96801 (613614), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Безвозвратный отъезд специалистов высшей квалификации безусловно наносит ущерб экономическому и научно-техническому потенциалу страны-донора. Если оценивать "плюсы" и "минусы" интеллектуальной эмиграции из России, то, по моему мнению, на нынешнем этапе негативные ее последствия явно превалируют над возможными положительными эффектами.
Какими в этой связи могут быть действия государства? Главным здесь является осознание властью и обществом значимости науки, образования и научно-технического прогресса для будущего страны. Перед государством стоит достаточно жесткая альтернатива: она либо продолжает курс на эксплуатацию природных ресурсов в качестве стратегической линии своего экономического развития и интеграции в мировую экономику, либо, не отказываясь, разумеется, от развития ТЭК, делает ставку на науку и научно-технический прогресс, на высококвалифицированные кадры, т.е.на ресурсы, которые пока еще продолжают оставаться одним из важных конкурентных преимуществ нашей страны.
Расходы на науку должны стать одним из приоритетов государственного бюджета, а их уровень не может составлять менее 2,5-3% ВВП. Очевидно, что только государственных ресурсов будет явно недостаточно для изменения положения в науке. Необходимы и другие, возможно, нетрадиционные меры по привлечению частного капитала к финансированию научной деятельности, вплоть до введения специального налога, например, на доходы сырьевых компаний. Разумеется, частный капитал необходимо стимулировать к финансированию науки и образования прежде всего экономическими методами. Бизнес должен быть заинтересован как в организации собственных научных центров, так и создании разного рода благотворительных фондов для развития научно-технического прогресса и образования. Однако роль государства в возрождении отечественной науки, прежде всего фундаментальной, остается первичной.
В 90-е годы существенным фактором поддержки отечественной науки (а значит, предотвращения еще более масштабной эмиграции ученых из страны) была финансовая помощь иностранных благотворительных фондов. По данным исследования, проведенного Гарвардским университетом (США), около 17% всех научно-исследовательских работ в России в 90-е годы финансировались из-за рубежа. В ряде наиболее престижных научных центров доля зарубежного финансирования достигала 50%. Разумеется, эти расходы не являлись благотворительными - значительная часть полученных научно-технических результатов уходила за рубеж. Поэтому чрезвычайно важной представляется выработка цивилизованных механизмов передачи научно-технической продукции, исключающих возможность возникновения угрозы для национальной экономической и научно-технической безопасности.
Еще одним аспектом противодействия угрозам национальной безопасности (вследствие расширяющейся интеллектуальной эмиграции) должна стать продуманная политика государственного регулирования в этой области. Само собой, речь не может идти о каких-либо ограничениях в выборе места жительства и работы того или иного специалиста (за исключением случаев, связанных с сохранением государственной тайны).
Государству необходимо выработать политику более активного вовлечения украинских ученых и специалистов в международное научно-техническое сотрудничество, программы получения научных степеней, в кооперацию с научно-исследовательскими фондами развитых стран, в развитие международных научно-исследовательских проектов. Главное здесь опять-таки состоит в том, чтобы по достоинству оценивать национальные научные кадры у себя в стране, стимулировать их к работе на родине, не препятствуя в то же время активным международным обменам и сотрудничеству.
3.4.Проблема «утечки умов»
Выезд за рубеж ученых по контракту или на постоянное жительство – такой же естественный процесс, как и миграция вообще. Нынешний отток интеллектуалов из СНГ носит преимущественно экономический характер и его нельзя сравнивать с бегством интеллигенции за пределы страны после Октябрьской революции 1917 г. Тогда люди пытались устроиться в бедных странах - Польше, Китае, Болгарии. Сейчас стремятся осесть в самых богатых государствах–в США, Германии ,Великобритании, Канаде. Не только для СНГ, но и для развитых стран характерна повышенная миграционная подвижность научных работников. Ученые-немцы любят работать по контракту в Канаде или где-нибудь в Африке, канадцы стремятся получить «позицию» в вузах США, американцы в большом количестве получают стажировки в Европе, в том числе и в странах бывшего СССР. Очень большое количество научных работников из Японии, Южной Кореи, Малайзии, Тайваня, Китая работает по найму на Западе. Россия, конечно, не является исключением. Тем более, что с переходом к рыночной экономике часть научных трудовых ресурсов неизбежно оказалась лишней, а с распадом СССР отпала необходимость в излишней концентрации науки в немногих центрах (в частности, в Москве), обслуживавших при социализме потребности большой страны, которой теперь не существует.
