывался как документ, обладающий экономической целесообразностью. В нём выразилась озабоченность мирового сообщества ростом негативного влияния антропогенных выбросов на климат планеты. Авторы протокола отдают себе отчёт, что его осуществление приведёт к значительным расходам и может снизить рост валового внутреннего продукта во многих странах (17). Тем не менее, Киотский протокол может стать тем кнутом, который подстегнёт политическую, коммерческую и научно-техническую мысль во всём мире.
Простой пример: нефтяной кризис 1973 г. вызвал экономический кризис, привёл к резкому падению ВВП в западных странах, но он же заставил производителей во всём мире искать технические решения, которые позволили бы более эффективно и экономно расходовать источники энергии. Довольно быстро негативные последствия были преодолены, а использование новых технологий явилось причиной бурного экономического роста*. Наша страна не испытывала последствия нефтяного эмбарго и поэтому российские автомобили потребляют сейчас в два-три раза больше бензина, чем аналогичные японские и европейские модели.
В отличие от стихийного экономического кризиса, последствия которого трудно прогнозировать, Киотский протокол представляет собой планомерный, последовательный механизм действий, направленный на снижение энергоёмкости и повышение эффективности производства, а также на поиск новых способов получения энергии, которые бы не приводили к загрязнению окружающей среды**.
Значительно сократить выбросы парниковых газов можно исключительно за счёт экономии. Так, по мнению Межведомственной комиссии Российской Федерации по проблемам изменения климата, председателем которой являлся академик Израэль, «реализация освоенных в отечественной и мировой практике организационных и технологических мер по экономии энергоресурсов способна уменьшить современный их расход в стране на 40-48 % или на 360-430 млн т СО2 эквивалента в год»***. Один пример, «British Petroleum» снизила свои выбросы на 10% вообще без финансовых затрат, просто устранив утечки и потери. В результате биржевая стоимость их акций возросла на 650 млн долл. (36)
В настоящее время России не требуется предпринимать пожарных мер по снижению выбросов парниковых газов. Резкое падение уровня промышленного производства после 1990 г. повлекло за собой естественное снижение загрязнения.
Ряд противников ратификации Киотского протокола в России считают, что этот документ разработан промышленно развитыми странами, чтобы сдержать экономическое развитие России и других развивающихся стран (21, 23). По мнению советника президента по экономическим вопросам Андрея Илларионова, если наша страна ратифицирует Протокол и будет выполнять предусмотренные им до 2050 г. требования, темп роста российского ВВП не должен будет превышать 2,5% ежегодно. Тогда как для выполнения задачи удвоения ВВП за 10 лет России необходим рост около 7% в год (37). Если восстанавливать уровень производства, используя устаревшие технологии и не тратя деньги на усовершенствование и модернизацию, то действительно при удвоении ВВП уровень загрязнения парниковыми газами в 2012 г. приблизится к уровню 1990 г., и тогда Киотский протокол может стать тормозом на пути промышленного развития нашей страны. Тем не менее, создаётся впечатление, что господин Илларионов не знаком с документом под названием «Энергетическая стратегия России на период до 2020 года», утверждённым Правительством РФ в 2003 г.
Большая часть выбросов парниковых газов происходит при сгорании углеродсодержащих энергоносителей. В настоящее время экономика России, также как и российские автомобили, отличается высокой энергоёмкостью, которая в 2-3 раза превышает удельную энергоёмкость экономики развитых стран. «Энергетическая стратегия России» предусматривает перестройку структуры экономики и принятие технологических мер экономии энергии, которые уменьшили бы энергоёмкость ВВП на 26-27% к 2010 г. и от 45 до 55% к 2020 г. Авторы этого документа считают: «Сдерживание развития энергоёмких отраслей и интенсификация технологического энергосбережения позволят при росте экономики за двадцать лет от 2,3 до 3,3 раза ограничиться ростом потребления энергии в 1,2-1,4 раза» (38). Согласно прогнозам Межведомственной комиссии, Россия достигнет уровня эмиссии парниковых газов 1990 г. только в 2015 г. и то при самом неблагоприятном сценарии развития (5). (В то время как обязательства, взятые на себя Россией согласно Киотскому протоколу, относятся к периоду с 2008 по 2012 г., после этого срока механизм его реализации будет определяться новыми межправительственными соглашениями.) Другими словами, правительство России планирует достигнуть желаемый рост ВВП, не превышая разрешённый уровень эмиссии парниковых газов.
