59477 (611081), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Все главы Уложения могут быть разделены на пять групп: 1) I-Х составляют тогдашнее государственное право, здесь ограждается богопочтение (I), личность государя (II) и честь государева двора (III), воспрещается подделка государственных актов (IV), монеты и драгоценных вещей (V), что включено сюда потому, что поселку монеты статут считал преступлением против величества; здесь же паспортный устав (VI), устав военной службы и вместе с ним специальное военно-уголовное уложение (VII), законы о выкупе пленных (VIII) и, наконец, о мытах и путях сообщения (IX).

2) Гл. Х-ХV содержат устав судоустройства и судопроизводства; здесь (в гл. X) изложено и обязательное право.

3) Гл. ХVI -ХХ – вещное право: вотчинное, поместное, тяглое (гл. XIX) и право на холопов (XX).

4) Гл. ХХI-XXII составляют уголовное уложение, хотя и во все

прочие части Уложения вторгается уголовное право.

5) Гл. XXIII-XXV составляют добавочную часть.¹

Принятие Соборного уложения 1649 г. – значительный шаг вперед по сравнению с предыдущим законодательством. В этом законе регулировались не отдельные группы общественных отношений, а все стороны общественно-политической жизни того времени. В связи с этим в Соборном уложении 1649 г. нашли отражение правовые нормы различных отраслей права. Система изложения этих норм, однако, была недостаточно четкой. Нормы разных отраслей права часто объединялись в одной и той же главе.²

Соборное Уложение 1649 г. во многих отношениях отличается от предшествующих ему законодательных памятников. Судебники XV-XVI вв. представляли собой свод постановлений преимущественно процедурного, процессуального свойства.

Уложение 1469 г. значительно превосходит предшествующие памятники русского права прежде всего своим содержанием, широтой охвата различных сторон действительности того времени - экономики, форм землевладения, классово-сословного строя, положения зависимых и не зависимых слоев населения, государственно-политического строя, судопроизводства, материального, процессуального и уголовного прав.

Второе отличие - структурное. В Уложении дана довольно определенная систематика норм права по предметам, которые расположены таким образом, что легко могут быть объединены по разновидностям права - государственное военное, правовое положение отдельных категорий населения, поместное и вотчинное, судопроизводство, гражданские правонарушения и уголовные преступления.

Третье отличие, как прямое следствие первых двух, состоит в неизмеримо большом объеме Уложения в сравнении с другими памятниками. Наконец, Уложению принадлежит особая роль в развитии русского право вообще. И Русская Правда, и судебники прекратили свое существование, сказав на Уложение в сравнении с другими его источниками (например, указными книгами приказов) довольно скромное влияние, Уложение же как действующий кодекс, хотя и дополняемое многими новыми установлениями, просуществовало свыше двухсот лет.

1.4. Значение Уложения и его новые идеи

По мысли, какую можно предположить в основании Уложения, оно должно было стать последним словом московского права, полным сводом всего накопившегося в мос­ковских канцеляриях к половине XVII в. законодательного запа­са. Эта мысль сквозит в Уложении, но осуществлена не особен­но удачно. В техническом отношении, как памятник кодифика­ции, оно не перегнало старых судебников. В расположении пред­метов законодательства пробивается желание изобразить госу­дарственный строй в вертикальном разрезе, спускаясь сверху, от Церкви и государя с его двором до казаков и корчмы, о чем гово­рят две последние главы. Можно с немалыми усилиями свести главы Уложения в отделы государственного права, судоустрой­ства и судопроизводства, вещного и уголовного права. Но такие группировки остались для кодификаторов только порывами к системе. Источники исчерпаны неполно и беспорядочно; статьи, взятые из разных источников, не всегда соглашены между собою и иногда попали не на свои места, скорее свалены в кучу, чем собраны в порядок.

Если Уложение действовало почти в продолжение двух столетий до свода законов 1833 г., то это говорит не о его достоин­ствах, а лишь о том, как долго у нас можно обойтись без удовлетворительного закона. Но как памятник за­конодательства, Уложение сделало значительный шаг вперед сравнительно с судебниками. Это уже не простое практическое руководство для судьи и управителя, излагающее способы и по­рядок восстановления нарушенного права, а не самое право. Прав­да, и в Уложении всего больше места отведено формальному праву: глава Х о суде – самая обширная, по числу статей состав­ляет едва не треть всего Уложения. Оно допустило важные, но понятные пробелы и в материальном праве. В нем нет основных законов, о которых тогда в Москве не имели и поня­тия, довольствуясь волей государя и давлением обстоятельств; отсутствует и систематическое изложение семейного права, тес­но связанного с обычным и церковным: не решались трогать ни обычая, слишком сонного и неповоротливого, ни духовенства, слишком щекотливого и ревнивого к своим духовно-ведомствен­ным монополиям.

