59477 (611081), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Если непосредственной причиной создания Соборного уложения 1649 г. послужило восстание в 1648 г. в Москве и обострение классовых и сословных противоречий, то глубинные причины лежали в эволюции социального и политического строя России, и процессах консолидации основных классов - сословий того времени - крестьян, холопов, посадских людей и дворян - и начавшемся переходе от сословно-представительной монархии к абсолютизму. Указанные процессы сопровождались заметным ростом законодательной деятельности, стремлением законодателя подвергнуть правовой регламентации возможно больше сторон и явлений общественной и государственной жизни. Интенсивный рост числа указов за период от Судебника 1550 года до Уложения 1649 года виден из следующих данных: 1550-1600гг. - 80 указов;1601-1610 гг. -17; 1611-1620 гг. - 97;1621-1630 гг. - 90; 1631-1640 гг. - 98; 1641-1948 гг. - 63 указа. Всего за 1611-1648 гг. - 348, а за 1550-1648 гг. - 445 указов.¹

Главнейшая причина принятия Соборного уложения заключалась в обострении классовой борьбы. Царь и верхушка господствующего класса, напуганные восстанием посадских, стремились в целях успокоения народных масс создать видимость облегчения положения тяглового посадского населения. Кроме того, на решение об изменении законодательства повлияли челобитные дворянства, в которых содержались требования об отмене урочных лет.

По самой цели самобытных ново­введений, направленных к охране или восстановлению разрушен­ного Смутой порядка, они отличались московской осторожнос­тью и неполнотой, вводили новые формы, новые приемы дей­ствия, избегая новых начал. Общее направление этой обновитель­ной деятельности можно обозначить такими чертами: предпола­галось произвести в государственном строе пересмотр без пере­ворота, частичную починку без перестройки целого.² Прежде все­го необходимо было упорядочить людские отношения, спутан­ные Смутой, уложить их в твердые рамки, в точные правила.

По установившемуся порядку московского законодательства новые законы издавались преимущественно по запросам из того или другого московского приказа, вызывавшимся судебно-административной практикой каждого, и обращались к руководству и исполнению в тот приказ, ведомства которого они касались. Там согласно с одной статьей Судебника 1550 г. новый закон припи­сывали к этому своду. Так основной кодекс подобно стволу дере­ва давал от себя ветви в разных приказах: этими продолжениями Судебника указные книги приказов. Надобно было объе­динить эти ведомственные продолжения Судебника, свести их в один цельный свод, чтобы избегнуть повторения случая, едва ли одиночного, какой был при Грозном: А. Адашев внес в Боярс­кую думу из своего Челобитного приказа законодательный зап­рос, который был уже решен по запросу из Казенного приказа, и дума, как бы позабыв сама недавнее выражение своей воли, ве­лела казначеям записать в их указную книгу закон, ими уже за­писанный. Бывало и так, что иной приказ искал по другим закона, записанного в его собственной указной книге. Эту соб­ственно кодификационную потребность, усиленную приказны­ми злоупотреблениями, можно считать главным побуждением, вызвавшим новый свод и даже частью определившим самый его характер. Можно заметить или предположить и другие условия, повлиявшие на характер нового свода.

Необычайное положение, в каком очутилось государство после Смуты, неизбежно возбуждало новые потребности, ставило пра­вительству непривычные задачи. Эти государственные потреб­ности скорее, чем вынесенные из Смуты новые политические понятия, не только усилили движение законодательства, но и сообщили ему новое направление, несмотря на все старание новой династии сохранить верность старине. До XVII в. московское законодательство носило казуальный характер, давало ответы на отдельные текущие вопросы, какие ставила правительственная практика, не касаясь самых оснований государственного поряд­ка. Заменой закона в этом отношении служил старый обычай, всем знакомый и всеми признаваемый. Но как скоро этот обычай пошатнулся, как скоро государственный порядок стал сходить с привычной колеи предания, тотчас возникла потребность заме­нить обычай точным законом. Вот почему законодательство получает более органический характер, не огра­ничивается разработкой частных, конкретных случаев государ­ственного управления и подходит все ближе к самым основани­ям государственного порядка, пытается, хотя и неудачно, уяс­нить и выразить его начала.

1. Источники Соборного Уложения

Уложение составлялось наспех, кое-как и сохранило на себе следы этой спешности. Не погружаясь в изучение всего приказного материала, комиссия ограничилась основными источниками, указанными ей в приговоре 16 июля.

