69489 (611664), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Хотя после закладки до осенних дождей и холодов осталось мало времени, сделано было много. В сентябре нижние чины Гвардейского корпуса закончили забивку свай. Одним из самых сложных вопросов, вставших перед создателями триумфальной арки, был вопрос выбора материала. Вариантов было несколько. Первый из них предполагал использование сибирских или олонецких мраморов светлых оттенков, оставшихся от старого Исаакиевского собора. Второй включал использование чугуна. Литейный завод Дмитрия Шепелева взялся отлить ворота из чугуна за 532 000 руб., и Николай I подписал смету на использование, но Стасов не сдавался. Тот же Гранвиль пишет, что президент Академии художеств А. Н. Оленин любезно подарил ему “коллекцию из сорока восьми квадратных образцов прекрасно отполированных уральских порфиров, яшмы, агата и гранита”. Это были образцы пород, а также различных мраморов с их богатой гаммой цветов и оттенков, которые В. П.. Стасов предполагал использовать для триумфальной арки. (см. 6, с. 201)
После длительных поисков, 30 октября 1827 года А. Н. Оленин и В. П. Стасов предложили комитету новый вариант сооружения, причём для облицовки его предполагалось использовать медь. В соответствии с этим предусматривалось выполнение бронзовой “одежды” для всех частей триумфальных “гвардейских ворот”, возводившихся из кирпича. Это означало, что стены арки должны быть покрыты бронзовыми “изразцами на закрепках, а все архитектурные детали и украшения, а также колонны” следовало выполнить из кованой листовой бронзы. Кроме того, особенность сооружаемых ворот заключалось ещё и в том, что, как писал Оленин:
“Сооружаемые триумфальные ворота в честь гвардейского корпуса тем только отличаться будут от многих знаменитых древних и новейших сего рода зданий, что они вообще должны быть одеты медными листами, чего никогда ещё не было;
следовательно, они будут первые и единственные в своём роде”. Стасов описывал этот проект так: “Увековечить предполагаемый памятник в честь Гвардейского корпуса употреблением на то известного материала в новом своём виде. Сей способ состоит в бронзовой сплошь одежде всех частей триумфальных ворот из кирпича построенных. В них все архитектурные члены и украшения так же и колонны будут сделаны из кованой листовой бронзы, а стены покрыты бронзовыми же так сказать изразцами на закрепах" (см. 7, см. 127)
Мысль об использовании меди, которую в документах они называли кованой бронзой, для облицовки огромного сооружения была поистине смелой. Это одно из редких озарений, которое не сразу находит понимание, но, утверждаясь, превращается в классический образец. В знаменательный день 30 октября Стасов также подал письменный “Проект на сделание медной одежды на всей поверхности с колоннами и карнизами триумфальных ворот”. Архитектор указывал, что медные листы можно будет делать в точном соответствии с величиной и формой архитектурных частей, и общий вид ворот представит “нераздельную литую массу”. В заключение Стасов утверждал: “Прочность таковой медной одежды можно считать превосходящей всякого крепкого камня, который в здешнем климате подвергается неминуемо по своей натуре впечатлениям более или менее ощутительным и оттого переменяющим вид свой при морозах и оттепелях”. Кроме того, медь “более противостоит сырости, холоду и зною” и от “долгого времени покрывается самородною краскою приятного цвета”. (см. 5, с. 33)
Главным препятствием, остановившим постройку триумфальных ворот почти на три года, было вмешательство Николая I. Он то отклонял смету, то требовал заменить мрамор на тосненскую плиту, то предлагал
использовать чугун. Стало неясно, из какого строить материала и даже в каком виде. А между тем старые деревянные ворота пришли в полную ветхость, и на рапорте об их угрожающем состоянии появилась краткая резолюция: “Сломать!”. Так в 1829 году Петербург лишился старого монумента, а новый ещё не был построен.
