69489 (611664), страница 4
Текст из файла (страница 4)
При переводе русских надписей на латынь консультировались с известным филологом академиком Графе. Особенно беспокоило то, что в латинском тексте слово “гвардия” перевели как “преторианцы”. Оленин писал, что это было бы не очень удобным “по некоторым воспоминаниям о том, что были в позднейшие времена Римской империи когорты преторианские”. Он знал, что Николаю I лучше было не напоминать о восстаниях преторианской гвардии, которая не раз лишила
римских императоров трона и жизни. Слово заменили. Оленин и Стасов стремились сделать надписи краткими и выразительными, связать их с архитектурным обликом триумфальных ворот. Этого они достигали вполне. Литые золочёные буквы на фоне тёмной меди выглядели торжественно и строго, подчёркивая историческое значение воздвигнутой арки. (см. 8, с. 209)
Архитектура Нарвских триумфальных ворот органически слита со скульптурой. Запряжённая шестёркой могучих коней гигантская колесница с крылатой девой Славой-Победой венчает всё сооружение. Стройные и строгие гении Победы возвышаются над колоннами со стороны, фасадов, словно охраняя посвятительные надписи, золотом сверкающие на аттике. Барельефы гениев Славы с венками в руках осеняют русских витязей, фигуры которых выступают на фоне пилонов ворот.
Ансамбль скульптуры Нарвских ворот, пронизанный большим патриотическим чувством, создавался с немалым напряжением творческих сил лучших петербургских скульпторов. В основу скульптурного декора ворот было положено оформление, выполненное в 1814 году для временной триумфальной арки по рисункам Кваренги. Однако ещё в записке 1824 года Оленин указал на необходимость определённых “поправок”, обратил внимание на то, что шесть воинов, стоящих по сторонам триумфальных ворот, одеты в античные одежды.. Нужно, писал он, “зделать из них древних Русских витязей, которые встречали бы своих праправнуков храбрых Российских воинов”. Он справедливо утверждал, что старинный русский наряд весьма живописен и напоминает древнегреческий. Оленин не упустил и деталей скульптуры, потребовав заменить “перуны” (условное изображение молний), которые держат в руках воины, чем-то иным, “ибо сии перуны всегда будут похожи на большие булки или витушки”. Не ускользнула от его взгляда и неудачная трактовка движений воинов, которые “будто с досадою предлагают победные венцы”. (см. 2, с. 46)
В декабре 1827 года были определены авторы будущих скульптурных произведений — профессора Академии художеств Василий Демут-Малиновский и Степан Пименов, академик Николай Токарев и художники Михаил Крылов и Иван Аеппе. Демут-Малиновский совершенствовал своё мастерство в качестве пенсионера в Италии у великого итальянского скульптора Каковы. Для творчества Демут-Малиновского были характерны героические образы, исполненные силы и могущества. Приглашая отечественных скульпторов и мастеров, Оленину пришлось дать отпор тем, кто предлагал сделать заказ в Италии. Оленин писал, что, “охраняя благолепие и будущую славу сооружаемых триумфальных ворот, нужно поручить исполнение отечественным мастерам, что олончане-каменотесы могут работать с большим гораздо искусством, нежели итальянские каменотесы... так называемые карарины”. С полной убежденностью Оленин утверждал: “В хороших скульпторах здесь недостатка нет, в том сознаются некоторые даже строгие к нам иностранцы”.. Президент Академии художеств с негодованием заключал: “...будет ли прилично и выгодно заказывать в Италии то, что здесь исполнить можно и лучше и дешевле”. (см. 1, с. 231)
Отстояв честь русских мастеров и скульпторов, Оленин и Стасов пошли на уменьшение числа статуй, чтобы сократить общие затраты на сооружение. Они откажись от барельефов, заменив их надписями, указывающими места сражений, “ибо на высоте, на которой предположено им стоять, предметы на них изображение весьма не ясно будут представлены”. Вместо шести фигур воинов оставили четыре, убавили число гениев Победы с двенадцати до восьми и даже пришли к выводу, что шестерку коней следует заменить древнеримской четверкой-квадригой.
