118111 (618104), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Коррумпированность структур власти, влияние на нее криминальных группировок, нарушение моральных и этических норм руководителями не всегда приводит к отказу им в поддержке на выборах. Компромат против губернатора или мэра города может оказаться действенным только тогда, когда этот компромат продемонстрирует нарушение обязательств патрона перед клиентами. В этом смысле попытки скомпрометировать губернатора или мэра города как личность очень часто оказываются безрезультатными. Избирателей интересует губернатор или мэр не столько, как личность, сколько как функционер в системе патрон - клиентских отношений. Так в ходе выборов депутатов Государственной Думы РФ в декабре 1999 года рейтинг мэра Москвы Юрия Лужкова в самой Москве не опускался никогда ниже 55 - 56 %. Здесь его признавали и признают своим патроном большинство москвичей. А вот в регионах кампания по дискредитации движения «Отечество - Вся Россия» и лично Юрия Лужкова, как мэра Москвы и одного из лидеров этого движения, имела успех. Результат на этих выборах движения «Отечество - Вся Россия» оказался более, чем скромным, хотя еще летом 1999 года это движение сохраняло лидерство на федеральном уровне. Российские регионы не признали Юрия Лужкова своим патроном, потому что у них патроны иные, свои, и потому что им сравнительно легко было доказать, что Юрий Лужков не заслуживает сочувствия и поддержки, что он не может быть включен в систему взаимной солидарности с жителями регионов. Именно такой была реальная, а не декларируемая цель кампании по дискредитации Юрия Лужкова, которая велась в средствах массовой информации. И эта цель была достигнута: Юрий Лужков фактически перестал быть политиком федерального уровня.
В регионах России практически невозможно избраться, если кандидат не поддержан главой администрации. Особенно ярко эта особенность российских выборов проявляется в национальных республиках: Татарстане, Башкортостане, Калмыкии и других. Собственно избирательные кампании в этих регионах выигрываются или проигрываются еще до их начала. Если кандидат сумеет включиться в клиентуру главы региона, - он выиграет выборы, если не допустит серьезных ошибок. Если не станет клиентом, - шансов практически не будет.4
2. Теории электорального поведения и их применение
Факторы электорального поведения традиционно принято рассматривать в рамках трех подходов: социологического, соцально-психологического и рационально-инструментального.5
Социологический подход. Основы данного подхода к анализу электорального поведения были заложены в результате исследования, проведенного группой американских ученых под руководством П.Лазарсфелда по материалам президентских выборов 1948г. Исследование показало, что при голосовании выбор избирателей определяется не сознательными политическими предпочтениями (каковых, как выяснилось, у большинства просто нет), а принадлежностью к большим социальным группам. Каждая подобная группа обеспечивает той или иной партии стабильную базу электоральной поддержки. Сам же акт голосования оказывается не только свободным политическим волеизъявлением, сколько проявлением солидарности индивида с группой. Такое поведение избирателей было названо экспрессивным. Заключения группы Лазарсфельда получили подтверждение в работах западноевропейских ученых, показавших применимость «социологического подхода» в большинстве либеральных демократ.
Важную роль в развитии «социологической» теории электорального поведения сыграла статья С.М.Липсета и С.Роккана, в которой была обоснована «генетическая модель» формирования партийных систем и соответствующих им структур избирательских предпочтений на Западе Липсет и Роккан выделили четыре типа конфликтов, оказавших особенно серьезное воздействие на позднейшую электоральную политику: между центром и периферией, государством и церковью, городом и селом, собственниками и рабочими. Каждый из этих конфликтов создает «раскол» в обществе, определяющий структурирование поддержки партий и кандидатов. Наиболее распространенный тип «раскола», как показали более поздние исследования, —дифференциация на рабочий класс и буржуазию . Однако в тех случаях, когда общество разделено по религиозному или этническому признаку, доминирующими становятся конфессиональные и этнические факторы.
Теоретические основания «социологического подхода» разработаны весьма тщательно. Однако его эмпирическая адекватность — в частности, способность, предсказывать исходы выборов в Западной Европе и, в особенности, в США — оказалась не очень высокой. Это побудило американских ученых, группировавшихся вокруг Э.Кэмпбелла, предложить новую трактовку повеления избирателей, получившую название «социально-психологического подхода».
