59433 (611074), страница 2
Текст из файла (страница 2)
- Скажите, - спросил молодой креол немецкого ученого, - настала ли пора Испанской Америке сбросить чужеземное иго и провозгласить независимость?
- Да, - ответил Гумбольдт. – Испанская Америка созрела для этого, но там нет человека, способного возглавить движение за освобождение своей родины.
Тут вмешался в разговор Бонплан:
- До сих пор я был с вами согласен, Гумбольдт. Но на этот раз вы, по-моему, не правы. Мне кажутся, что раз колонии созрели для независимости - а они действительно созрели, - то, как только поднимется восстание, оно само выдвинет вождя5.
Никто из собеседников тогда не предполагал, что этот будущий вождь находился тогда среди них.
Во время пребывания Боливара в Париже Наполеон короновался императором Франции. Сохранилось письмо Боливара к полковнику Вийару, дяде его двоюродной сестры Фани, которое свидетельствует о крайне отрицательном отношении Боливара к Наполеону в тот период. «Я не могу вообразить, - писал Боливар, - чтобы кто-либо был сторонником первого консула, хотя Вы, дорогой полковник, и превозносите его до небес. Я преклоняюсь, как и Вы, перед его военным талантом, но разве Вы не видите, что его единственной целью является захват власти? Этот человек становиться деспотом.… И это еще называется эрой свободы?.. Разве какой-либо народ может быть заинтересован в том, чтобы доверить свою судьбу в руки одного человека? Будьте уверены, правление Бонапарта станет в скором времени более жестоким, чем тех маленьких тиранов, которых он свергнул» 6.
Впоследствии Боливар, вспоминая эти дни, говорил о Наполеоне: «Я боготворил его как героя республики, как блестящую звезду славы, как героя свободы… Но с того дня, когда он провозгласил себя императором, для меня он превратился в двуличного тирана».
Прошло несколько месяцев, и вот произошло события, имевшее для Боливара куда большее значение, чем коронация Наполеона. В его особняк на улице Ланкри явился таинственный незнакомец, по фамилии Робинзон. Учитель и ученик были несказанно обрадованы этой встречей, о которой они оба долго мечтали.
Родригес посоветовал Боливару бросить праздную жизнь в столице Франции и пойти пешком из Парижа в Рим. Так он сможет познакомиться с жизнью простых людей, насладиться природой. Недолго думая, Боливар согласился, и два друга, захватив с собой только самое необходимое, зашагали из Парижа по направлению к солнечной Италии.
О многом беседовали Родригес с Боливаром во время своего увлекательного путешествия. Родригес попытался не без успеха убедить своего друга посвятить свою жизнь и состояние делу освобождения Америки.
Путники посетили Милан, Венецию, Неаполь и, наконец, прибыли в столицу папского государства Рим. Испанский посол поспешил пригласить молодого венесуэльца, слава о богатстве которого всюду открывала ему двери, посетить папу римского. Боливар принял приглашение, но во время торжественного приема, несмотря на настойчивые намеки посла, отказался поцеловать крест, вышитый на папской туфле.
Испанский дипломат пришел в бешенство.
- Как вы осмелились оскорбить святого отца? – закричал он Симону, как только они покинули папские покои.
- Сеньор, – спокойно ответил ему Боливар, - должно быть, папа не уважает эмблему христианства, если он носит ее на своих туфлях, а ведь даже могущественные монархи считают за честь носить ее на короне7.
В Риме, народ которого дал столько примеров беззаветной любви к свободе и никогда не преклонял колена перед завоевателями, окончательно созрело решение Боливара посвятить себя борьбе за освобождение его родины от испанского владычества.
Однажды, осматривая окрестности Рима, Боливар и Родригес очутились на древнем «Священном холме» - Монте-Сакро. Они обсуждали только что полученные известия о поражении, постигшем экспедицию Миранды.
- Наступило время изгнать испанцев из Америки, и ты должен сделать это, - вновь горячо стал убеждать своего друга Родригес.
- Я готов посвятить этому делу всю свою жизнь, - после долгого раздумья ответил Боливар.
Вслед за этим он встал на колени и произнес:
- Клянусь моей жизнью и честью, что рука моя не устанет разить врагов и душа моя не обретет покоя до тех пор, пока я не разорву цепи, которыми Испания опутала мою родину8.
Через несколько месяцев Боливар, напутствуемый советами Родригеса, решил возвратиться в Венесуэлу. По дороге он посетил Париж, Гамбург и Соединенные Штаты Америки, где встречался и договаривался с нужными ему людьми.