Стасову и Оленину пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки и убедить комитет в том, что ворота, “сооружённые из меди... были бы единственными в своём роде в целой Европе”. В заключение спора о том, в каком материале строить ворота, 22 апреля 1830 года Николай I распорядился возводить ворота из гранита. Проект Стасова был снова отклонён. (см. 1, с. 200)
Только 10 мая 1830 года предложение В. П. Стасова и А. Н. Оленина было принято, и Александровский чугунолитейный завод согласился на отливку медной облицовки ворот. 31 мая было получено желанное разрешение:
^Триумфальные ворота согласно последнему предложению Комитета соорудить из кирпича с медною одеждою”.
Дальнейшая судьба триумфальных ворот прояснилась. Постройку следовало осуществить в три года, начиная с 1830-го, причём одновременно надо было возводить кирпичное “тело” ворот, изготавливать медную одежду, декоративные детали и скульптуры. Три года прошло со дня торжественной закладки ворот, три года шла борьба с всевластием царя. И всё-таки триумфальный монумент в честь российской гвардии был уже в проекте уникальным памятником не только по художественным качествам, но и по самому материалу. (см. 2, с. 20)
В мае 1830 года строительство возобновилось. Стасов был спокоен за состояние фундамента. Ещё осенью минувшего года по его предложению сняли защитный слой песка и осмотрели основание. За два года швы кладки не разойтись. Работа каменщиков была безупречной. Фундамент окреп без нагрузки, дополнительных укреплений не потребовалось. Теперь на строительную площадку выходили ежедневно до пятидесяти каменщиков. Они положили над фундаментом слой путиловских плит. Мастера-каменотёсы обработали цокольные плиты.
В первой половине XIX века всё строительство обычно прекращалось с наступлением первых морозов. Но в 1831 году даже в январе на месте будущего памятника не прекращался стук молотков и бучард. Гранитчики продолжали тесать плиты для цоколя, а в апреле начали их устанавливать. Главным по сооружению и установке цоколя был подрядчик Чернягин. С каждым днём увеличивалось число работающих, несмотря на эпидемию холеры. В мае их было 582, а в июне более 900 человек. В августе на строительной площадке трудилось свыше 2600 рабочих. (см. 4, с. 14)
Ворота росли буквально с каждым часом. Едва закончили цоколь, как каменщики начали возводить массивы кирпичных стен пилонов. Кирпичную кладку стен вёл Абрам Колотушкин. За первую неделю июля стены правого пилона были подняты на высоту почти шести метров, а левого - на два метра. Для колонн арок и сводов требовалось более ста тысяч штук фигурного (лекального) кирпича, который вытёсывался из обычного кирпича по деревянным формам.
Осенью 1831 года кирпичная громада триумфальных ворот поднялась во весь свой рост. Возвести в такой короткий срок почти полностью столь крупное строение, на которое ушло свыше пятисот тысяч кирпичей, можно было, только имея опытнейших каменщиков, обученных на стройках Петербурга.
В октябре атого года М. Е. Кларк - директор петербургского Александровского чугунолитейного завода (ныне объединение “Пролетарский завод”) -сообщил, что уже может начать крепить медную облицовку.
Знаток чугунолитейного производства Матвей Егорович Кларк прибыл в Россию из Шотландии вместе с известным инженером Чарльзом Гаскойном в 1785 году и работал на Петрозаводском заводе до 1801 года. Он прошёл путь от “точильного и слесарного мастера” до директора Александровского завода. Завод этот был основан при его участии в 1801 году на четвёртой версте Петергофского шоссе. Через десять лет деревянный корпус завода заменили каменным, что позволило улучшить и расширить производство. На этом месте завод просуществовал до наводнения 1824 года, когда был переведён на седьмую версту Шлиссельбургского шоссе (теперь проспект Обуховской Обороны). Там в 1825 -1827 годах построили первоклассный для своего времени комплекс мастерских, позволяющих вести самые сложные работы на высоком техническом уровне. (см. 9, с. 106)