Конечно, не Запад поглотил такую уйму интеллектуалов. Это сделала новая «отечественная» экономика. Большое количество научных работников просто бросило науку, перейдя в другие сферы. Многие занялись бизнесом. По исследованиям, более 80% нынешних российских предпринимателей – люди с высшим образованием, а треть из них имеют научную степень. Ученые ушли не только в бизнес, многие теперь трудятся на поприще воспитания научных кадров. За годы шоковой терапии существенно сократились многие социальные услуги. Если на заре перестройки насчитывалось полтысячи высших учебных заведений, а в 1992 году их было на полтора десятка больше, то через несколько лет их количество увеличилось на две с половиной сотни. А сегодня в Российской Федерации, например, свыше 900 вузов – почти в два раза больше, чем в начале 1990-х. В той же пропорции произошло увеличение численности студентов. Впечатляющие масштабы развития высшего образования стали реальностью именно благодаря переливу значительной части научных работников в сферу преподавания.
Отток научных работников в страны Запада продолжается до настоящего времени. Обратного процесса почти нет или он очень слаб. Специальной статистики нет. Но по разным исследованиям , а также по сведениям, которые известны по отношению институтов, подведомственных Министерству Образования, можно сделать вывод о том, что возвратная миграция ученых из благополучных стран Запада вряд ли возможна. Единичные случаи – вполне допускаются, но как массовый процесс – нет.
Общие данные об эмиграции населения свидетельствуют, что возвращение ученых, если бы таковое имело место, происходило бы вразрез с общесоциальной тенденцией: ежегодно с 2000 года из СНГ в страны дальнего зарубежья уезжало от 80 до 100 тысяч человек, а приезжало из этих стран 3 тысячи. Среди уезжающих ученые составляют 5 – 6%, поэтому трудно себе представить, что в составе вернувшихся их намного больше. Если доля примерно та же (скорее всего, намного ниже), то, значит, реэмигрантов-ученых может вернуться за последние несколько лет всего 600 – 700 человек, что составляет 0,7% всего количества российских ученых. Реальные же объемы возвратного движения наверняка еще меньше. Ностальгия по научной деятельности, хотя и распространенное явление как среди эмигрантов – бывших ученых, так и среди части российских бизнесменов, но мало кто действительно возвращается к прежней деятельности из-за ее непривлекательности с точки зрения социальных условий и быта. Научные интересы, как выяснилось, оказываются слабее материальных стимулов.
Вместе с тем в страны СНГ все же есть приток интеллектуалов. Источником его является, во-первых, система подготовки молодых кадров (а она все еще крепка); во-вторых, значительное количество ученых стремится в Россию из стран СНГ; в-третьих, в нашей стране вот уже целое десятилетие постоянно находится (в рамках обмена, стажировки) большое количество исследователей разного профиля из развитых и развивающихся стран, что само по себе является весомым вкладом в отечественную науку.
Эмиграция ученых-обществоведов (кстати, в несколько раз меньшая, чем отъезд научно-технической интеллигенции) не является явной причиной торможения социально-экономического развития государства. Выезд на постоянное жительство или на заработки гуманитариев даже обогащает науку, ведь профессиональные связи с соотечественниками не прерываются. Кроме того, гуманитарные исследования в целом легче восстановить и поддержать в финансовом отношении. Потери от эмиграции гуманитариев в определенной мере восполняются за счет распространения идей в международном научном мире. Такие идеи, как правило, не составляют предмета коммерческой тайны, не содержат стратегически важных технологий. Гуманитарные исследования в конечном итоге нацелены на созидание открытого общества и широкого обмена.
Поэтому, следует обратить внимание не на утечку умов вообще как о проблеме государственного масштаба, а об утечку научно-технических умов. Именно эмиграция научно-технических специалистов наносит явный ущерб национальной экономике в виде прямых и косвенных потерь в результате «невнедрения» передовых технологий и разработок. Если считать, что основным научным продуктом обществоведов являются научные публикации, а продукция исследователей естественнонаучного профиля – это разработки фундаментального и прикладного характера, то можно прийти к выводу, что именно национальные «естественники» снизили собственный потенциал. В последние годы создается меньше, чем это было ранее, так называемых передовых производственных технологий, сократилось количество запатентованных изобретений.