Источники Уложения отчасти были указаны законодателем при назначении редакционной комиссии, отчасти взяты самими редакторами. Этими источниками были:

1) Судебник царский и указные книги приказов; первый составляет один из источников Х гл. Уложения – «о суде», которая, кроме того, по всей вероятности, черпала из указанных книг приказ. Указаные книги послужили источниками каждая для соответствующей главы Уложения. Эти указные книги – самый обильный источник Уложения. Целый ряд глав свода составлен по этим книгам с дословными или из­мененными выдержками: например, две главы о поместьях и вотчинах составлены по книге Поместного приказа, глава «О хо­лопье суде» – по книге приказа Холопьего суда, глава «О раз­бойниках и о татиных делах»... по книге Разбойного приказа.

2) Источники Уложения греко-римские взяты из Кормчей, а именно из Эклоги, Прохирона, новелл Юстиниана и правил Василия В.; из них более обильным источником был Прохирон (для гл. Уд. X, XVII и XXII); новеллы послужили источником 1 гл. Ул. («о богохульниках»). Вообще же заимствования из кормчей немногочисленны и фрагментарны и иногда противоречат постановлениям, взятым из русских источников о том же самом предмете и включенным в то же Уложение (ср. Ул. XIV гл., ст. 10 гл. XI, ст. 27). Многие черты жестокости уголовного права проникли в Уложение из кормчей.

3) Важнейшим источником Уложения был Литовский статут 3-й редакции (1588 г.). Заимствования из статута отменены (но далеко не все) на подлинном свитке Уложения. Путь для заимствований был облегчен тем, что уже раньше (как уже было сказано) приказные дьяки брали и переводили из статута некоторые пригодные артикулы. Способ заимствования разнообразен: иногда заимствуется содержание статута буквально; иногда берется только система и порядок предметов; иногда заимствуется только предмет закона, а решение дается свое; большей частью Уложение дробит один артикул на несколько статей. Заимствования из статута иногда вводят в Уложение погрешности против системы и даже разумности узаконений.

Но вообще статут как памятник также русского права, весьма сходный с Русской Правдой, может быть признан почти местным источником Уложения. Несмотря на такое множество заимствований из чужих источников. Уложение есть не компиляция иноземного права, а кодекс вполне национальный, переработавший чужой материал по духу старомосковского права, чем он совершенно отличается от переводных законов XVII в. В сохранив­шемся подлинном свитке Уложения встречаем неоднократные ссылки на этот источник. Составители Уложения, пользуясь этим кодексом, следовали ему, особенно при составлении первых глав, в расположении предметов, даже в порядке статей, в подборе казусов и отношений, требовавших законодательного опре­деления, в постановке правовых вопросов, но ответов искали все­гда в своем туземном праве, брали формулы самых норм, право­вых положений, но только общих тому и другому праву или без­различных, устраняя все ненужное или несродное праву и судеб­ному порядку московскому, вообще перерабатывали все, что за­имствовали. Таким образом. Статут послужил не столько юри­дическим источником Уложения, сколько кодификационным пособием для его составителей, давал им готовую программу.

4) Что касается новых статей в Уложении, то их, вероятно, немного; надо думать, что комиссия (до собора) сама не составляла новых узаконений (кроме заимствований).¹

На комиссию возложена была двоякая задача: во-первых, собрать, разобрать и переработать в цельный свод действующие законы, разновремен­ные, несоглашенные, разбросанные по ведомствам, и потом нор­мировать случаи, не предусмотренные этими законами. Вторая задача была особенно трудна. Комиссия не могла ограничиться собственной юридической предусмотрительностью и своим пра­вовым разумением, чтобы установить такие случаи и найти нор­мы для их определения. Необходимо было знать общественные нужды и отношения, изучить правовой разум народа, а также практику судебных и административных учреждений; по край­ней мере, мы так посмотрели бы на такую задачу. В первом деле комиссии могли помочь своими указаниями выборные; для вто­рого ей надобно было пересмотреть делопроизводство тогдаш­них канцелярий, чтобы найти прецеденты, «примерные случаи», как тогда говорили, чтобы видеть, как решали не пред­усмотренные законом вопросы областные правители, централь­ные приказы, сам государь с Боярской думой. Предстояла об­ширная работа, требовавшая долгих и долгих лет. Впрочем, до такого мечтательного предприятия дело не дошло: решили со­ставить Уложение ускоренным ходом, по упрощенной програм­ме.¹