Но все-таки Уложение гораздо шире судебни­ков захватывает область законодательства. Оно пытается уже проникнуть в состав общества, определить положение и взаим­ные отношения различных его классов, говорит о служилых лю­дях и служилом землевладении, о крестьянах, о посадских лю­дях, холопах, стрельцах и казаках. Разумеется, здесь главное внимание обращено на дворянство, как на господствующий воен­но-служилый и землевладельческий класс: без малого половина всех статей Уложения прямо или косвенно касается его интере­сов и отношений. Здесь, как и в других своих частях. Уложение старается удержатся на почве действительности.

При общем охранительном своем характере Уло­жение не могло воздержаться от двух преобразовательных стрем­лений, указывающих, в каком направлении пойдет или уже шла дальнейшая стройка общества. Одно из этих стремлений в при­говоре 16 июля прямо поставлено как задача кодификационной комиссии: ей поручено было составить проект такого Уложения, чтобы «всяких чинов людем от большого и до меньшего чину суд и расправа была во всяких делех всем ровна».

Это – не ра­венство всех перед законом, исключающее различие в правах: здесь разумеется равенство суда и расправы для всех, без приви­легированных подсудностей, без ведомственных различий и клас­совых льгот и изъятий, какие существовали в тогдашнем мос­ковском судоустройстве, имеется в виду суд одинаковый, нели­цеприятный и для боярина, и для простолюдина, с одинаковой подсудностью и процедурой, хотя и не с одинаковой наказуемос­тью; судить всех, даже приезжих иноземцев, одним и тем же судом вправду, «не стыдяся лица сильных, и избавляти обидящего (обидимого) от руки неправедного», – так предписывает глава X, где сделана попытка начертать такой ровный для всех суд и расправу. Идея такого суда исходила из принятого Уложе­нием общего правила устранять всякое льготное состояние и от­ношение, соединенное с ущербом для государственного, особен­но казенного интереса.

Другое стремление, исходившее из того же источника, про­ведено в главах о сословиях и выражало новый взгляд на отно­шение свободного лица к государству. Чтобы выразуметь это стремление, надобно несколько отрешиться от современных по­нятий о личной свободе. Личная свобода, независимость от другого лица, не только неотъемлемое право, ограждаемое законом, но и обязанность, требуемая еще и правами. Никто не захочет, да и не может стать формальным холопом по договору, потому что никакой суд не даст защиты такому дого­вору. Но не забудем, что общество XVII в. – общество холоповладельческое, в котором действовало крепост­ное право, выражавшееся в различных видах холопства, и к этим видам именно в эпоху Уложения, готов был прибавиться новый вид зависимости, крепостная крестьянс­кая неволя. Тогда в юридический состав личной свободы входи­ло право свободного лица отдать свою свободу на время или на­всегда другому лицу без права прекратить эту зависимость по своей воле. На этом праве и основались различные виды древне­русского холопства. Но до Уложения существовала личная зависимость без крепостного характера, создававшаяся личным закладом. ¹ Заложиться за кого-либо значило: в обеспечение ссу­ды или в обмен за какую-либо иную услугу, например, за подат­ную льготу или судебную защиту, отдать свою личность и труд в распоряжение другого, но сохраняя право прервать эту зависи­мость по своему усмотрению, разумеется, очистив принятые на себя обязательства заклада. Такие зависимые люди назывались в удельные века закладнями, а в московское время закладчиками.

Заем под работу был для бедного человека в Древней Руси наиболее выгодным способом помещения своего труда. Но, от­личаясь от холопства, закладничество стало усвоять себе холо­пью льготу, свободу от государственных повинностей, что было злоупотреблением, за которое теперь закон и ополчился против закладчиков и их приемщиков: поворотив закладчиков в тягло, Уложение (гл. XIX, ст. 13) пригрозило им за повторительный заклад «жестоким наказанием», кнутом и ссылкой в Сибирь, на Лену, а приемщикам – «великой опалой» и конфискацией зе­мель, где закладчики впредь жить будут. Между тем для многих бедных людей холопство и еще больше закладничество были выходом из тяжелого хозяйственного положения.