Исполнение всей сложнейшей скульптуры триумфальных ворот началось в мае 1830 года. Демут-Малиновский взялся исполнить модели фигуры воина и двух лошадей. Точно такие же модели должен был вылепить Пименов. Демут-Малиновский и Пименов совместно обязались приготовить модель колесницы и находящейся в ней фигуры Славы. По две модели гениев Победы взялись создать Токарев и Крылов, а барельефы с двумя парящими гениями Славы - Аеппе. За все модели скульпторам полагалось уплатить 34250 рублей. Это была очень незначительная сумма по сравнению с теми, какие отпускались министерством императорского двора на приобретение работ иностранных мастеров. (см. 6, с. 119)
Скульпторы Крылов, Токарев и Аеппе дали подписку закончить свои модели 1 января 1831 года, Демут-Малиновский и Пименов - к 1 июля. Однако, прежде чем замыслы скульпторов воплотились в глине, гипсе, а затем в металле, им
пришлось не только приложить всё своё мастерство, чтобы удовлетворить справедливые замечания, но и принести придирки высокопоставленных членов комитета. Каждый этап работы скульпторов, начиная с графических эскизов, должен был получить одобрение комитета. 14 октября Оленин представил на утверждение рисунки фигуры Славы, колесницы и коней.
Эскизы коней были исполнены в двух вариантах. На одном они изображены “во всю прыть скачущими и несущими Славу в колеснице навстречу победоносного войска”. На втором эскизе кони представлены “останавливающимися по повелению Славы, которая стремится увенчать навстречу идущего к ней героя”. Рассмотрев рисунки, комитет предложил сделать модели в одну десятую или одну пятую величины скульптур. Свое требование комитет обосновал важностью триумфального сооружения, которое станет украшением столицы и будет “передавать потомству подвиги и доблести Российских войск”. В том же письме, адресованном Оленину, говорилось о том, что “памятник сей будет обращать внимание не только соотечественников, но и приезжающих в Санкт Петербург иностранцев”. Комитет потребовал, чтобы к исполнению моделей коней был привлечен выдающийся русский скульптор, бронзолитейщик, академик, почётный член многих европейских академий - Пётр Карлович Клодт фон Юнгенсбург, заслуживший известность “ваянием животных, особенно коней”. Он по праву считается основоположником анималистической скульптуры (изображения животных). Но, пожалуй верхом совершенства были отливки любимых им лошадей, в изображении которых ваятель остался непревзойдённым мастером. (см. 6, с. 121)
Все скульпторы должны были представлять модели, но работа каждого из них шла по-разному. Для Пименова обстоятельства неожиданно сложились драматически. Еще на осенней академической выставке Николай I остался недоволен скульптурой Пименова. Царь потребовал уволить скульптора в отставку, невзирая на его опыт и заслуги перед русским искусством.
Когда 13 декабря 1830 года модели всех скульптур были представлены на “высочайшее рассмотрение”, Николай I, одобрив две модели великолепных коней с развивающийся гривой, исполненные Клодтом, и модель статуи Демут-Малиновского, забраковал модели гениев Победы работы Токарева и Крылова и Славу в колеснице Пименова. Он заявил, что статуи “имеют худую фигуру”, и приказал заменить скульпторов. Оленина на просмотр не позвали и о результатах официально сообщили только в январе 1831 года, возложив на него исполнение “высочайшей воли”. Проявляя товарищескую солидарность, Б. И. Орловский и С. И. Гальберг, приглашенные заменить отставленных, отказались от работы для Нарвских ворот. Между тем Кларк настойчиво напоминал, что необходимо как можно скорее доставить на завод гипсовые модели скульптур. Это “вынудило” Оленина оставить работу за прежними авторами, а Николая I “не заметить происходившего”. (см. 7, с. 123)
Кони, исполненные Клодтом для Нарвских триумфальных ворот, были первой большой работой молодого скульптора. Он выполнил их по поручению Николая I, будучи ещё вольнослушателем Академии художеств. Комиссия, принимая работу, отмечала: “Сия модель во всех частях отделана с желаемым успехом”.
В августе 1831 года, докладывая министру императорского двора князю П. М. Волконскому о деятельности Академии художеств, Оленин сообщал, что Демут-Малиновский вылепил колесницу к триумфальной арке. Барон Клодт, - писал Оленин, - с большим трудом и редкою прилежностью оканчивает модель огромного пятиаршинного коня для помянутой выше сего колесницы. Работа его истинно превосходная, к сроку, однако, поспеть не может по случаю холеры и недостатка лепщиков и формовщиков”. (см. 9, 401)
Осень и зима 1831—1832 годов были самым напряженным периодом в работе скульпторов над убранством Нарвских ворот. 26 ноября 1831 года из двух вариантов модели Славы, “долженствующей быть на колеснице”, представленных Пименовым, была утверждена как наиболее соответствующая содержанию модель, представляющая Славу, “которая имеет быстрое движение вперед”.