Заготовка медной “одежды” началась ещё в августе 1830 года, когда Александровский завод стал участником, небывалого до того времени дела - облицовки металлом громадного монумента. Мастера по подробному заданию Стасова должны были одеть медью фасады от гранитного цоколя до кровли, стены и свод со стороны проезда и двенадцать колонн. Стасов специально оговорил., что “для всей одежды ворот общую меру он начертает на гранитной настилке ворот на самой натуре”. По абрисам, сделанным на граните рукой Стасова, и по его рисункам заготовили лекала и собрали из дощатых щитов модель части ворот в натуральную величину. По этой гигантской модели, стоявшей на особом заводском плацу, размеряли длину и ширину листов и деталей, разработали способ крепления. (см.. 8, с. 265)
На обсуждениях, которые проходили на заводах с участием Стасова, окончательно решили делать облицовку из листов красной меди толщиной четыре-пять миллиметров. Аисты, расположенные над цоколем в три ряда, получили название первого разряда. Выше шло пятнадцать листов второго разряда и от карниза до кровли - пять рядов третьего разряда. Разница разрядов заключалась в толщине: чем выше ряд, тем тоньше лист. Стасов считал, что величина и форма медных листов должны быть такими, какие “потребуют архитектурные части”. Для облицовки разрешили взять красную медь; медные слитки, так называемые “штыки” лучшего качества, из запасов Монетного двора, предназначенные для чеканки монет. (см. 6, с. 125)
Зимой и весной 1831 года из Петропавловской крепости на завод перевезли почти двадцать две тысячи слитков “денежной меди” общим весом пять с половиной тысяч пудов (около 9 тонн). Из неё начали изготовление листов. С несравненным искусством заводские чеканщики выбили из них архитектурно-декоративные детали ворот - карнизы, фриз, малые и большие листочки для архитрава и карниза, сложнейшие части капителей - волюты, акантовые листья, цветки, розетки для свода. Стасов требовал ювелирной отделки каждой детали, сурово бракуя плохо исполненные.
Большое внимание Стасов уделял выполнению моделей декоративных деталей. Архитектор и лепщики трудились буквально рука об руку. Только после одобрения Стасовым с глиняной модели снимались формы для отливки в гипсе. Каждая модель отливалась в натуральную величину в двух экземплярах. По одной гипсовой модели велась выколотка, а другая хранилась как эталон для проверки готовых декоративных деталей.
19 декабря 1831 года образцы медной “одежды” триумфальных ворот были доставлены для осмотра в Зимний дворец. Оленин воспользовался этим, чтобы вновь напомнить членам комитета о значении сооружения и его своеобразии.
Для ведения облицовочных работ зимой Александровский литейный завод воздвиг над воротами огромный, закрывающий их со всех сторон деревянный шалаш высотой двадцать семь метров. В этом шалаше при свечах трудились мастера, прикрепляя медные листы. Аистами, толщиной в одиннадцать сантиметров покрывали пилоны сверху вниз, затем ставили статуи воинов и производили покрытие лаком, начиная с колесницы и до гранитного цоколя.
Для окончательной подгонки листов были устроена кузница и мастерская, где стояли небольшой горн и печки. Их близость к деревянному шалашу вызвала опасения у Оленина и Стасова. Они предупреждали Кларка об опасности “небрежного обхождения с огнём”. Но Кларк спешил, надлежащие меры не были приняты, и 2 января 1832 года в пять часов утра вспыхнул пожар. (см. 5, с. 35)
Огонь уничтожил все постройки, спалил шалаш и стоявшие в нём леса. Из-за сильного жара и холодной воды, которой заливали огонь, потрескался гранит цоколя.
