17361-1 (625109)
Текст из файла
Миф материнства и техники управления
(женские символы и техники власти в русской этнической традиции)
Эта статья находится в русле исследований концепта “материнства”, как одного из ключевых феноменов русской этнической культуры. Наше внимание привлекла прежде всего роль этой символики в организации и регуляции отношений власти.
К вопросу о женском лидерстве.
1. Власть-“материнство”
Для русской этнической традиции характерно маркирование отношений власти символикой “порождения”, и в первую очередь – “материнства”.
В новгородских говорах матик - старший в доме, остающийся главным на хозяйстве, вообще коновод, зачинщик. Матка - предводитель партии в разного рода играх, в основном - соревновательных, где делятся на две партии. В криминальном арго мама, матка - глава воровского сообщества (независимо от пола) .В хип-культуре мама, мэм, мать - женщина, опекающая новичков, которая обучает их субкультурным нормам и знакомит с людьми тусовки; так же называют и женщину-группового лидера. Мамы и матери, - наименования авторитетных женщин в религиозно-мистических (буддистских, индуистских) сообществах. Все это выглядит как если бы отношения власти (лидерства) в этих сообществах строились по матрице “материнства”.
Та же матрица просматривается и в фольклорных текстах. Например, в духовных стихах о Голубиной книге. Кн.Владимир вопрошает библейского “царя Давыда” об устройстве природных и социальных иерархий: “А который царь над царями царь,/ А который город городам мати, / А которая рыба всем рыбам мати...” и т.д. И получает ответ: “Расалим город городам мати... Окиян море всем моря мати... Уж и Тит рыба всем рыбам мати...”, так что, по замечанию Г.П.Федотова, “все главы космической и социальной иерархии (град, церковь) именуются матерями. Не отечество и не царство (“царь зверей”), но именно материнство полагается в основу иерархии”. Надо учесть еще мифологическую роль князя Владимира, как устроителя христианской государственной иерархии на Руси. Ту же матрицу использует и “большая” власть, в критической ситуации маркируя себя знаками “материнства”. Можно вспомнить в этой связи известный плакат художника И.Теидзе “Родина-Мать зовет!” и послевоенные памятники Матерям, зовущим на битву (монумент Матери Родине на Мамаевом кургане на месте Сталинградской битвы и под.) или оплакивающим уже понесенные жертвы. Власть идентифицирется здесь с “матерью”, приписывая себе функцию “порождения” и, вероятно, связанные с нею права. Наша задача – определить, какие, т.е. обрисовать комплекс поведенческих программ, установок, ожиданий, которые традиция связывает с “материнством”.
2. Материнство и власть.
Традиция определенно связывает с материнством управленческие функции. Это, например, фиксируется в языке. Целый ряд объектов, обладающих семантикой ‘главенства, доминирования’, маркирован “материнской” лексикой: матера - в севернорусских и сибирских говорах “сухое место среди болот”, “материк, суша”, самая густая часть леса, главное русло реки (в отличие от протоков); матка - самая страшная, сплошная оспа (владим., волог.) или самая крупная оспина (владим., воронеж.), а в языке севернорусских, сибирских и каспийских рыбаков и охотников матка - самодельный компас: “Как курица водит цыплят, так маткою управляется судно”.
Подобное соотнесение на практике проявляется как установка на лидерство в семье. Уже готовясь к обретению статуса матери, во время свадьбы, новобрачная совершала ряд действий, направленных на обеспечение себе главенства. В церкви первой ступала на место отправления венчальных обрядов. Заходя в дом мужа, шагала через порог правою ногой и тихонько приговаривала: “Ваша хата хлеб печеть – а моя верх береть!” – “И, - говорит ее соседка, - командовала всеми. Вот вам – слово же – ведь что-то же есть?!. Мать, может, научила, бабка ли, тетка ли…” В женской среде передавались магические способы обеспечения главенства и, по всей вероятности, реальные модели лидерства. Во всяком случае, фольклор выражает женскую установку на лидерство вполне однозначно:
Нам такую семью надо,
Чтобы все боялися,
Чтобы свекор и свекровка
Мене подчинялися!
Мужчины подобных мер не предпринимали, поскольку и без того мужчина считался главою семьи в глазах официальных властей (неся за нее материальную и любую другую ответственность перед законом). Фольклор, однако, подчеркивает различие между формальным главенством (принадлежащим мужу) и фактическим управлением:
Исподний жернов перемалывает верхний
Мой (Мужнин) верх, а ее (жены) макушка (о большине в доме…)
Без мужа, что без головы; без жены, что без ума.
Ср.: бытующее по сей день выражение: “муж – голова, а жена – шея: куда повернется, туда и голова смотрит”.
В общем,
Женский обычай – не мытьем, так катаньем (а свое возмет).
Ночная кукушка денную перекукует
Утро вечера мудренее, жена мужа удалее.
В то же время пословицы акцентируют подспудный, неявный характер женского лидерства и упор на ненасильственные (преимущественно, речевые) методы управления:
Жена мужа не бьет, а под свой нрав ведет
Муж комельком (т.е. палкой), жена язычком.