При тогдаш­ней дешевизне личной свободы и при общем бесправии льготы и покровительства, «заступа», сильного приемщика были ценны­ми благами; потому отмена закладничества поразила закладчи­ков тяжким ударом, так что они в 1649 г. затевали в Москве но­вый бунт, понося царя всякой неподобной бранью. Мы поймем их настроение, не разделяя его. Свободное лицо, служилое или тяглое, поступая в холопы или в закладчики, пропадало для го­сударства. Уложение, стесняя или запрещая такие переходы, выражало общую норму, в силу которой свободное лицо, обязан­ное государственным тяглом или службой, не могло отказывать­ся от своей свободы, самовольно слагая с себя обязанности перед государством, лежавшие на свободном лице; лицо должно при­надлежать и служить только государству и не может быть ничь­ей частной собственностью: «Крещеных людей никому продава-ти не ведено» (гл. XX, ст. 97).

Личная свобода становилась обязательной и поддерживалась кнутом. Но право, пользование которым становится обязатель­ным, превращается в повинность. Государство о до­рогое достояние – человеческую личность, и все нрав­ственное и гражданское существо стоит за это стеснение воли со стороны государства, за эту повинность, которая дороже всякого права. Но в русском обществе XVII в. ни личное созна­ние, ни общественные нравы не поддерживали этой общечелове­ческой повинности.

Да и государство, воспрещая лицу частную зависимость, не обе­регало в нем человека или гражданина, а берегло для себя своего солдата или плательщика. Уложение не отменяло личной нево­ли во имя свободы, а личную свободу превращало в неволю во имя государственного интереса. Но в строгом запрете закладничества есть сторона, где мы встречаемся с закладчиками в одном порядке понятии. Эта мера была частичным выражением общей цели, поставленной в Уложении, овладеть общественной груп­пировкой, рассажав людей по запертым наглухо сословным клет­кам, сковать народный труд, сжав его в узкие рамки государ­ственных требований, поработив им частные интересы. Заклад­чики только раньше почувствовали на себе тяжесть, ложившую­ся и на другие классы. Это была общая народная жертва, вынуж­денная положением государства, как увидим, изучая устройство управления и сословий после Смуты.

Глава 2. Завершение юридического оформления крепостничества

2.1. Значение Соборного Уложения 1649 года в дальнейшей разработке системы феодального законодательства России

В феодальном обществе право в своем развитии проходит три стадии: относительно единое право, партикулярное и унифицированное.¹ Каждая из этих фаз отвечает определенному уровню развития производственных отношений и политической надстройки. Стадия унифицированного права возникает в процессе становления единого государства. В России она отмечена возникновением единых кодексов национального права – Судебников 497, 1550 гг. и – как вершины процесса – Уложения 1649 г.

Уложение возникло в пору значительной по масштабам законодательной деятельности царского правительства, приходящей на второе – пятое десятилетия XVII в. Уложение 1649 г. – качественно новый в истории феодального права России кодекс, значение которого состоит прежде всего в дальнейшей разработке системы феодального законодательства, направленной на завершение юридического оформления крепостничества. В нем представлено право, выражающие коронные интересы господствующего класса и регулирующее в масштабе всей страны многие процессы социально-экономической, политической и правовой сфер феодальной России. Тем самым в значительной мере были преодолены остатки партикуляризма, свойственные предшествующему периоду. Преобладающей формой права стал закон, который в заметной мере потеснил и подчинил себе обычное право.

Другой аспект всеобщности закона выражен в словах предисловия к Уложению: «. . . чтобы. . . суд и расправа была во всяких делах всем ровна»,² – под которыми следует понимать всеобщее подчинение государственному суду и закону. По закон не был одинаков для всех сословий. Право-привилегия для феодального класса остается доминирующим принципом Уложения.

Проведение же принципов территориальной посословной общности права в период до Уложения в условиях ограниченных сфер действия письменных законов, выраженных главным образом в форме многочисленных, исходящих от разных инстанций указов, было невозможно. Введение единого и напечатанного кодекса законов не только отвечало возросшим задачам феодальной государственности, но и делало возможным унификацию и упорядоченно феодального судоустройства и судопроизводства в масштабах всей страны. Сказанное касалось всех сфер общественной жизни феодальной России, начиная от землевладения и правового положения классов и кончая политической и правовой надстройками.

Характеристики

Список файлов курсовой работы