118111 (618104), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Среди возможных мер по искоренению недостатков в рамках пропорциональной формулы используются иные параметры избирательной системы: снижение величины округа, использование официального заградительного барьера, применение системы с открытыми списками и некоторые другие. Однако каждая из этих мер имеет свои недостатки или ограничения. Так снижение величины округа и повышение заградительного барьера приводят к возрастанию диспропорциональности. В первом случае уменьшение величины округа приводит к повышению порогов представительства, которые должны преодолеть участники кампании для получения мандатов. Во втором случае диспропорциональность также повышается за счет проигрыша партий, не преодолевших заградительный барьер. Применение системы с открытыми списками невозможно в округах большой величины, так как персональный выбор между большим количеством кандидатов чрезвычайно сложен для избирателей, и т.п.

Учитывая данные обстоятельства, можно рассматривать выбор пропорциональной системы как способ снижения издержек. Действием данного мотива во многом обусловлена общемировая тенденция, согласно которой все большее число стран выбирают пропорциональную систему. Как показывает зарубежный опыт, сочетание сильного президенциализма с различными вариациями пропорциональной система либо позволяют снизить его опасности, связанные с неразрешимым противостоянием властей и нарушением принципа их разделения, либо, напротив, не препятствуют концентрации власти в руках одного политического актора. Во многом эти альтернативы связаны с наличием или отсутствием механизмов и практик, способствующих доминированию одной политической силы.

Политическому режиму в России свойственен «моноцентризм (наличие доминирующего актора, достижению целей которого не способны препятствовать все другие акторы, вместе взятые)».⁸ В России реализуется угроза президенциализма, связанная с нарушением принципа разделения властей посредством контроля над парламентом с помощью «партии власти». Осуществляется попытка сохранить доминирование с помощью пропорциональных правил. Приближающиеся выборы 2007 и 2008 гг. потенциально несут в себе угрозу изменения статус-кво и неопределенности. В этой связи внедрение чистой пропорциональной системы и иных правил, связанных с выборами и деятельностью политических партий (7% барьер, запрет создавать предвыборные блоки, серьезные ограничения для создания партий и проч.) является попыткой создания перестраховочных институциональных механизмов и снижения издержек, связанных с конкуренцией.⁹

Возникает вопрос: почему способом снижения подобных издержек выступает именно пропорциональная, а не смешанная система, обеспечившая большинство «Единой России» на последних выборах 2003 г.?

Анализ использования мажоритарной и смешанных систем в посткоммунистических странах показывает, что они дают достаточно неожиданный с точки зрения «классических» представлений эффект - приводят к высокой фрагментации результатов. Как показывают результаты голосования по смешанной системе в этих странах, абсолютное число партий, прошедших в парламент по мажоритарной части в большинстве случаев превышает абсолютное число партий, получивших депутатские мандаты по пропорциональной части системы. В подавляющем числе случаев общее количество партий, получивших места, выше, чем число партий, прошедших в парламент по той или иной части избирательной системы (см. таблице 2)

Таблица 2.

Распределение парламентских мандатов по смешанной избирательной системе.

Эти данные свидетельствуют, что на ранних стадиях развития партийных систем смешанная система позволяет большему числу партий получить парламентское представительство. Она увеличивает количество возможностей прохождения в законодательное собрание: от персонализованной поддержки «неидеологического» кандидата, основанной на его личных, деловых и социальных качествах и сконцентрированной в узких географических границах, до идеологических партий, которые могут быть поддержаны сравнительно небольшой группой избирателей, ориентированных на общую систему ценностей и идеологию и дисперсно распределенных по округу. Этим объясняется тот факт, что в случае отсутствия сложившейся партийной системы эффект снижения ее фрагментации в случае смешанных систем ниже, чем у пропорциональных.

3.2. Опыт российских парламентских выборов

Опыт российских парламентских выборов 1995, 1999 и 2003 гг. подтверждает данную тенденцию. Для оценки этого явления интересно сравнить значения эффективного числа электоральных партий и эффективного числа парламентских партий, подсчитанных двумя разными способами: эффективное число парламентских партий по смешанной системе (в расчет включаются количество мест, полученных партиями и по партийным спискам, и в одномандатных округах) и эффективные числа электоральных и парламентских партий по пропорциональной части избирательной системы.

В думских выборах 1993 г. по партийным спискам приняло участие 13 партий (еще 24 партии, собиравшие подписи, не смогли зарегистрироваться), 8 из которых удалось получить представительство в Думе. Эффективное число электоральных партий на этих выборах составляло 8,1, эффективное число парламентских партий, рассчитанное на основе распределения мест по партийным спискам, - 6,4, а эффективное число парламентских партий, рассчитанных по смешанной системе, - 5,9. Причина такой подобной высокой фрагментации заключалась не только в том, что «Россия подошла к выборам 1993 г., на которых по правилам игры партиям предстояло сыграть важную роль, без партийной системы», но и в высоком уровне неопределенности, присущем учредительным выборам, который характерен для полицентрического соревнования. Индекс диспропорциональности, посчитанный по пропорциональной части системы был равен 4,9. Это самый низкий относительно других российских парламентских выборов индекс диспропорциональности.

Выборы 1995 г. также как и выборы 1993 г. также проходили в условиях высокой неопределенности и практически по тем же избирательным правилам. От предыдущих их отличала относительная стабильность в обществе, не скомканная избирательная кампания, широкий спектр и огромное число участников в федеральном списке. На выборах в Государственную Думу в 1995 г. по общефедеральным спискам участвовало 43 партии и избирательных объединения. Однако результаты привели к потере почти половины голосов избирателей, отданных за партии, не прошедшие в Думу. Только 4 партии из 43 участников предвыборной гонки смогли преодолеть 5%-ный барьер, получив в сумме 50,5% голосов избирателей. Пропорциональная система дала четырем победителям почти вдвое больше мест в Думе, чем за них было отдано голосов на выборах. Малые партии, не преодолевшие заградительный барьер, не получили ничего, а поданные за них голоса пропали.