И вот, наконец, Боливар в Каракасе, в кругу своих друзей и знакомых, готовых, как и он, бороться за независимость.
- Не следует спешить, - советует им Боливар. – Наполеон наверняка поработит Испанию, как Испания поработила нас. Тогда можно будет выступить. А пока будем готовиться – вести патриотическую пропаганду и собирать оружие. Не забывайте, что враг коварен и силен, поэтому соблюдайте осторожность.
Глава 2. Образование Венесуэльской республики.
Прошло полтора года после возвращения Боливара на родину. За это время венесуэльские патриоты хорошо потрудились. Они приобрели многих сторонников среди молодежи. В колониальной администрации у них были свои люди, сообщавшие о каждом шаге испанских властей. Дом Боливаров в Каракасе стал центром патриотически настроенной молодежи. Его в шутку называли «креольским конгрессом».
В июне 1808 года в Каракас одновременно поступили сведения об отречении испанского короля Карла IV, о провозглашении королем Испании его сына Фердинанда VII, о его последующем отречении и об оккупации испанской столицы Мадрида французскими войсками. Вслед за тем пришли сообщения о том, что Карл IV и Фердинанд VII находятся во Франции под арестом и что Наполеон I назначил королем Испании своего брата Жозефа Бонапарта.
Эти новости вызвали большое смятение среди колониальных властей, чем не преминули воспользоваться патриоты. Выступая под видом сторонников плененного французами Фердинанда VII, патриотически настроенные креолы составили петицию на имя генерал-капитана с требованием немедленно преобразовать аюнтамиенто (городское управление) Каракаса в правительственную хунту (комитет), включив в нее представителей от различных слоев местного населения. Креолы предлагали, чтобы хунта, выступая от имени Фердинанда VII, приняла меры для защиты Венесуэлы от возможного французского вторжения.
Колониальные власти без труда разгадали в петиции патриотов намерение не остаться верными испанской короне, а заменить испанскую колониальную администрацию представителями местного населения и подготовить таким образом почву для провозглашения независимости. Не теряя времени, генерал-капитан отдал приказ – всех тех, кто подписал петицию, арестовать и предать суду.
Среди подписавших петицию отсутствовали подписи братьев Боливаров. Они считали, что обращаться с подобной петицией к властям было бесполезно и могло вызвать только репрессии. Боливары настаивали на более решительных действиях, и подписать петицию отказались. Это их спасло от ареста и суда и позволило им продолжать мобилизовывать население на борьбу с колониальными властями.
В начале 1810 года французским войскам удалось оккупировать почти всю Испанию. Центральная хунта, правившая из Севильи от имени Фердинанда VII неоккупированной частью страны, бежала в город Кадис, где самораспустилась. Вместо нее в Кадисе был создан Регентский совет. Фактически испанское правительство – оплот колониального деспотизма – перестало существовать. В Испании началось всенародное восстание против французских оккупантов. Как только сведения об этих событиях были получены в колониях, в Буэнос-Айресе, Сантьяго и во многих других городах, колониальная администрация была свергнута, и власть перешла к патриотическим хунтам, в которых преобладали представители местного купечества и интеллигенции9.
Попытки колонизаторов вернуть себе власть натолкнулись на сопротивление патриотов. Так началась война за независимость испанских колоний, продолжавшаяся долгих 15 лет. В ходе этой войны обозначились три основных района освободительного движения: в Северной Америке – Мексика, в Южной Америке – на севере – Венесуэла и на юге – Аргентина.
В Каракасе о событиях в Испании узнали 18 апреля 1810 года. На этот раз патриоты решили действовать без промедления. Явившись в аюнтамиенто, они потребовали его немедленного созыва. Аюнтамиенто собралось на следующий день, 19 апреля, в 7 часов утра. По требованию патриотов в число членов аюнтамиенто были введены представители местного населения, среди которых было несколько метисов и мулатов.
Пополненное таким образом аюнтамиенто объявило себя Верховной хунтой по охране прав Фердинанда VII. Всем, конечно, было очевидно, что речь идет не об охране интересов испанского короля, а, наоборот, об их ущемлении. Образование хунты обозначило переход власти из рук испанской колониальной администрации в руки креолов, то есть местных купцов, помещиков и интеллигентов. В своем манифесте к народу хунта заявила, что намерена присвоить себе все прерогативы власти, которыми пользовался генерал-капитан.
