59433 (611074), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Между тем многие сподвижники Боливара стали проводниками интересов федералистов. Сантандер, вице-президент Новой Гранады, и Паэс, командующий войсками в Венесуэле и фактически полновластный ее правитель, делали все возможное, чтобы расколоть Великую Колумбию на самостоятельные части. Они оба искали поддержки у крупных помещиков и негоциантов. Боливар с его идеалом единства, с его планами продолжать борьбу с испанцами за освобождение Кубы и Пуэрто-Рико стал для людей типа Сантандера и Паэса главной помехой в достижении их целей. Устранить Боливара, лишить его власти и авторитета – вот к чему будут стремиться эти бывшие сподвижники Освободителя. Пытаясь замаскировать свои подлинные намерения, они обвиняли Боливара в желании установить единовластие и чуть ли не провозгласить себя императором.
В действительности же идея провозглашения Боливара императором исходила из тех кругов, которые стремились избавиться от него. Они знали, что Боливара-императора будет легче устранить, чем Боливара-освободителя.
Боливар отказался слушать тех, кто соблазнял его званием императора. Он им ответил: «Мне суждено быть освободителем, это мой старый мундир. Звание освободителя для меня ценнее всего, я не думаю обесчестить себя, сменив его на трон императора» 20.
В том же году Боливар приехал в Боготу, где правил от его имени Сантандер, и приступил к исполнению своих обязанностей президента Великой Колумбии. Сантандер и его единомышленники, притворяясь друзьями Боливара, готовились произвести переворот. Боливар знал об этом, но ничего не предпринимал против заговорщиков. Он ожидал, что континентальный конгресс, заседавший в то время в Панаме, одобрит его план латиноамериканской конфедерации и тем самым нанесет удар по сепаратистским элементам.
Боливар надеялся привлечь к участию в конфедерации, кроме Великой Колумбии и Перу, Чили, Боливию, Мексику, Центральную Америку и Аргентину.
Континентальный конгресс, на котором Боливар не смог присутствовать, заседал в Панаме с 22 июня до 25 июля 1826 года. Он принял резолюцию о «вечной конфедерации» испано-американских республик, договор о взаимной защите и военную конвенцию. Однако ни одна из республик, даже Великая Колумбия, их не ратифицировала. Континентальный конгресс постановил собираться раз в два года в городе Такубайе (Мексика). Это сильно обеспокоило Боливара. Он опасался, что близость Такубайи к США позволит североамериканскому правительству влиять в выгодном для него направлении на испано-американские республики. Конгресс в Панаме, писал Боливар, уподобился древнему греку, который с берега пытался управлять плывущим в море кораблем. Континентальный конгресс не оправдал надежд Боливара. Это поняли и противники Боливара – Сантандер, Паэс и те, кто стремился от него избавиться.
Из Боготы, где Боливару удалось наладить отношения с Сантандером, Боливар поспешил а Каракас. Нужно было попытаться наладить отношения с Паэсом, убедить его в необходимости поддержать единство Великой Колумбии. Авторитет Боливара был еще столь велик, что Паэс не посмел на этот раз открыто выступить против него.
Но все это победы были непрочными. А Перу произошел переворот, власть захватили враги конфедерации. Они отменили централистскую конституцию. Противники единения укрепились и в Эквадоре. Сантандер в Новой Гранаде подготавливал ее отделение от Венесуэлы.
Боливар в сопровождении 800 венесуэльских ветеранов поспешил из Каракаса обратно в Боготу. Прибыв в столицу Новой Гранады, он отстранил Сантандера от власти и вновь взял бразды правления в свои руки. Он ведь продолжал оставаться президентом Великой Колумбии. Однако волнения в боливарийских республиках не прекращались. Восставали солдаты, которым месяцами не платили жалованья, крестьяне, требовавшие обещанной земли, и рабы – обещанной свободы, генералы, мечтавшие стать диктаторами, сторонники испанцев, не терявшие надежды на возвращение колонизаторов.
В 1827 году Боливар объявил выборы в законодательные органы Новой Гранады. На выборах победу одержали сторонники Сантандера. Не находя опоры среди своих товарищей по оружию, Боливар совершил шаг, который ускорил его падение. Он обратился за поддержкой к католической церкви. Боливар восстановил некоторые церковные привилегии, он ополчился против «офранцуженных смутьянов» - свободомыслящих, закрыл университет в Боготе, студенты которого требовали демократических свобод.