О пожаре говорил весь Петербург. Профессор Академии художеств А. И. Иванов писал своему сыну художнику Александру Иванову, находившемуся в то время в Риме, что вся работа остановилась и идёт следствие, “кто был оному причиною”. Следствие установило, что пожар начался под полом возле топившейся печки. Виновным в случившимся признали завод, который должен был заплатить двадцать тысяч рублей - стоимость замены гранитной облицовки и исправлений. Но, как писал Оленин, “нет худа без добра... пожар высушил кирпичную кладку гораздо скорее нежели ожидать можно было”. Вновь качество материала и мастерство каменщиков выдержали проверку. На этот раз огнём. (см. 6, с. 126)
Пожар намного отдалил срок окончания работ. Пришлось к потрескавшемуся цоколю прикреплять на железных связях новые гранитные плиты и позднее начать возведение верхней аттиковой части арки. Здесь работа
требовала особого мастерства, - центральная часть аттика служила основанием колоссальной скульптурной группы. Для того чтобы достигнуть нужной прочности, помещение верхней части аттика перекрыли десятью монолитными чугунными формами, заделанными концами в кирпичную кладку. На эти формы и две поперечные стенки положили чугунную плиту. К этой плите болтами прикрепили каркас колесницы. (см. 8, с. 127)
Весной возобновилась установка медной “одежды” по методу, подробно разработанному Стасовым. 9 июня на кирпичной колонне закрепили первый медный цилиндр, а через восемнадцать дней все двенадцать колонн были одеты медным панцирем. В июле стали крепить медную облицовку верхней части ворот. В это время на строительстве трудилось более тысячи ста человек. Но всё же Кларк не сумел закончить облицовку в 1832 году, хотя работы продолжались до поздней осени. Вскоре наступили морозы. Вести пайку швов на холоде стало невозможно, и пришлось перенести окончание работ на следующий год.
28 декабря 1832 года Стасов писал в Комитет: “Для выбытия из меди капителей и прочих резных украшений, к одежде сих ворот принадлежащих, сделаны из гипса модели в натуральную величину и вдвойне, выбранными мною лепщиками под особым моим указанием, здесь в С.-Петербурге: потому как объяснил в своё время присутствию Комитета, что нужно было осматривать и поправлять выполняемые по даваемым рисункам на глине не только в общности всего часть, но наперёд каждый лист её составляющий, чего, если бы оные производились на самом заводе, дбелать было невозможно по отдалённости его на 7 вёрст и отчего начатые там (украшения) не доходили до должной правильности и точности против данных рисунков в натуральную величину. Ныне же лепщики просят о заплате за свои работы с временем, на то требовавшимся, употреблённым материалом, перевозом сделанных вещей на заводе и с сборкою некоторых там на указанных местах”. (см. 4, с. 67)
В 1833 году чеканщики и слесари под руководством мастера Пранга, выполняя требования Стасова и по несколько раз снимая смонтированные листы целых рядов для “переправки”, с исключительной тщательностью снова “одевали” ворота. В августе счёт пошёл уже на дни и даже назначалась примерная дата открытия ворот. Но из-за непрерывных дождей бронзировка и окраска задержались до 19 августа. Сначала произвели окраску медных листов кислотою, затем “прозрачным масляным лаком, не закрывающим настоящего цвета меди”, бронзировали надписи на “полуденном и полночном” фасадах. В этот день начали разбирать леса и одновременно исправлять по всей высоте неровности цвета.
26 сентября Стасов доложил комитету о “совершенном окончании ворот” и предложил освидетельствовать произведённые работы “общим присутствием”. Замысел Стасова, поддержанный Олениным, получил воплощение -громадное строение было полностью облицовано медными листами и украшено выбитыми из меди декоративными деталями и скульптурой. Сначала предполагали заказать скульптуры в Италии и выполнить их из мрамора. Но против этого выступил А. Н. Оленин. Он писал: “В хороших скульптурах здесь недостатка нет... следовательно: будет ли прилично и выгодно заказывать в Италии то, что здесь исполнить можно и лучше и дешевле”. Даже в официальном письме об этом осмотре есть скрытые отголоски искреннего удивления высоким качеством исполнения работы. На заводе также отлили бронзовые буквы изменённых посвятительных надписей. За проявленное при этом искусство заводских умельцев Одинцова, Рогожина, Катеринина наградили серебряными медалями. Золотой медалью за изготовление ряда медных деталей к Нарвским воротам награждён мастер Б. Пранг. (см. 9, с. 289)
Оленин, как автор текстов на воротах Кваренги, предложил четыре варианта главной надписи. В ней уже не упоминалось “о жителях столичного города святого Петра”, и она звучала так: “Победоносной Российской императорской гвардии. Признательное отечество в 17 д. Августа 1834”. Прежняя дата открытия ворот 30 июля 1814 года (день встречи гвардейцев) была заменена другой, отмечающей двадцатилетний юбилей Кульмского сражения. Кульм - небольшой город в Чехии, недалеко от которого произошло одно из самых жестоких сражений войны 1812-1814 годов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