Социально-психологический подход. В рамках данного подхода электоральное поведение по-прежнему рассматривается как преимущественно экспрессивное, но объектом, с которым солидаризируются избиратели, выступает не большая социальная группа, а партия. Согласно представлениям сторонников социально-психологического подхода, склонность к поддержке определенной партии вырабатывается у индивида в процессе ранней социализации. Поэтому человек часто голосует за ту же самую партию, за которую голосовали его отец, дед или даже более отдаленные предки. Подобный «выбор» партии, определяемый как «партийная идентификация», является важной индивидуальной ценностью, отказаться от которой непросто даже тогда, когда этого требуют реальные интересы. Так, проведенные в США исследования, в частности, показали, что избиратели нередко приписывают партиям, к которым испытывают психологическое тяготение, собственные установки, совершенно не заботясь о том, насколько это соответствует действительности.
Социально-психологический подход успешно применялся при изучении электорального поведения в Западной Европе. Его влияние оказалось настолько сильным, что к настоящему времени понятие «партийной идентификации» можно считать одним из важнейших в электоральных исследованиях на Западе. Предпринимались и попытки создать интегративную теорию, объединяющую «социологическую» и «социально-психологическую» модели экспрессивного поведения избирателей.
Вместе с тем, выявилась и определенная ограниченность обеих концепций: поскольку распределение социальных статусов в массовых электоратах и «партийная идентификация» относительно стабильны, названные теории не способны объяснить сколько-нибудь значимые сдвига в избирательских предпочтениях. Данный недостаток стал особенно очевиден в конце б0-х — начале 70-х годов, когда в большинстве развитых либеральных демократий начался массовый отход избирателей от традиционных политических партий и заметно ослабла связь между классовой принадлежностью и выбором при голосовании. Осознание неадекватности теорий экспрессивного поведения подтолкнуло некоторых исследователей к поиску подхода, который мог бы, по меньшей мере, дополнить эти теории и послужить более надежной основой объяснения эмпирических данных.
Рационально-инструментальный подход. Первый толчок к разработке концепции, исходящей из инструментального характера выбора при голосовании, дала классическая работа Э.Даунса «Экономическая теория демократии». Фундаментальное для этой концепции положение состоит в том, что «каждый гражданин голосует за ту партию, которая, как он полагает, предоставит ему больше выгод, чем любая другая». Сам Даунс, правда, считал, что ведущую роль в соответствующих оценках играют идеологические соображения. Подобная трактовка расчета избирателей противоречила данным эмпирических исследований, отнюдь не свидетельствовавшим о высоком уровне идеологической ангажированности массовых злекторатов. Да и в целом представление о рядовом избирателе, тщательно просчитывающем возможные результаты своего выбора на основе анализа огромного объема информации о партийных программах, с трудом согласовывалось со здравым смыслом.
Решающий шаг к преодолению этих недостатков был сделан в работах М. Фиорины, который во многом пересмотрел представления Даунса о роли идеологии в формировании избирательских предпочтений. Как пишет Фиорина, «обычно граждане располагают лишь одним видом сравнительно «твердых» данных: они знают, как им жилось при данной администрации. Им не надо знать в деталях экономическую или внешнюю политику действующей администрации, чтобы судить о результатах этой политики». Иными словами, существует прямая связь между положением в экономике и результатами выборов. Это не означает, что люди смыслят в экономике больше, чем в политике. Просто при голосовании избиратель исходит из того, что именно правительство несет ответственность за состояние народного хозяйства. Если жилось хорошо — голосуй за правительство, если плохо — за оппозицию.