В декабре на завод начали поступать части колоссальных гипсовых моделей, которые тут же собирались, чтобы производить по ним выколотку медных листов. 19 марта 1832 года на заводе было собрано специальное совещание, окончательно утвердившее гипсовые модели, созданные Демут-Малиновским, Пименовым, Токаревым и Леппе. Комиссия заметила некоторую небрежность в фигуре, сделанной Токаревым, и специально оговорила в протоколе, что “господину Демуту объявлено, чтобы он принял меры к отделке колесницы точно
по показанию Стасова”. В этом факте отражена основная роль архитектора в формировании скульптурного декора Нарвских ворог. 14 июля в “час пополудни” на Александровском литейном заводе приглашенные Олениным под личную расписку Демут-Малиновскпй, Клодт и Аеппе совместно с членами комитета “освидетельствовали” готовые скульптуры. (см. 5, с. 24)
В августе 1832 года колесница и четыре медночеканных коня были подняты на арку, колесница прочно скреплена с чугунным основанием, а кони под наблюдением Клодта и Стасова расставлены в нужном порядке. При установке выяснилось, что от сильного ветра кони шатались. Чтобы добиться жесткости крепления, не устраивая никаких дополнительных подпор, обычно искажающих скульптуры, Стасов предложил связать коней декоративными “ременными поясами”, переброшенными по их спинам. Эти пояса из медной полосы шириной восемнадцать сантиметров прекрасно вписались в композицию конной группы. В начале 1833 года, когда вся скульптура ворот находилась на своем месте, стало очевидно, что замена первоначальной шестерки коней четверкой не отвечает масштабам сооружения.. И снова пришлось добиваться отмены “высочайшего решения”. Царю доложили: “Уменьшение двух лошадей на рисунке имеет довольно хороший вид, но в натуре не соответствует великолепию здания”. Под напором очевидных доводов ему пришлось согласиться на новые затраты. (см. 1, с. 214)
В мае 1833 года два “новых” коня были установлены, и скульптурное убранство Нарвских ворот получило полную завершенность. Каждая статуя, каждая деталь скульптурного оформления триумфальных ворот, даже, видимая с первого взгляда, - первоклассный образец работы скульпторов и чеканщиков. Четкие по силуэту, великолепно вылепленные Клодтом кони не только рассчитаны на общий эффект при осмотре издали. Скульптор и чеканщики с любовью выявили и складки кожи и рельефные прожилки.
Богатейшую выдумку и совершенную лепку показал Демут-Малиновский в деталях триумфальной колесницы. Тонко проработаны дубовые листья, перевязанные лентами, гибкое тело змеи и гирлянда на бортах; каждая из восьми спиц колеса трактована как фигурная орнаментированная балясина, а ступица украшена маской льва, дышло колесницы завершается головой могучего орла с раскрытым клювом.
Скульптура органично вписана в общую композицию Нарвских триумфальных ворот, а сооружение в целом является образцом синтеза пластики и архитектуры.
Весной 1833 года у Нарвских триумфальных ворот царило необычайное оживление.
23 мая комитет по сооружению ворот сообщил департаменту путей сообщения и публичных зданий о назначенном дне открытия и просил проложить к монументу новое шоссе от Обводного канала и произвести необходимую планировку окружающей триумфальную арку территории, в то время открытой и ничем не застроенной.