День ворчит, ночь верещит – плюнь, да сделай!
Неумение осуществлять управляющие функции ставилось женщине в вину:
У плохой бабы муж на печи лежит, а хорошая сгонит.
С исчезновением внешних факторов дискриминации женщин исчезает и видимость патриархальности. Приведем несколько характерных рассуждений о распределении лидерства в семье жителей с.Пинаевы Горки в 1997 г.
В семье кто главный?
(мужчина, 1952 г.р.): Кто ведет хозяйство. Кто раньше встанет, кто раньше обряжается – тот и главный. Отец у нас… покладистый был, мать командовала. Покупками распоряжалась мать…
(мужчина, 71 год): Сейчас денежки – у женщины в кармане. Мужчины теперь не хозяева. Потому что мужчины стали больше заливать. Раньше мужчина был хозяин: он знал, что купить.
(женщина, 65 лет): А теперь нельзя стало давать деньги-то мужчине. Потому что кошелек у них рваный, деньги-то теряются! (смех)”. Впрочем, тут же замечают, что “Теперь пьют и женщины”, но, тем не менее, это не отменяет общую установку на женской распоряжение семейной казною (как главное выражение главенства).
(мужчина, 69 лет, иронически): В семье главный мужчина, он решает все вопросы: как выпить, как у жонки выпросить… Надо сена накосить – мужчина решай, надо стог сметать – мужчина решай (т.е. жена его посылает работать. – Т.Щ.).
Все сходятся в том, что область мужского главенства в основном связана с работой, вообще с деятельностью вне семьи:
(женщина 1932 г.р.): У родителей (в семье) папа был главный, как мужчина. Деньги были у мамы, а работал он председателем колхоза. Мужчина работает, зарабатывает деньги. Детей направляет на работу: навоз возить, рожь скирдовать, лен расстилали ходили (это мне лет 12 было, я самая старшая), полоть ходили в колхозе…
Дальше она говорит уже о своей собственной семье:
Главной в семье у нас была мать его. Но распоряжаться деньгами она не могла. Аванс получили – она пойдет, все потратит, назанимает. Я говорю: - Знаешь что, я матери деньги не отдам: что это такое – не дожить до получки! И стала я командовать. Деньгами командовала я. И стала я деньги копить”.
Примечательно, что спор за главенство идет между женщинами. Основной прерогативой главы семьи единодушно считают (и мужчины, и женщины) право распоряжаться семейными доходами. Другую сторону главенства – физические наказания, вообще силовые функции – мы рассмотрим позже, в специально посвященной этому части наших заметок.
О нормативной стороне лидерства. Традиция отводит матери роль хранительницы нравственного закона, определяющего единство семейного коллектива: “Весь мир в семье от матери”. На матери лежала основная ответственность за нравственные качества и судьбы детей, что в еще большей степени проявляется в наши дни. Характерная сценка в питерском дворе, где я живу (1997 г.). Дети (лет 10-11), расшалившись, бросаются камнями и попали в черного пса старой женщины – дворника. Та кричит на них – в том смысле, что “дети пошли – без царя в голове”, “нет на них закона”, “что из вас вырастет, все по тюрьмам сядете, туда и дорога” и “куда матери смотрят”. Мимо проходит женщина тех же лет, останавливается и кричит ей в ответ: “А такие и матери пошли: вынь да выбрось, пьянь, убить таких мало!…” Недовольство поведением детей сразу же поднимает тему материнской ответственности (Какова матка, таковы и детки. Яблоко от яблони недалеко катится).
Нарушение материнского закона (завета), по известным (и отложившимся в фольклоре) представлениям, служит причиною бесчисленных несчастий и полного крушения личной судьбы. Наиболее яркое выражение такого рода представления получили в жанре “жестокого романса”. В одном из романсов поется о девушке, сбежавшей и соблазненной, а потом опозоренной и брошенной с новорожденным сыном на руках:
Мать совета не дала
Да ехать с моряками.
Не послушалася я
Да матери совета.
Я с любимым моряком
А еду вокруг света.
Через год, не через два,
Да я и доплыла.
На руках тебе несу
Да матросенка-сына…
В некоторых текстах прямо формулируется мораль:
Не губите молодость, ребятушки,
Не любите девок с ранних лет,
Слушайте советы родных матушек,
Берегите, мальчики, завет…
Мать предстает как источник и олицетворение Закона, нарушение которого ведет к непоправимым последствиям. Тот же стереотип воспринимает и криминально-тюремная традиция. Несколько тюремных песен:
Говорила сыну мать,
Не водись с ворами,
В Сибирь-каторгу сошлют,
Скуют кандалами!
(песня политзаключенных начала ХХ в.)
Я сын подпольного рабочего-партийца…
Ну, и оставшись без отцовского надзора,
Я бросил мать, а сам на улицу пошел,
И эта улица дала мне кличку вора,
И до решетки я не помню, как дошел
(тюремная песня 1930-х гг.).