Уложение разделено на 25 глав, содержащих в себе 967 ста­тей. Уже к октябрю 1648 г., т. е. в два с половиной месяца, изго­товлено было к докладу 12 первых глав, почти половина всего свода; их и начал с 3 октября слушать государь с думой. Осталь­ные 13 глав были составлены, выслушаны и утверждены в думе к концу января 1649 г., когда закончилась деятельность комис­сии и всего собора и Уложение было закончено в рукописи. Зна­чит, этот довольно обширный свод составлен был всего в полго­да с чем-нибудь. Чтобы объяснить такую быстроту законодатель­ной работы, надобно припомнить, что Уложение составлялось среди тревожных вестей о мятежах, вспыхивавших вслед за июнь­ским московским бунтом в Сольвычегодске, Козлове, Талицке, Устюге и других городах, и заканчивалось в январе 1649 г. под влиянием толков о готовившемся новом восстании в столице. Торопились покончить дело, чтобы соборные выборные поспе­шили разнести по своим городам рассказы о новом курсе мос­ковского правительства и об Уложении, обещавшем всем «ров­ную», справедливую расправу.

1.3. Содержание и система Уложения

Уложение начинается предисловием, в котором утверждается, что оно составлено "по государеву указу общим советом, чтобы Московского государства всяких чинов людям, от большего и до меньшего чину, суд и расправа был во всяких делах всем ровна земского великого царственного дела". 3 октября 1649 г, царь вместе с Думой и духовенством слушал Уложение, выборным людям оно было "чтено". Со списка Уложения был " список в книгу, слово во слово, и с тое книги напечатана сия книга".

Итак, Соборное уложение состояло из 25 глав, включавших в себя 967 статей. В этом большом по объему памятнике феодального права были систематизированы на более высоком уровне юридической техники правовые нормы, действовавшие ранее. Кроме того, имелись и новые правовые нормы, появившиеся главным образом под давлением дворянства и чернотяглых посадов. Для удобства главам предшествует подробное оглавление, указывающее содержание глав и статей. Система довольно беспорядочная, усвоенная Уложением, в 1-й части кодекса копирует систему статута. Первая глава Уложения ("о богохульниках и церковных мятежниках")¹ рассматривает дела о преступлениях против церкви (9 статей), в которых наказывается смертью "хула" против бога и против богородицы тюремным же заключением - бесчинное поведение в церкви. Глава вторая ("о государьской чести и как его государьское здоровье оберегать", 22 статьи) говорит о преступлениях против царя и его властей, называя их "изменой". К ней примыкает глава третья ("о государева дворе, чтоб на государевом дворе ни от кого какова бесчинства и брани не было", 9 статей) со строгими наказаниями за ношение оружия на дворе и прочее.

Глава четвертая ("о подпищекех и которые печати подделывают", 4 статьи) говорит о подделках документов и печатей, глава пятая (2 статьи) - " о денежных мастерах которые учнут делати воровские деньги". В главе шестой (6 статей) сообщается "о проезжих грамотах в и(ы)ные государьства". Близко связны с ними по содержанию следующие главы: седьмая ("о службе всяких ратных людей Московского государьства", 32 статьи) и восьмая ("о искуплении пленных", 7 статей).

B девятой главе говорится "о мытах и о перевозех и о мостах" (20 статей). Собственно с десятой главы (" о суде", 277 статей) начинаются наиболее важные постановления Уложения. К этой статье примыкает глава 11 ("суд о крестьянех", 34 статьи), глава 12 ("о суде патриарших приказных, и дворовых всяких людей, и крестьян", 3 статьи), глава 13 ("о монастырском приказе", 7 статей), глава 14 ("о крестном целовании", 10 статей), глава 15 "о вершеных делах", 5 статей).

Глава 16 ("о поместных землях", 69 статей) объединен общей темой с главой 17 "о вотчинах" (55 статей). Глава 18 говорит "о печатных пошлинах" (71 статья). 19 глава носит название "о посадских людех" (40 статей). Глава 20 заключает "суд о холопех" (119 статей), глава 21 говорит "о розбойных и татиных делех (104 статьи), 22 глава заключает в себе "указ за какие вины кому чинити смертная казнь и за какие вины смертию не казнити, чинити наказние" (26 сттей). Последние главы -23 ("о стрельцах", 3 статьи), 24 ("указ о атаманах и о казакех", 3 статьи), 25 ("указ о корчмах", 21 статья) - очень кратки.

Характеристики

Список файлов курсовой работы