Союз Боливара с заклятыми врагами испано-американской независимости оттолкнул от него многих либерально настроенных патриотов. Друзья Сантандера не жалели красок, рисуя Боливара кровожадным диктатором, хотя в действительности он особых репрессивных мер против своих противников не принимал. В масонских ложах все чаще стали поговаривать о необходимости предать смерти «тирана». В ночь на 25 сентября 1829 года группа заговорщиков во главе с французом Орманом и венесуэльцем Карухо – ярых республиканцев захватила президентский дворец с намерением убить Боливара. С помощью своей подруги Мануэлиты Саенс Боливару удалось спасти свою жизнь. Преданные войска быстро покончили с заговорщиками. Главные виновники были осуждены на смерть. Их вдохновитель Сантандер отделался заключением в крепость.
Боливар, считая, что этими мерами он достаточно укрепил свое положение в Боготе, направился в Гуаякиль, откуда объявил войну реакционному перуанскому правительству, войска которого вторглись в Боливию и Эквадор в надежде присоединить их к Перу. С помощью генерала Сукре Боливар остановил перуанцев и заставил их заключить мир.
После войны с Перу Боливар, поддерживаемый церковной иерархией и консерваторами, стал добиваться, чтобы его провозгласили пожизненным президентом. Он обратился к народу с призывом высказаться о форме правления. Этим воспользовались Паэс и его единомышленники в Венесуэле. Послушный им конгресс в Каракасе расторгнул союз с Новой Гранадой и провозгласил самостоятельность Венесуэлы. Тем самым Боливар оказался лишенным каких-либо атрибутов власти на своей родине. 15 января 1830 года возвратился Боливар из Эквадора в Боготу, где собрался конгресс Великой Колумбии, призванный решить будущую форму правления республики.
Один из современников так описывает въезд Боливара в столицу Новой Гранады: «Центральные улицы были празднично разукрашены. По ним шеренгами выстроились все войска гарнизона… Можно утверждать, что каждый, у кого была лошадь или кто мог ее раздобыть, выехал встречать Боливара. Балконы, окна и крыши были полны народа. Но вся эта огромная толпа вела себя сдержанно. Артиллерийские залпы и колокольный звон не вызывали восторга. Инстинкт подсказывал народу, что это торжество было в действительности похоронами Великой Республики, а не победным возвращением ее овеянного славой Освободителя».
Боливар направил конгрессу послание, в котором отказывался от кандидатуры в президенты и просил установить сильную исполнительную власть. Послание заканчивалось следующей фразой: «К стыду моему, я должен признаться, что независимость – единственное благо, которого мя добились за счет всех остальных благ».
Анархия между тем разгоралась все с большей силой. Усиливались волнения в войсках. В самой Боготе либеральная оппозиция требовала изгнания Боливара и возвращения к власти Сантандера.
Хотя председателем конгресса был избран друг Боливара генерал Сукре, конгресс несколько месяцев не решался ни принять отставку Боливара, ни оставить его у власти. Наконец, 4 мая 1830 года либералы взяли верх: отставка Боливара была принята, и президентом был назначен враждебный Боливару генерал Хоакин Москера.
Несколько дней спустя Боливар заявил, что окончательно отказывается от политической деятельности и уезжает в Европу. Не успел Боливар оставить Боготу, как его верный друг и сподвижник генерал Сукре был предательски убит из-за угла.
В Картахене, куда прибыл Боливар в июле 1830 года, его настиг новый удар. Венесуэльский конгресс объявил Освободителя «главным виновником всех несчастий республики» и потребовал от властей Новой Гранады немедленно изгнать его из пределов страны. Боливар, однако, медлил оставить Картахену. Он все еще не терял надежды, что положение измениться и его вновь призовут к власти.
В октябре 1830 года единомышленники Боливара произвели в Боготе переворот. Временным президентом был провозглашен преданный Боливару генерал Урданета, который поспешил предложить ему возглавить новое правительство. Боливар отказался, он решил дождаться выборов.
Между тем здоровье его ухудшалось с каждым днем. 24 октября из города Соледад, где он в то время находился, его перевезли в тяжелом состоянии в небольшую рыбацкую деревушку Санта-Марта, а оттуда – в поместье Сан-Педро Алехандрино, принадлежавшее испанцу стороннику патриотов Хоакину де Миер.