Таким образом, несостоятельность возражений советника Президента господина Илларионова относительно Киотского протокола полностью подтверждаются стратегическими планами Правительства России. «Мы никогда не удвоим ВВП, если не будем экономить. Значит, Киотский протокол подталкивает нас к качественному росту», — считает Виктор Христенко, бывший вице-премьер, а ныне министр промышленности и энергетики, один из немногих правительственных чиновников, последовательно отстаивавших идею ратификации Киотского протокола (39). Действительно, используя устаревшие энергоёмкие технологии, мы никогда не сделаем наши товары конкурентоспособными на мировом рынке.
Мероприятия по сокращению выбросов парниковых газов дают нам две реальные выгоды. Во-первых, экологическую — обновление технологий обеспечит сокращение выбросов всех загрязняющих веществ и в итоге улучшение общей экологической обстановки. Во-вторых, экономическую, которую обеспечивают заложенные в протокол рыночные механизмы. Один из них — продажа квот на выбросы парниковых газов.
В России, по состоянию на 1999 г., количество выбросов СО2 уменьшилось на 850 млн т в год, что составило 63,9 % от уровня 1990 г. (5) Фактически мы окажемся основным продавцом на рынке квот и сможем с 2008 г. продавать столько квот, сколько позволит состояние мирового рынка (40). Сколько будет стоить тонна СО2-эквивалента, трудно сказать. Для этого необходимо, чтобы Киотский протокол запустил рыночный механизм торговли квотами. По разным оценкам, цена за тонну выбросов парниковых газов будет варьировать в пределах от 5 до 20 евро.
Опыт поступления иностранных кредитов в Россию показывает, что в условиях непрозрачности нашей экономики, коррумпированности и бюрократизации государственного аппарата практика прямых денежных вливаний оказывается очень неэффективной. Ни Президент, ни Правительство, ни Государственная Дума, ни Счётная Палата не могут внятно сказать, куда исчезают деньги. В случае, если правительство будет получать звонкой монетой за каждую проданную тонну СО2, можно не сомневаться, что большая часть суммы будет разворована, другая будет потрачена на повышение зарплаты чиновникам и депутатам Госдумы и лишь самая незначительная часть дойдёт до учителей, врачей и пенсионеров.
Однако Киотский протокол предусматривает и другой механизм — так называемые «проекты совместного осуществления».
По различным оценкам, ежегодные объёмы превышения выбросов парниковых газов над обязательствами в 2008–2012 гг. оцениваются суммарно примерно в 150 млн т СО2 для стран Европы и 300-400 млн т СО2 для Японии, Канады, Новой Зеландии, Норвегии. При современном уровне технологий потенциал энергоэффективности и энергосбережения в развитых странах почти полностью исчерпан. Стоимость затрат на сокращение выбросов одной тонны там составляет по различным оценкам от 150 до 600 долл. Поэтому этим странам пришлось бы потратить астрономическую сумму денег для выполнения своих обязательств. В России же, например, осуществить подобное мероприятие существенно дешевле.
Создастся такая ситуация, когда западные страны встанут перед выбором: либо тратить 100-500 долл. на сокращения одной тонны СО2 в своей стране, либо покупать эти тонны на рынке квот, либо вкладывать всего лишь 10-30 долл. за сокращение той же самой тонны в России через «проекты совместного осуществления». По оценкам большинства экспертов, за счёт продажи квот на выбросы парниковых газов и инвестиций в рамках проектов совместного осуществления Россия сможет получить до 20 млрд долл. (или евро) за 5 лет действия Киотского протокола (40).