Хунта решила перейти от слов к делу. Она уволила наиболее ненавистных испанских чиновников: главу аюнтамиенто Басадаре, начальника полиции Гарсию, советника Анку и других, которые были вместе с генерал-капитаном Эмпараном поспешно высланы в Испанию. Хунта реорганизовала судебные органы, поставив во главе их преданных себе людей. Королевская «аудиенсия» - верховный судебный орган Венесуэлы – была переименована в апелляционный трибунал, аюнтамиенто – в муниципалитет. 27 апреля хунта обратилась ко всем аюнтамиенто Испанской Америки, призывая их «внести свой вклад в образование испано-американской конфедерации».
Члены хунты отказались признать право Регентского совета в Кадисе вмешиваться в дела американских колоний. Отказ подчиниться Регентскому совету был равносилен объявлению независимости, хотя члены хунты продолжали в тактических целях утверждать, что они остаются лояльными по отношению к испанской короне.
О подлинных намерениях хунты говорило и то обстоятельство, что она учредила посты секретарей (министров) не только по делам войны, финансов и юстиции, но и иностранных дел. На последний пост был назначен метис Хуан Герман Россио, известный в Каракасе последователь энциклопедистов.
Хунта приняла ряд важных законодательных мероприятий, в корне подрывавших испанский колониальный режим в Венесуэле. Были отменены ненавистные населению налоги, в том числе на различные предметы первой необходимости и на экспортируемые товары, было запрещено взимать налоги с индейского населения, объявлена свобода внешней торговли и отменена торговля рабами. Наконец, были назначены выборы в национальны конгресс.
Одно из важных мероприятий хунты заключалось в посылке за границу специальных агентов с целью заручиться поддержкой иностранных держав, купить необходимое для защиты новой власти оружие. Хунта направила доверенных людей к голландцам, на остров Кюрасао, и к англичанам, на остров Ямайку, а так же в Вашингтон и Лондон. В Вашингтон был направлен Хуан Висенте Боливар. Ему удалось приобрести там оружие, но на обратном пути его судно потерпело крушение и затонуло. Во время катастрофы погиб и сам Хосе Висенте.
В Англию, на поддержку которой особенно рассчитывали патриоты, хунта направила делегацию во главе с Симоном Боливаром, которому в связи этой миссией было присвоено звание подполковника. В состав делегации вошел также поэт Андрес Бельо, бывший воспитатель Боливара. Прибыв в Лондон, Боливар развил кипучую деятельность. Он встречался с видными государственными деятелями, с борцом за отмену рабства Уильберфорсом, знаменитым педагогом Ланкастером. Несмотря на все его старания, Боливару не удалось убедить английское правительство признать хунту. Боливар встретил внешне хороший прием у маркиза Уелсли, в то время английского военного министра иностранных дел, но не добился ничего, кроме разрешения на покупку оружия. За вывоз оружия Боливар вынужден был уплатить большую пошлину.
Вместе с Боливаром после многих лет изгнания возвратился на родину Франсиско Миранда. На этот раз население Венесуэлы встречало Миранду с большим воодушевлением. Хунта присвоила ему звание генерал-лейтенанта. Триумфальное возвращение на родину Миранды, заклятого врага Испании, показывало, что Венесуэла перестала считать себя колонией.
Но до полной победы было еще далеко. Часть Венесуэлы – провинция Коро, Маракаибо и Гвиана продолжали оставаться под контролем испанских властей, угрожавших свободному Каракасу. В самой хунте образовались два течения: одно – консервативное – высказывалось за компромисс с испанцами, другое – радикальное – требовало немедленного провозглашения независимости. Оплотом радикалов было «Патриотическое общество», во главе которого стояли Миранда и Боливар.
«Патриотическое общество» возникло вскоре после образования хунты. В его члены принимались все свободные венесуэльцы, независимо от цвета кожи, социального положения или пола. В нем активно участвовали женщины. Общество заседало ежедневно, обсуждая все злободневные вопросы политической жизни Каракаса. Консерваторы называли членов общества якобинцами. Действительно, «Патриотическое общество» походило на радикальный политический клуб периода французской революции.
2 марта 1811 года в городе Каракасе собрался первый Венесуэльский конгресс. Большинство мест в конгрессе получили консерваторы, сторонники компромисса с Испанией. 3 июля 1811 года конгресс начал обсуждать вопрос о декларации независимости. Консерваторы медлили с решением. Параллельно с конгрессом заседало «Патриотическое общество», требовавшее немедленного объявления независимости.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