В камерах малолетних правонарушителей в современных исправительных учреждениях находят тетрадки-альбомы. Среди прочих жанровых форм там есть такая, как фразы-клише (для писем и татуировок), где нередко упоминается мать – и опять в той же роли:
Не слушал мать, так слушай звон цепей тюремных
Не слушал материнских слов, так слушай звон ключей тюремных
Нарушение материнского завета и здесь осознается как причина всех бед. Для людей, преступивших социальный закон, мать остается единственным моральным авторитетом, чей суд они готовы принять:
В этой жизни для меня лишь мать – мой искренний судья.
Потом эта непререкаемость переносится на тюремный закон (понятия) – основу криминальной субкультуры и иерархии. В представлении “воров в законе” (привилегированной касты криминального мира) “мать” – это тюрьма, тюремное братство и тюремный закон, так что известная татуировка “Не забуду мать родную” означает клятву на вечную верность этому закону и братству. Это все означает, что структуры и механизмы управления в неуправляемой иными средствами криминальной среде строятся по матрице “материнства”. Подобное происходит и в некоторых других маргинальных средах, например, у хиппи. “Материнство” означает здесь универсальный закон – там, где нет никакого закона, где обычные нормы бездействуют, регулятивные механизмы отсутствуют и социальная структура разрушена. В этой статье мы намереваемся показать конкретный состав этой матрицы – механизмы и техники управления, транслировавшиеся в рамках женской культуры (нередко эзотерической). Возможно, это даст ключ и к моделям власти, так или иначе использующим матрицу “материнства” (а это случается довольно часто). Собственно, мы подробно рассмотрим две техники, имеющие отношение к управлению: в традиционной терминологии - “испуг” (т.е. владение и манипуляции страхом) и “сила” (т.е. контроль насилия).
Часть 2. Контроль насилия.
Табуирование агрессии
Важный элемент комплекса “материнства”, реализующийся и в женских моделях лидерства, – блокирование агрессии, насилия, конфликтного поведения. Это до сих пор считается важным условием успешного осуществления материнского предназначения (рождения здорового ребенка). “Матери, - говорит мне жительница с.Морозово (в Пустошкинском р-не Псковской обл.), - нельзя было ругаться, надо быть добрым человеком. Чтоб женщина, особенно когда она носит (ребенка. – Т.Щ.), чтоб было доброе сердце, сама добрая”. В противном случае, если ребенок заболеет или родится уродом, ей припомнят давнюю ссору: “Ага, ты сказала (дурное слово. – Т.Щ.), вот и ребенок такой!” В “Этнографическом обозрении” за 1906 г. упомянут случай, произошедший в одном из сел Петербургской губернии. Уродство у новорожденного ребенка – заячья губа – единодушно связывали с конфликтным поведением матери, которая и сама “сознавала за собою незамолимый грех, за который Бог послал ей наказание. Она не могла без слез смотреть на своего ребенка. Все в деревне приписывали это наказание матери за ея резкий характер, “вострый язык”, сквернословие. Насколько правы были соседи, это трудно сказать, однако мать урода в чем-то раскаивалась, стала каждую службу ходить в церковь и молиться”. По бытующим и теперь среди женщин поверьям, ссоры, брань, сквернословие матери во время беременности могут стать причиною разного рода психических и физических нарушений у ее ребенка: немоты, заикания, слабоумия, заячьей губы, волчьей пасти и проч. Все время беременности женщина старательно избегала любых конфликтов, а тем более открытых ссор. Среди запретов, которые должна была соблюдать беременная женщина, запреты бить и в особенности пинать ногами домашних животных (свиней, коров, кошек, собак, куриц), присутствовать при забое скота; опасным считалось даже случайно раскосить во время сенокоса мелкого зверька (зайца, мышь, лягушку или змею). В общем, за время беременности (а это период подготовки к обретению статуса “матери” или его подтверждение) традиция целенаправленно формирует у женщины определенное мировосприятие, которое ассоциируется с материнством. Неагрессивность, бесконфликтность, спокойствие культивировались как необходимые качества матери и считались условиями благополучия ее детей: “Я сама такая спокойная, независтливая, говорит мне псковская крестьянка, вырастившая пятерых детей. - И дети мои не болели никогда!”. Таким образом, подготовка к материнству включала в себя усвоение комплекса поведенческих норм, блокирующих любые проявления насилия и агрессии по отношению как к людям, так и к животным. Действие этих норм не ограничивалось беременностью. Агрессивность матери считалась опасной для ее детей не только в утробе или сразу после рождения. По поверьям, материнская брань, а тем более проклятье в адрес своих детей становится причиною их болезни, гибели, они уходят в лес и их не всегда удается найти (потому что их уводит нечистая сила) и даже превращаются в лягушек, лошадей и собак. Табу на агрессивность - необходимый элемент традиционного комплекса материнства Беременность была просто временем испытания – общественное мнение оценивало способность женщины к самоконтролю, ее умение подавлять или сдерживать агрессивность. Именно на женщину затем ложилась ответственность за все формы проявления насилия членами ее семьи.
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