Площадь должна была постепенно снижаться, начиная от основания ворот. Это усиливало доминирующее вложение памятника над всем окружающим ландшафтом. Работу поручили инженер-полковнику Биго. Площадку выровняли, засыпали толстым слоем песка, тщательно раскатали катками.. От старой Нарвской заставы у Калинкина моста до Нарвских ворот проложили шоссе шириною двадцать метров. 1 августа, когда дорожные работы подходили к концу, было получено уведомление о том, что открытие переносится. Полностью законченное триумфальное сооружение простояло еще целый год окруженное забором. (см. 2, с. 16)
...Наступил 1834 год. Оленин взял на себя инициативу и напомнил “верхам”, что необходимо достойно отметить открытие столь значительного архитектурного памятника. Он обратился к министру императорского двора с письмом, приложив к нему проект медали. Предложение Оленина невозможно было отклонить, но Николай I решил, что это должна быть не наградная, а только памятная бронзовая медаль. На лицевой стороне медали, вылепленной скульптором Г. Губе, выгравированы окружённые лучами цифры 1812, 1813, 1814. На оборотной стороне по рисунку архитектора К. Тона медальерами П. Уткиным и А. Клепиковым было вырезано изображение триумфальных ворот и надпись. Эту медаль получили всего семьдесят человек: пятьдесят пять генералов, служивших в гвардии в 1812— 1815 годах, десять членов комитета по сооружению, включая Стасова, и пять наследников Уварова. Семьдесят первую медаль передали в Эрмитаж, которая и поныне хранится в его коллекции. (см. 9, с. 255)
Общий вид ворот впечатлял: перед людьми открывалось грандиозное сооружение высотой 23 метра, а вместе со скульптурой Победы - 30 метров и шириной 28 метров. Ширина прохода - более 8 метров; цилиндрический свод поднят на 15 метров. Он оформлен 27 кессонами - небольшими углублениями на поверхности потолка, имеющими форму квадрата, многоугольника и т. д., с розетками двух типов, которые чередуются в шахматном порядке. Для оживления стен, образующих проезд ворот, использованы полуциркульные ниши. Двенадцать каннелированных колонн, украшающих арку, оканчиваются мастерски прорисованными капителями коринфского ордера. Высота каждой колонны - 10 метров, диаметр около метра. Они несут аттик с фигурами гениев Победы, исполненными по моделям скульпторов Н. А. Токарева и М. Г. Крылова. По сторонам ворот между колоннами установлены фигуры четырёх воинов, автором которых был талантливый русский скульптор В.. И. Демут-Малиновский. Эти сильные и мужественные ратники, облачённые в древнерусские доспехи, протягивают лавровые венки, как бы приветствуя и осеняя славой победителей. Над фигурами воинов - барельефы с изображением летящих гениев Славы с венками и пальмовыми листьями в руках, исполненные скульптором И. И. Леппе. На самом верху ворот приковывает взгляд великолепная, украшенная лепкой колесница Славы, запряжённая шестёркой вздыбленных коней, отлитых по моделям скульптора П. К. Клодта. Виртуозный резец ваятеля создал полные вдохновенной силы скульптурные композиции, отличавшиеся благородством линий и “удивительной тонкостью отлива”. В торжественной колеснице, завершающей триумфальные ворота, гордо стоит крылатая богиня Славы в лёгкой тунике, держа в правой руке лавровый венок, а в левой - большую пальмовую ветвь - символ миролюбия и славы. Большое количество надписей, помещённых на аттике, фризе, пилонах и под сводом арки, воскрешает героические сражения Отечественной войны 1812 года. В центре аттика надпись: “Победоносной Российской императорской гвардии Признательное Отечество в 17д. Августа 1834г.” По краям аттика перечислены места основных сражений русской гвардии: Бородино, Тарутино, Малоярославец, Красное, Кульм, Лейпциг, Ф. Шампенуаз, Париж. На фасадах триумфальных ворот указаны названия гвардейских полков, прославившихся в жестоких боях, на западном: справа -Драгунский, Гусарский, Уланский, казачий; слева - Кавалергардский, Конный, Кирасирский, Конная артиллерия. На восточном фасаде: справа - Литовский, Гренадёрский, Павловский, Финляндский, Морской экипаж; слева - Преображенский, Семёновский, Измайловский, Егерский, Артиллерийская бригада. Помимо перечисленных, на арке есть ещё надписи. На главном фризе: “Повелением Александра Первого”; в нишах на боковых фасадах: “Начаты 26 августа 1827 года”, “Открыты 17 августа 1834-го”; под сводом: “Сооружены с значительным денежным участием начальствовавшего гвардейским корпусом генерала Уварова”. Став генералом в 27 лет, Фёдор Петрович Уваров проявил отвагу и храбрость на полях сражений в 1805-1807 гг. и во время Отечественной войны 1812 года. Бесстрашный генерал пользовался уважением в армии, считался отличным кавалерийским офицером. Всё в торжественных воротах - и скульптурный декор, и памятные надписи -подчёркивало величие прекрасного сооружения выдающегося зодчего В.. П. Стасова. (см. 4, с. 40)
Триумфальная арка, сооружённая “в память потомству”, в честь славных побед российского воинства, оформляла парадный въезд в столицу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