По мнению Межведомственной комиссии РФ по проблемам изменения климата, «реализация мероприятий по повышению энергоэффективности топливно-энергетического комплекса приведёт к сокращению выбросов парниковых газов к 2010 г. до 330 млн т СО2-эквивалента в год (5). Введение в России в строй 100 современных газовых электростанций, каждая мощностью 1 000 МВт, снизили бы выбросы на 200 млн т парниковых газов ежегодно (36). Поскольку оборудование на теплоэлектростанциях крайне изношено, такая модернизация топливо-энергетического комплекса России не просто желательна, но и необходима. Причем эту модернизацию мы могли бы сделать совершенно бесплатно. Не удивительно, что РАО «ЕЭС России», как впрочем и другие представители крупного бизнеса, проявили редкую заинтересованность в этом, на первый взгляд, чисто экологическом вопросе. Выполнение таких проектов совместного осуществления, надеюсь, окончательно бы сняло недоразумение о противоречии между обязательствами России по Киотскому протоколу и необходимостью роста ВВП*.
Цены на нефть и Киотский протокол
Не секрет, что экономика России в значительной степени зависит от экспорта ископаемых углеводородов. Поэтому так весомы оказались опасения нефтяных компаний, что меры по Киотскому протоколу могут привести к уменьшению спроса на нефть (в результате более эффективного и экономного использования энергоносителей, а также перехода к альтернативным источникам энергии) и к падению цен на нефть на мировом рынке, что, соответственно, сократит приток экспортных нефтедолларов** (41). Судя по всему, эти опасения оказывали существенное влияние на позицию первых официальных лиц, явившись второй причиной, по которой Россия задерживала ратификацию Киотского протокола. Суть этой позиции заключается в том, что, пока цены на нефть высокие, чем больше страна будет добывать (и экспортировать) нефти, тем лучше будет экономическое положение страны.
Но если сравнить экономику России, например, с экономикой Японии, европейских стран и экономикой Нигерии и Венесуэлы, то напрашивается вывод: экономическое благосостояние государства совсем даже не зависит от запаса природных ресурсов. Страны с большим запасом природных ресурсов чаще прибегают к финансовой помощи других государств. Все сырьевые государства отличаются наиболее полярным распределением уровня достатка и практически полным отсутствием гражданского общества. В одних руках сконцентрированы деньги и власть, за которые идёт жестокая борьба без правил, что мы очень наглядно видели на примере ЮКОСа. В других же руках нет ничего, кроме нищенской зарплаты, пенсии или пособия по безработице, которые тоже могут исчезнуть, если цены на нефть вдруг упадут. Нефть, являясь источником дохода и налогов, одновременно является «наркотиком», который способствует процветанию коррупции и бюрократии, а также тормозит общественное и экономическое развитие***. «Предпринимателю .... гораздо легче договориться с горсткой в меру жадных чиновников, чем согласовать свои действия с разветвлённой и дееспособной сетью общественных институтов», — признался по этому поводу Михаил Ходорковский (42).
«Богатство России прирастать будет Сибирью». Эту фразу Ломоносова мы все знаем со школьной парты. Сейчас её можно несколько перефразировать: «Богатство России прирастает продажей сибирской нефти, газа и леса». Что же Сибири достаётся от этого богатства? Широким потоком миллиарды долларов доходов и налоговых поступлений, вырученных от продажи сибирских ресурсов, текут в Москву, часть их оседает в карманах олигархов и чиновников, и лишь иногда слабый ручеек дотаций возвращается в регионы*.
С 1998 по 2003 г. добыча нефти в нашей стране подскочила на 40%. Элементарный расчёт показывает, что запасы нефти России с нынешним темпом добычи иссякнут уже к концу этого века. Реальные запасы нефти в России варьируют, по разным оценкам, от 7,5 млрд т до 18,7 млрд т (43), а прогнозируемые запасы достигают 44 млрд т (38). Для сравнения: в Китае реальные запасы нефти составляют 3,2 млрд т, а прогнозируемые запасы — 30 млрд т (44). Тем не менее, китайцы свои потребности в нефтепродуктах намерены покрывать в основном за счёт импорта российской нефти (об этом говорят планы строительства нефтепровода Россия – страны АТР), а свои запасы придержать, пока не иссякнет российская нефть.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
