59273 (611035), страница 2
Текст из файла (страница 2)
1.2 От русского менталитета к советскому
В первые годы советской власти воспитание молодого поколения было ориентировано на развитие личности, воспитание «нового человека». Впоследствии большевистское правительство вступило на противоположный путь, считая, что в тоталитарном государстве важнее подчинить личность коллективу.
Советская ментальность формировалась отнюдь не только на марксистско-ленинских основах, но во многом - на основе христианской ментальности русского народа. Отношение к труду, к материальным благам, к государственности на протяжении лет оставалось прежним.
Как русский крестьянин-собственник напряженно трудился от зари до зари, так и советский рабочий, и колхозник быстро, в срок выполнял планы и распоряжения. Традиция русской городской усадьбы (см. 1.1.4) вылилась в особое, нигде больше не встречающееся движение садоводов-огородников, зародившееся в советское время и не имевшее под собой никаких экономических корней. Патриархальные отношения на производстве (пусть и в несколько искаженной форме) еще встречались в советское время на предприятиях, возглавляемых талантливым русскими директорами.
Христианские корни имеет и советский лозунг «от каждого по способностям, каждому по потребностям», ведущий начало от принципа разделения материальных благ «по справедливости». Исконно русское свойство не стремиться к богатству, к наживе любым путем перекочевала и в советское сознание.
Отношение к государству продолжало оставаться двояким. Для советского времени характерны такие явления, как культ личности вождя (Ленина, Сталина, Брежнева – при Хрущеве это проявлялось меньше), преувеличение роли партии в общественной жизни. В то же время «неофициальное», повседневное отношение к государственной власти было менее серьезным, более ироничным, часто - довольно снисходительным («политические» анекдоты, карикатуры брежневской эпохи).
Основополагающим звеном в переходе от русской ментальности к советской было изменение отношения к религии. Считалось, что утверждение коммунистической идеологии ведет к преодолению религиозного сознания и утверждению атеизма. Политика государства в отношении церкви менялась на разных этапах советской истории от попыток к сотрудничеству в первые месяцы после Октябрьской революции, до вытеснения и ограничения церковной деятельности, разрушения храмов в 30-е годы. Большевики первоначально не стремились к конфликту с церковью, но декреты советской власти об отделении церкви от государства и школы от церкви и переход на григорианский календарь вызвали осуждение патриарха Тихона. Это приводит к конфликту; церковь объявляется оплотом контрреволюции. Советское правительство пытается привлечь часть духовенства на свою сторону и одновременно стремится к ликвидации Московской патриархии. К концу 20-х годов большевикам удалось обеспечить раскол церкви и усилить преследование тех, кто не был готов к сотрудничеству.
В период Великой Отечественной войны Сталин не только снимает ограничения в деятельности православного духовенства, но и возвращает часть храмов, монастырей и помогает восстановлению Московской Патриархии. При Хрущеве, напротив, усиливается авторитет науки и снова декларируется атеизм. В годы правления Брежнева деятельность РПЦ, хотя и находилась под жестким контролем партии и КГБ, все-таки поощрялась и поддерживалась, а антирелигиозные кампании были направлены, в первую очередь, против сектантов, что получало одобрение высших церковных чинов. Тем не менее, религиозные традиции страны были утрачены; значительная часть духовенства либо была репрессирована, либо эмигрировала. Это случилось не только с православием. В 30-40-е годы были уничтожены целые народы вместе с их верованиями, с их храмами, обрядами, обычаями.
Несмотря на то, что в СССР быть верующим становилось несовременно, а порой и постыдно, пережитки религии сохранились в виде многочисленных примет и суеверий, ставших еще одной неотъемлемой чертой советской ментальности. Советская эпоха не ликвидировала все формы массового религиозного сознания, однако вытеснила их за рамки традиционных норм в область бытовой мистики. Уровень религиозной культуры населения значительно снизился; государственная идеология заняла место религии.