Результаты выборов показали, что на успех могут рассчитывать в основном партии с налаженной инфраструктурой в регионах – либо партийной, либо ведомственной. Отсутствие такой инфраструктуры не позволило многим партиям перешагнуть 5%-ный барьер. Опасаясь подобного результата, небольшие партии использовали участие своего партийного списка в общефедеральном округе в качестве дополнительного ресурса для партийных кандидатов в одномандатных округах и проведения своих представителей в регионах. Кроме того, начиная с 1993 г. все крупные партии использовали стратегию выдвижения своих кандидатов в одномандатных округах в качестве независимых кандидатов. Это делалось для того, чтобы получить дополнительные голоса тех избирателей, которые могли не поддержать кандидата, указавшего партийную принадлежность. В качестве независимых кандидатов также выступали предприниматели, представители региональных лидеров и бизнес лобби, которые хотели получить прямой доступ к законодательному процессу или парламентский иммунитет от криминального преследования.

Благодаря мажоритарной части избирательной системы представительство в Думе получили еще 20 партий и избирательных объединений, а также ряд независимых кандидатов. Из 225 депутатов, избранных в одномандатных округах, 131 шли от избирательных объединений, а еще 94 шли как независимые, многие из которых, впрочем, имели партийную принадлежность, но не желали ее афишировать.

Таблица 3.

Результаты выборов в Государственную Думу в 1995 г.

Партия	Голоса, %	Места в ГД по спискам, %	Места в ГД по одномандатным округам, %	Суммарное количество мест, %
КПРФ	22,3	44,0	25,8	34,9
ЛДПР	11,2	22,2	0,4	11,3
НДР	10,1	20,0	4,4	12,2
«Яблоко»	6,9	13,8	6,2	10,0
Другие партии	44,8	-	28,5	14,3
Против всех	2,8	-	-	-
Независимые	-	-	34,7	17,3
		100,0	100,0	100,0

Значение эффективного числа электоральных партий на выборах в 1995г . составило 11,1. О диспропорциональности избирательной системы (по партийным спискам) свидетельствует значительная разница между эффективным числом электоральных и парламентских партий. Эффективное число парламентских партий, подсчитанное по результатам распределения мест по партийным спискам, составляет 3,31. Об этом же свидетельствует и беспрецедентно высокий индекс диспропорциональности - 20,86. По результатам исследования А. Лейпхарта, проведенного в 27 демократических странах, средний индекс диспропорциональности в 70 избирательных системах, применявшихся в 1945-1990 гг., составлял 5,69.

Наличие мажоритарной части избирательной системы несколько сгладило диспропорциональность, предоставив возможность малым партиям получить мандаты. Эффективное число парламентских партий, рассчитанное на основе мест, полученных по партийным спискам и одномандатным округам, составило 5,13. В итоге от эффекта смешивания двух избирательных систем крупные партии проиграли, т.к. получили меньше мест, чем могли бы получить в случае проведения выборов исключительно по пропорциональной системе. В то же время малые партии, потерпевших неудачу по общефедеральному округу, с тем или иным успехом смогли провести в Думу своих депутатов благодаря мажоритарной системе.

Таким образом, мы видим, что смешанная избирательная система в том виде, как она существовала в России, давала прямо противоположные эффекты – мажоритарная часть не сокращала, а увеличивала число партий в парламенте. Происходило это, вероятно, за счет того, что коалиционная политика виделась многими партийными лидерами не столько как средство выигрыша, сколько как способ лишения своего статуса самостоятельных игроков, руководящими пусть малыми, пусть не имеющими веса, но партиями. Увеличение шансов на победу, цена которой – лишение такого статуса слишком высока, не мотивировало партии к объединению усилий ни в 1993 г., ни в 1995 г.¹⁰

Психологический и механический эффекты, проявившиеся после выборов 1995 г., на выборах в 1999 г. привели к тому, что, с одной стороны, число партий, претендующих на места в Думе, сократилось, а, с другой, голоса избирателей распределились более концентрированно. Однако заслуга в сокращении числа партий принадлежит не только самими партиям и избирателям. К этому времени моноцентрический характер соревнования, связанный с системой разделения властей и спецификой режима, стал проявляться более отчетливо. На уровне нормативного регулирования избирательного процесса это выразилось в том, что ЦИК предпринял ряд мер для того, чтобы уменьшить число партий, приняв ряд постановлений относительно исключения некоторых партийных списков из избирательных бюллетеней (например, закон о фальсификации подписей, закон о снятии партии с дистанции при дисквалификации трех первых кандидатов и др.).

В выборах 1999 г. приняли участие 26 партий и избирательных объединений. За 6 партий, получивших места в Думе по партийным спискам, проголосовало 81% избирателей. Однако участие кандидатов от этих партий в одномандатных округах оказалось не столь успешным – в сумме их представители получили только 43,7% мест.

Таблица 3

Результаты выборов в Государственную Думу в 1999 г.

Выборы 1999 г . оказались более справедливыми с точки зрения представительства участвовавших в них партий и объединений. Эффективное число электоральных партий составило 5,89. Разрыв между эффективным числом электоральных и парламентских партий оказался небольшим – значение эффективного числа партий, рассчитанное на основе мест по партийным спискам, составило 4,57, а показатель эффективного числа партий, рассчитанный по партийным спискам и одномандатным округам, - 5,45. Индекс диспропорциональности по сравнению с выборами 1995 г. снизился до 6,76.

Характеристики

Список файлов курсовой работы