Представленная в работах Фиорины теория «экономического голосования» проверялась как на американских, так и на западноевропейских массивах электоральных данных, и полученные результаты оказались достаточно убедительными. Но, как и всякая новая теория, она порождает немало разногласий даже в рядах своих приверженцев. Во-первых, не до конца ясно, основывается ли выбор при голосовании на оценке избирателями собственного экономического положения («эгоцентрическое голосование») или результатов работы народного хозяйства в целом («социотропное голосование»). Эмпирические данные по США и Западной Европе в целом свидетельствуют в пользу второй модели. Во-вторых, продолжается полемика по вопросу о том, что важнее для избирателя — оценка результатов прошлой деятельности правительств («ретроспективное голосование») или ожидания по поводу того, насколько успешной будет его деятельность в случае избрания на новый срок («перспективное голосование»). В современное литературе, ориентированной на анализ эмпирического материала, чаша весов, похоже, склоняется в сторону первой позиции.6
3. Проблемы прогнозирования электорального поведения избирателей
3.1. Параметры электоральной конкуренции и зарубежный опыт
Среди основных параметров избирательных систем обычно выделяют электоральную формулу (способ перевода полученных голосов в мандаты), величину округа (количество распределяемых в округе мандатов), порог представительства (процент голосов, которые нужно преодолеть участникам избирательной кампании для получения мест в парламенте) и структуру бюллетеня. Эти параметры избирательной системы во многом определяют шансы различных интересов на политическое представительство и влияние на процесс принятия политических решений, воздействуют и на специфику политических партий и партийных систем, способствуя их фрагментации или консолидации.
Для характеристики количественных параметров партийной системы, связанных с результатами выборов, и свидетельствующих о ее фрагментации, часто используется индекс эффективного числа электоральных или парламентских партий, предложенный Р.Таагеперой и М.:
где pi – это доля голосов (мест), полученных i - й партией на выборах или при распределении мест в парламенте. При высокой партийной фрагментации эффективное число партий будет высоким, при малой фрагментации показатель будет снижаться.
Разница между эффективными числами электоральных и парламентских партий, которая находится под воздействием механического и психологического эффектов М. Дюверже,7 иногда используется для определения диспропорциональности избирательной системы.
Рассмотрим возможности основных параметров избирательных систем, начиная с электоральной формулы. Обратимся к двум наиболее часто противопоставляемым вариантам: плюральная (или система относительного большинства) и пропорциональная система с закрытыми списками. Именно сочетание этих правил было свойственно российской смешанной системе.
Среди эффектов плюральной системы отмечаются снижение эффективного числа партий, поощрение развития двухпартийности или систем с одной доминирующей партией и диспропорциональность результатов. Данные, собранные Д. Фарреллом на основе результатов выборов в 59 странах в 1990-х гг. и представленные в таблице 1, свидетельствуют о высоком уровне диспропорциональности плюральных систем.
Таблица 1.
Пропорциональность различных электоральных формул.
| Электоральная формула | Количество стран | Средние значения индекса диспропорциональности |
| Пропорциональная, квота Хэра | 8 (Израиль, Колумбия, Эквадор и др.) | 2,13 |
| Пропорциональная, модифицированный метод делителей Сен-Лаге | 2 (Норвегия, Швеция) | 3,03 |
| Пропорциональная, квота Друпа | 2 (ЮАР, Греция) | 3,66 |
| Пропорциональная, метод делителей Сен-Лаге | 2 (Латвия, Новая Зеландия) | 4,04 |
| Пропорциональная, метод д ' Онта | 15 (Бельгия, Швейцария, Финляндия и др.) | 4.96 |
| Плюральная | 9 (Великобритания, Индия, Канада и др. | 12,28 |
В качестве положительных следствий применения плюральных систем отмечается также формирование ответственного правительства и связь избирателей с депутатами. Однако плюральная система препятствует представительству дисперсно расселенных небольших групп, при этом, правда, поощряя представительство локально проживающих меньшинств. Например, в Великобритании и Индии применение плюральной системы не препятствует представительству региональных партий в парламенте.
Пропорциональные правила в свою очередь поощряют многопартийность и партийную фрагментации. Пропорциональная система с закрытыми списками дает более справедливые результаты (см. табл. 1), но приводит к ослаблению связи с кандидатами и повышает независимость партийных лидеров не только от избирателей, но и от собственных организаций. Пропорциональная система с большой величиной округа осложняет представительство локальных меньшинств.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