Преобладание ценности идеи над ценностью человеческой жизни, склонность к подвижничеству была характерна и для дореволюционной ментальности. Советская пропаганда трансформировала эту идею, убрав из нее христианский подтекст. Жертвовать собой стало праведным не во имя Бога, а ради торжества идеологии коммунизма, ради будущих поколений. Эта установка осталась в ментальности нескольких формаций советских людей. Утеря религиозного наследия изменила отношение к нравственности, к морали, привела к упадку правовой культуры. Для советского человека стало естественным стремиться к своей цели, не гнушаясь никакими средствами.
Культурный потенциал дореволюционной России был утерян не только из-за гонений на духовенство и планомерного уничтожения «реакционных» пережитков христианства в ментальности народа. Была утеряна и светская культура русского общества: цвет научной и творческой интеллигенции, традиции купечества, предпринимательства, крестьянского хозяйствования (трагическое последствие коллективизации и «раскулачивания»), юриспруденции, государственного управления. Становление советской ментальности происходило в условиях культурного кризиса, что замалчивалось официальной идеологией. Была нарушена преемственность поколений, традиций, что сказывалось на протяжении семи десятилетий строительства социализма и продолжает сказываться в современной, капиталистической России.
Глава 2. Характерные черты советского менталитета
Как уже было сказано в предыдущей главе¸ советский менталитет, хотя и содержал в себе многие общерусские черты, тем не менее, весьма существенно отличался от дореволюционного. Период социализма привел к становлению противоречивой ментальности «советского человека». В этой главе пойдет речь о ее характерных чертах, сложившихся в годы советского режима в нашей стране.
2.1 Чувство гражданина сверхдержавы
После начала «холодной войны» мир стал двуполярным. Основным мировым противостоянием стало противостояние двух систем – социализма и капитализма, двух мировых держав – США и СССР. Новая роль страны в мировом сообществе сказалась и на сознании людей.
Основной установкой советской пропаганды стало убеждение об упадке капитализма, «загнивании» западного общества и о передовом положении Советского Союза. Это касалось не только политики, экономики, военной промышленности, влияния в мире, освоения новых территорий и космоса, но и нравственных ценностей, художественной культуры, спортивных достижений. Корни антиамериканских настроений, до сих пор распространенных в российском обществе, ведут начало именно со времен «холодной войны».
Противопоставив себя «капиталистическому» миру Запада, СССР оказался в культурной изоляции. Порой противоречивые процессы, происходившие в западной культуре (обострение политической борьбы, молодежные движения, рост протестных настроений), не получали достаточного отклика в культуре нашей страны. Интерес к западной культуре, литературе, далекой от принципов социалистического реализма, философии не марксистско-ленинского толку, западной музыке ХХ века («Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст; сегодня он играет рок, а завтра он получит срок») если не пресекался, то не поощрялся обществом. Даже в «братских» социалистических странах Восточной Европы подобное явление не носило столь повсеместный характер, как в Советском Союзе. Цензура в Венгрии, Чехословакии, Польше носила не запретительный, а разрешительный характер. Синтетические явления в культуре уходили в подполье; о многих из них заговорили лишь тогда, когда они сами стали достоянием советской истории.
Официально считалось, что все те процессы, что происходят в Америке и Европе (экономические кризисы, безработица, рост преступности, моральное разложение общества), приводят лишь к краху капиталистической системы ценностей, при социализме же этого не существует. На практике же получалось так, что аналогичные явления в советском обществе попросту замалчивались, и к кризису социализма в годы брежневского «застоя», к осознанию утопичности коммунистической цели, несоответствию пропаганды и реального положения в стране и мире люди оказались не готовы.
Важной установкой в менталитете советского человека была уверенность в завтрашнем дне, в будущем как своей семьи, будущих поколений, так и всей страны. Современные сторонники коммунистической идеологии отмечают это качество, утерянное современной российской ментальностью, как однозначно положительное. В то же время именно эта ложная уверенность помешала миллионам советских граждан приспособиться к общественным изменениям последних десятилетий.