По побережью быстро распространялся слух, что Боливар умирает. В Сан-Педро со всех сторон стали стекаться верные соратники Боливара: солдаты и офицеры, большинство их них – изгнанники из Венесуэлы. Круглые сутки дежурили они у спальни, где в гамаке медленно умирал Освободитель.
16 декабря Боливар продиктовал последний манифест к своим соотечественникам: «Колумбийцы! Вы являетесь свидетелями моих усилий обеспечить свободу там, где господствовал ранее деспотизм. Я трудился с самопожертвованием, не щадя своего имущества и спокойствия. Я оставил власть, когда убедился, что вы сомневаетесь в моем бескорыстии. Мои враги использовали вашу доверчивость и растоптали все самое святое для меня: мою репутацию и любовь к свободе. Я жертва моих преследователей, это они загнали меня на край могилы. Но я их прощаю. В час расставания моя любовь к вам обязывает меня высказать мое последнее пожелание. У меня нет другой славы, кроме как укрепление Колумбии. Все должны трудиться на благо единства: народы, подчиняясь нынешнему правительству, дабы избежать анархии; священники, вознося молитвы к небу; военные, используя свою шпагу в защиту социальных завоеваний. Колумбийцы! В предсмертный час я думаю о благе Родины. Если смерть моя будет способствовать прекращению раздоров и укреплению единства, я без ропота сойду в могилу» 21.
Ослабевшая рука Боливара медленно поглаживала томик «Общественного договора» Руссо, с которым он никогда не расставался. Этот томик, во имя которого, как отметил одни историк, Южная Америка пролила реки крови, Боливар завещал университету в Каракасе. Таково было его последнее распоряжение.
17 декабря 1830 года, ровно 11 лет спустя после подписания декрета об объединении Новой Гранады с Венесуэлой в республику Великой Колумбии, Боливара не стало. Он умер в 47-летнем возрасте. Как выяснилось впоследствии, смерть была вызвана скоротечной чахоткой.
Боливара похоронили в Сан-Педро. В 1842 году по решению венесуэльского конгресса его останки были перенесены в Каракас и захоронены в кафедральном соборе.
Так закончил свой жизненный путь Симон Боливар, которого по сей день народы Латинской Америки называют освободителем.
Заключение.
Много лет прошло со дня смерти Симона Боливара. Давно уже во всех столицах Америки воздвигнуты в его честь памятники. Имеется памятник Боливару и в Риме, на Священном холме, там, где он когда-то поклялся освободить свою родину от испанского владычества.
Именем этого национального героя в Венесуэле называют практически все. Самая высокая вершина страны — 5 тысяч метров — это пик Боливар. Альпинисты, покорившие ее, во время восхождения несли на себе его бюст, чтобы установить его как можно выше. И им это удалось — бюст стал самым высокогорным Боливаром в мире.
Центральные площади всех, даже самых крошечных, городов Венесуэлы называются именем Симона Боливара. На них в обязательном порядке стоит его памятник.
Причем установка памятников проводится городскими властями с обязательным соблюдением ряда условий: если Боливар одержал победу в сражении непосредственно в окрестностях данного города, его бронзовое изваяние должно сидеть верхом на коне с обнаженным оружием. Те же города, через которые или рядом с которыми он хотя бы однажды проезжал, должны ограничиваться только бюстом героя. Вызывает, правда, удивление тот факт, что скульпторы разных провинций Венесуэлы изображают Боливара как-то уж очень по-разному, так что порой просто невозможно поверить в то, что все эти многочисленные памятники посвящены одному и тому же человеку. Зато на национальной государственной валюте, которая называется венесуэльский боливар, он выглядит весьма внушительно.
Но все же в основном ваятели любят изображать Боливара человеком исполинской фигуры на могучем коне со шпагою в руке. Однако этот образ столь же далек от подлинника, как и книги о Боливаре, в которых он рисуется как прототип всех гражданских добродетелей, как сверхъестественный человек, без недостатков и людских слабостей. Такого Боливара никогда не существовало.
В действительности Боливар был ниже среднего роста, со лбом, испещренным с раннего возраста морщинами; над его черными живыми глазами нависали густые, правильной формы брови; прямой и длинный нос, выдвинутые скулы, впалые щеки, некрасивый рот и довольно толстые губы, зубы ровные и белые, уши большие, волосы черные, тонкие и вьющиеся, грудь узкая, лицо оливкового цвета – таким рисует Боливара его адъютант ирландец О’Лири.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