Другая серьезная проблема – это возможные масштабы научной эмиграции в ближайшем будущем. Сейчас Россия является донором научных кадров для высокоразвитых стран. Донорский поток пока сравнительно невелик. Однако, по некоторым прогнозам, страны-реципиенты, прежде всего США, в скором времени начнут испытывать нехватку квалифицированных ученых. Ожидаемая потребность для Запада составит 150 – 200 тысяч научных работников, а для стран третьего мира – 50 тысяч. Если учесть, что эмиграционные установки характерны сегодня для 25–50% российских ученых и студентов, то возможное развитие событий может быть не в пользу российской науки. Впрочем, многое тут зависит не только от «аппетитов» иных стран, но и от поддержки российских ученых со стороны родного государства.
3.5.Иммиграция и бюджет
Влияние иммиграции на бюджет оценивается как относительно небольшое и тоже носит неоднозначный и дифференцированный характер. Оно различается в долгосрочном и краткосрочном плане, на национальном и местном уровнях, в зависимости от характера миграции, от квалификации и продолжительности пребывания мигрантов в принимающей стране и отчасти от их возраста. Примером значения двух последних факторов может служить следующее обстоятельство. Обучение детей иностранцев относится к статье расходов, связанных с иммиграцией, однако при этом вряд ли учитывается то, что они через какое-то время, став гражданами страны приема и работая, платят в бюджет уже не как иммигранты.
Согласно исследованиям, проведенным на материалах США и Канады, средний иммигрант получает меньше социальных выплат и платит больше налогов и взносов, чем средний представитель коренного населения, и чистое финансовое сальдо бюджетных расходов и доходов, связанных с их пребыванием, имеет позитивный эффект для государственной казны. В частности, временные трудовые мигранты, не нуждающиеся ни в образовании, ни в пенсионном обеспечении, а зачастую и в медицинском обслуживании, дают очевидную экономию на социальных расходах. В ФРГ позитивное воздействие на государственную казну оказывал даже прием беженцев и переселенцев. К примеру, в 2001 году издержки государства на прием и обустройство этих мигрантов (на социальную помощь, жилищное строительство и создание рабочих мест), равные 36 млрд. марок, были существенно перекрыты его доходами от их налоговых отчислений и взносов в систему социального страхования, общая величина которых составила 50 млрд. марок. Эта сумма была получена благодаря расширению занятости вынужденных мигрантов и соответствующему росту производства.
Дж. Симон и А. Акбари, исключив при расчетах государственные расходы на пенсионное обеспечение по старости и на образование, которые обусловлены возрастными параметрами населения, показали, что статус мигранта не влияет на степень нуждаемости в социальных трансфертах. При одинаковых демографических характеристиках среднедушевой объем выплат коренным и пришлым жителям примерно эквивалентен. Даже трансферты многодетным семьям с одним родителем, наибольшие по размеру среди социальных пособий, получаемые коренными жительницами и иммигрантками, статистически мало различаются (однако среди последних доля матерей-одиночек несколько выше).
Если вновь прибывшие иностранцы оказывают краткосрочное негативное воздействие на бюджет, испытывая сложности в трудоустройстве или имея низкооплачиваемую работу и нуждаясь из-за этого в усиленной государственной поддержке, то по мере увеличения срока пребывания в стране и доходов мигрантов, их выплаты в бюджет растут, а получаемые ими пособия сокращаются. В среднем пособия иммигрантским семьям, главы которых проживали в Канаде 5-9 лет, были в 1990 году на 6% больше, чем семьям коренных жителей, но они были уже на 17% меньше для лиц с иммигрантским стажем более 24 лет8. Таким образом, учитывая жизненный цикл спроса на социальные услуги и фискальные взносы иммигрантов, правомерно говорить, что в долгосрочном плане интегрировавшиеся мигранты выгодны принимающему обществу.
Поскольку высококвалифицированные мигранты быстрее, чем малоквалифицированные, находят занятость в качестве наемных специалистов или самостоятельных работников и вносят в казну больше, чем получают из нее, на состояние бюджета благотворно действует повышение доли высокообразованных и, соответственно, снижение доли малообразованных мигрантов в их общей массе. Возьмем пример Канады. Если принять уровень пособия средней семье коренных жителей в 2000 году за 100, то пособие домохозяйствам коренных канадцев, главы которых имели университетское образование, равнялось 55, а пособие подобному иммигрантскому домохозяйству, глава которого пробыл в стране 5-9 лет, - 87. Однако этот показатель для данного типа семей падал с возрастанием иммигрантского стажа их глав. При пребывании последних в стране более 24 лет он опускался до 44. Аналогичную зависимость обнаруживают и уровни пособий иммигрантским семьям, главы которых не имели восьмилетнего образования.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