2.2 Конструирование образа врага
Для советского менталитета стало характерно однозначное разделение окружающих на «своих» и «чужих». «Чужаком» мог стать любой, кто не вписывался в навязанную «сверху», извне систему ценностей. Образ врага (врага страны, общества, а вместе с ним – и рядового советского гражданина) конструировался официальной пропагандой.
По прошествии лет круг «враждебных» советскому обществу сил только расширялся. На заре революции противниками были все, кто не принимал новый порядок, новый уклад жизни. С началом сталинского правления, с усилением репрессий, борьбы за власть, внутрипартийных противоречий этот круг пополнили и представители правящих кругов, официальной идеологии, пытавшиеся противостоять диктатуре. В годы хрущевской «оттепели», когда партия взяла курс на разоблачение культа личности Сталина, общественное мнение порицало приверженцев старых идеологических клише. В брежневское время тоталитарный режим стал принимать авторитарные черты, и «врагами» становились те, кто не подчинялся авторитету, не подстраивался под большинство, открыто выражал собственное мнение, высказывал симпатии как к Западу, так и к пережиткам дореволюционной ментальности. Настороженным оставалось отношение к сторонникам изменений в искусстве, науке, общественной мысли, к приверженцам той или иной религии, к людям, занимающимся художественным творчеством (как профессионалам, так и любителям). Пусть методы борьбы с инакомыслием были не столь откровенно жестоки, как при Сталине, судьбы многих людей были сломлены в тюрьмах и психиатрических лечебницах.
Даже среди творческой интеллигенции, всегда пытавшейся противостоять стереотипам, конструировались враждебные образы. Работало разделение на «своих» и «чужих», людей «тусовки» и «обывателей». Презрение к «мещанам», к «совкам» как к антиподам представителей «своего круга» не доходило до полного отрицания ценностей советского общества, как это время от времени происходило на Западе; на практике интеллектуальное «свободомыслие» носило, в первую очередь, декларативный характер. «Протестные» установки советского времени были насквозь проникнуты духом конформизма, легко объясняемым стремлением людей выжить в недрах системы и на ее базе выстроить систему собственную. То же стремление наблюдалось и в молодежных движениях перестроечных лет; оно наблюдается и в наши дни. Отчасти поэтому противоречивое, но несомненно богатое контркультурное наследие 50-70-х годов в Европе и Америке получило мощный отголосок в СССР только в конце 70-х – начале 80-х годов, а многие явления стали известны в России только в 90-е.
На протяжении всего периода влияния социализма в мире утверждение коммунистической идеологии происходило весьма неравномерно. Большое количество «сомневающихся», готовых ослабить влияние СССР на политику, культуру, ментальность их страны оставалось в союзных республиках Прибалтики, присоединенных к Советскому Союзу лишь в годы Второй мировой войны, в странах Восточной Европы, где становление социализма проходило под знаком победы СССР над фашизмом. За это сомнение пришлось заплатить немалой кровью, чем и объясняется нелюбовь к русским жителей нынешних независимых государств – западных соседей России. Сколько бы ни пытались поляки, венгры, чехи, латыши, эстонцы откреститься от социалистического прошлого, новый образ врага в лице современной России, стремление переложить ответственность за свое прошлое на весь российский народ также можно расценивать как пережиток советской ментальности.
В повседневной жизни советских людей под образ «врага» могли попасть представители любых меньшинств: национальных (о «бытовой» ксенофобии еще скажу), религиозных, сексуальных (начавшееся в сталинские годы уголовное преследование гомосексуалистов вызвало волну гомофобии, не угасающую и в современной России), да и просто тех, кто слишком сильно выделялся из толпы, «белых ворон». Чувство вражды прививалось с детства (вспомним фильм «Чучело») – к людям, одаренным тем или иным к тем умением, талантом, к тем, кто учился, работал лучше или хуже большинства, был беднее или богаче, отличался по манере одеваться, держаться, мыслить.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
